– Не надорвется?

– Своя ноша не тянет. Штанги больше весят, он их тягает, не жалуется.

– Так это штанги. Это для тела полезно. Он мышцы качает.

– Жена тоже вещь для тела полезная. Так что пусть жену потягает…

– Ты мне лучше скажи, что надумала с агентством?

– Лень заниматься. Мы пока оформляем по всем правилам пекарню с Востриковой. А агентство подождет.

– Ждешь, когда Палыч разорится?

– Честно? Жду. Хочу в его офисе свое агентство открыть. Палыч скоро не выдержит. Ему аренду подняли, но он цепляется за труп своего агентства.

– Глупо. Разве он не понимает, что уже все? Конец?

– Надеется на спасение.

– Его только ваша старая команда могла спасти, а теперь крах полный. Он заставляет бежать издыхающую клячу…

– Он просто пытается выкарабкаться. Не верит, что родной сын его обанкротил. Да еще так гениально. Всего за какие-то полгода все развалил до основания. Феномен…

– Ему надо своего гениального сына сдавать в аренду конкурентам. Он их разорять будет.

– Знаешь, мама? А ты кровожадная. Это очень жестоко даже по отношению к конкурентам.

– Хорошо, что он тебя тогда уволил. Дай бог ему здоровья…

– Это почему? Вот ничего себе заявление. Пожелала здоровья тому, кто уволил твою дочь. Оставил, можно сказать, без куска хлеба, голую и босую.

– Я с ужасом думаю, как он бы тебя доставал каждый день. Хорошо, что он тогда от злости не сдержался и уволил тебя. И хорошо, что потом ему гордыня не дала позвать тебя обратно. А то страдала бы ты на той работе. Ходила бы, как раба подневольная на чужого дядю, наглого, хитрого и беспардонного работала. А так ты себе цену узнала.

– И какова мне цена?

– Иришка, ты бесценна! – включился в обсуждение Никита. До этого он просто сидел и слушал наши с мамой рассуждения.

– Льстишь?

– Ни капли. Ты для меня бесценна. Такую жену еще поискать…

– И для меня ты бесценна, – сказала мама. Она меня всегда любила…

– И для меня! – это уже с порога Петька выкрикнул.

– Да вы сговорились? Хотя я не против. Хвалите меня. И как можно больше, и как можно чаще.

И я такую моську состроила, что все сразу рассмеялись.

– Я вас тоже всех люблю.

Пока кушали, сами не заметили, как перешли на обсуждение убийств.

– Так вы что-то выяснили?

– Николай мог убить.

– У него же алиби. Он в больнице был.

– Не факт: или он был, или его в больнице Иван подменял. Пока не ясно.

– Почему думаешь, что Иван? – интересуется муж.

– Я же объясняла, что женщины интуитивно чувствовали в Николае угрозу. Не нравился он никому по непонятным причинам. А к Ивану тянулись все: его улыбка всех пленяла. Вспомни, что сказала медсестра?

– Что она сказала?

– Что медсестры с другого отделения к ним бегали на него посмотреть. Он им всем понравился. А мне она сказала, что он улыбнулся, и она пропала.

– Значит, ночью в больнице был Иван, – согласился со мной Никита.

– Против фактов не попрешь. Но вот зачем Иван согласился?

– Знаешь, Иришка, а Николай его мог втемную использовать.

– Обманул, а сам побежал своими черными делишками заниматься.

– Может, надо в полицию сообщить?

– Но я пока ни в чем не уверена. Мне немного подумать надо…

– Пока ты думать будешь, он еще кого-нибудь укокошит.

– Никого он не укокошит: он уже всем отомстил, кому хотел. Всем трем, кто его жизнь в унитаз спустил.

– А Софья?

– Она подвернулась под горячую руку. Или стала его по своей привычке шантажировать, или ее убил кто-то другой. Я склоняюсь к третьему варианту.

– Почему?

– Интуиция. Софья здесь всю картину портит: как будто на картине голландцев наклеили латку с авангардистами на самом видном месте, в центр картины. Не вписывается она сюда. Те трое – одно целое. А эта – как ромашка среди роз…

– Кто тогда ее убил?

– Я не знаю. Но вижу, что она в эти преступления не вписывается. Они с выдумкой. Одно это какое-то кургузое и нелепое. Это глупое переодевание. Допустим, что убил Софью Николай. Тогда это преступление спонтанное. Но он ее переодевает. Зачем на это время тратить? Значит, есть какие-то нюансы, нам непонятные, но которые это переодевание должны объяснить.

– Ничего не понял, – высказался Петька.

По лицам всех вижу, что никто меня не понял.

– В общем, объясняю доходчиво. Если ее убил Николай, то он сошел с ума. Тогда понятно, почему здесь нет никакой логики. В убийстве Софьи логики Николая нет. Ее приголубил кто-то другой. Более простой…

– А если есть логика?

– Задачка с подтекстом? Может быть…

– Или ты ищешь черную кошку в черной комнате, а ее там нет.

– Там никого нет…

– Не знаю, как вы. Но я ничего не понимаю, – честно признался муж.

– И я тоже ничего не понимаю, но пойму. Просто задача с множеством неизвестных…

Мы подкрепились и решили пойти в лес на прогулку. Все вместе. Мама пыталась отказаться. Но мы настояли.

– Сколько можно сидеть дома в самом деле? Погода прекрасная. Мама, пошли погуляем, – попросила я.

– Да, теть Лена. Пойдемте, а то потом я в школу буду уходить. Вас в лес вообще никто не выведет, – стал канючить Петька.

– Погода солнечная. Тепло, – подхватил Никита.

Август нынче всех порадовал своей теплой солнечной погодой. Хорошее лето было. И дожди были только в самом начале, а потом настала жара. Но возле леса жара практически не ощущалась. Как лето пролетело, даже не заметили. А скоро вообще отдыхать некогда будет. Кафе и агентство все силы будут отнимать. А Никита еще и дома для нас и для родителей моих строить взялся. Поэтому и уговаривала я погулять всем вместе в лесу. Петька в школу скоро пойдет, если к матери своей не уедет. А то может и умотать. Он парень самостоятельный. Даром, что четырнадцати еще нет. Тогда маме вообще скучно будет в таком доме жить одной. Мама опять затеяла разговор про убийства. Не дают ей покоя эти жертвы. Мне и самой любопытно, кто убил тех троих. Это точно один человек. И я знаю, кто заинтересован в их смерти. Софья – отдельная песня. Это другой убийца. А вот кто по голове ударил старого ювелира, я знаю наверняка.

И только про дочку политика все забыли. Как я поняла, следователь опять приостановил дело о пропаже дочери политика. Да тот и сам почему-то затаился. Но что-то мне подсказывает, что дочка его жива и здорова. И даже неплохо себя чувствует. Пообщавшись с ее отцом, я стала ее понимать…

Никита бесился с Петькой: гоняли за палкой пса. Мы с мамой стояли и смеялись. Настолько они были похожи, как родные братья: оба высокие и плечистые. И оба веселые.

– Дочка, ты довольна своим замужеством?

– Ага. А почему ты спрашиваешь?

– Просто переживаю. Мне хотелось бы, чтобы ты была счастливой.

– Я счастлива.

– Уверена? Ты тогда не ошиблась, дав согласие?

– Нет, не ошиблась. Вот если бы Гену простила, то это была бы ошибка.

– Как хорошо, что его родители тебе нахамили! Какое счастье!

– Ну ты, мама, даешь! Твоей дочери нахамили, обозвали непотребно, а ты говоришь, что это хорошо…

– Знаешь, чем дольше живу, тем больше понимаю, что все, что ни делается в нашей жизни, все к лучшему. Вот уволил тебя сынок Палыча. А ты свое дело затеяла. Сама себе хозяйкой будешь. Вот обозвали тебя родители жениха. Ушла ты от него. А нашла другого. Он во много раз лучше. И ты с ним счастлива. Вот и получается, что не горе это было. А знак, что не твое это. И работа уже была не твоя, и жених не твой. Переросла ты их.

– Может ты права. Знаешь, у китайцев есть поговорка. Если перевести, она звучит примерно так: «Не тряси дерево с незрелым плодом. Когда плод созреет, сам упадет». Все происходит так, как должно быть и тогда, когда это нужно.

– Вот твой плод созрел и сам тебе в руки упал.

– На дорогой машине… И окатил меня грязью…

– Что ты хочешь? Это наша действительность. Скажи спасибо, что не на голову свалился. Не может же быть все хорошо. За такого жениха многие бы сами в грязь залезли.

– В чем-то ты права. Только мне не нравится, что он за моей спиной иногда действует. Я бы хотела сначала посоветоваться, а потом делать. Я же за его спиной не решаю, что ему лучше. Я его спрашиваю, а он меня нет.

– Это в нем мужское начало говорит. Вот он о тебе и заботится.

– Иногда он чересчур заботливый. Даже тошно…

– И это хорошо. Значит, любит…

Поговорили с мамой по душам. Парни набегались, пес тоже. В общем, прогулкой все довольны. На завтра мама попросила нас съездить на рынок и купить продукты по списку.

Встали мы рано утром. На небе ни облачка. Синоптики обещают сегодня жару. Пекло адское будет днем… Это с чего так природа расщедрилась? Мы стали собираться. Вдруг кто-то стучит в дверь. Наши все входят без стука. И кто это может быть? Оказалось, это Петька. Мама прислала нам его в помощь. Пса оставили дома: на рынке не до него будет. Петька упросил нас съездить и проведать его мать. Мы согласились. Проведали. Она опять беспробудно пьет, и уже новый воздыхатель вокруг нее крутится.

– Как бы квартиру не пропила, – озаботился Никита.

– Не пропьет. Там Петька прописан, и его доля есть.

– Вдруг она куда в долги залезет?

– Не бойся. Ей опекунский не даст разрешение на сделку с квартирой. Они в курсе ситуации. Так что здесь ничего у аферистов не выйдет.

– Ты как, Петруха?

– Нормально.

– Где останешься?

– В доме в поселке.

– Уверен?

– Уверен. Маме все равно, где я. А мне вместе с Грейсом хорошо там жить. Спокойней…

Вот это самое страшное, когда ребенок понимает, что родителям все равно. Раньше Петька хоть плакал, когда понимал, что ей плевать на него. А теперь просто констатирует факт и даже не расстраивается. Допрыгалась соседка. Скоро и сыну станет все равно, жива она или нет…

Приехали на рынок. Мы, ничего не подозревая, ходим по рынку. Смотрим и прицениваемся. Задача перед нами была поставлена простая: закупить продуктов согласно составленному мамой списку. Жарища. Мы то и дело к бутылке с водой прикладываемся. Вспотели, устали и, честно говоря, запарились рыскать по рынку.

Рядом семенит старенькая бабушка, божий одуванчик. Ходит по рядам и пробует все, но ничего не покупает. Меня толкнула, будто бы случайно. Смотрю, а у бабки взгляд-то цепкий. Как приценивается ко мне. Такой взгляд бывает только у карманников со стажем или у милиционеров. Сочла меня не подходящей добычей и пошла дальше. Толкаю Никиту и показываю глазами на бабульку.

– Смотри, что сейчас будет.

– А что будет?

– Спектакль под названием «Ой! Мне плохо!»

– Думаешь, воровка?

– Она самая. Вычислить бы напарника…

– Я за бабкой буду наблюдать, а ты смотри, кто кошелек станет тырить.

Петька стоит и нас слушает. И тоже стал смотреть по сторонам. Мне в помощь… Вдруг бабулька бухается в обморок рядом с разряженной толстой теткой. Все сразу метнулись к бабке: плохо стало одуванчику, надо ей помочь. Сумки свои оставили без присмотра и рты раззявили. Какие же у нас все люди добрые… и наивные. А еще любопытные и доверчивые…

Тем временем проявилась напарница бабки и стала тырить кошельки доверчивых граждан. Когда мы это увидели, от наглости такой остолбенели. Быстро просекли, куда она с добычей драпать станет с рынка. Никита пошел задерживать бабку. А я с Петрухой ловить воровку.

Воровка намного больше меня, толще и наглее. Ишь, как раскормилась на ворованном. Ей никак нельзя попадать в полицию, поэтому бежала она так быстро, как только могла. Но худая лань бежит быстрее жирной. Вот и я быстро догнала воровку. А за мной и Петруха поспел. Жирная идиотка попыталась драться, но была нейтрализована моим хуком справа. Пока Петька вызвал полицию, пока мы ее сдали. У нее все деньги обнаружили. Да и кошельки она руками залапала и отпечатки не стерла. Тупица…

Скинула она лопатники по пути отступления с места кражи. Куда она сбросила кошельки, Петька полиции показал. Те обрадовались: столько свидетелей, и пальчики свежие на кошельках остались. Не день для полиции, а праздник какой-то. На пустом месте и преступную шайку поймали, и дело на месте раскрыли без всяких усилий. Осталось только документально оформить. Свидетелей полный рынок. Не отвертеться воровкам…

А Никита тем временем любыми способами старался удержать бабку на месте. Она порывалась встать и уйти. Вроде в себя пришла. Не сразу до нее дошло, что ее поймали. А когда свою напарницу с полицией увидела, таким взглядом нас одарила… Короче, оказалось, что бабка этой девице родная. Она с внучкой уже несколько лет так промышляет по разным рынкам и магазинам. И вот такая незадача случилась. Поймали воровок на горячем…

И ведь не подумаешь, что старуха – организатор воровской шайки. Бабка по молодости воровала и из тюрем не вылезала. И в старости себе достойную смену подготовила. Получается, что старость не всегда честная. Бывают и вот такие старушенции. Старухи Шапокляк. И знаете, что странно. Эта старуха, на которой пробу ставить негде, воруя всю жизнь, отсидев много лет по тюрьмам, пенсию от государства приличную получает. Представляете, какая наглая и циничная старуха? У этих зечек даже своя философия. Вы думаете, что бабке стало стыдно, когда ее поймали? Покраснела и каяться стала старушенция? Нет! Она стала называть себя санитаром общества и учителем, который учит жизни раззяв и доверчивых дурочек. Такая вот история с нами сегодня приключилась…

Освободились мы только вечером. Пришли на рынок, а там остался какой-то неликвид. Из чего мы сделали вывод, что надо было кому-то из нас заниматься покупками, а кому-то воровок ловить. А мы лоханулись с Никитой и не дали Петрухе полномочия по покупке продуктов.

Едем домой и рассуждаем. С пустыми руками домой едем. С одной стороны воровок поймали и людям деньги вернули, а с другой стороны сами ничего не купили. И есть будем сегодня и завтра то, что дадут. И завтра на рынок придется опять ехать…

Приехали домой поздно. Мама уже не знала, что думать. Когда стали рассказывать, она сначала смеялась, потом огорчилась. И сказала, что завтра все равно нам на рынок ехать придется. Продуктов почти нет. Хотя почему нет? Мы в магазин наш заехали и кое-что на сегодня купили…