– Взяли. Решили рискнуть.

– Зря меня не послушали. Не любит у нас народ есть в ресторанах.

– Все дома кушают?

– Все голодают. У народа денег нет. Какие могут быть рестораны?

– Но ты-то опять кафешку открыл. Разоришься…

– Нет, тут моя ценовая категория. Мой клиент. Им не надо изысканные блюда. Им просто поесть.

– Думаешь, в плюсе будешь?

– Я-то не прогорю. А вот вы прогорите. Уж если я там прогорел, то вам там ловить нечего.

– Спасибо за совет.

– Пожалуйста! Мне не жалко. Зря вы меня не послушали. Армен вам дело говорил.

– Чего уж теперь. Мы в ремонт там вложились. Теперь вынуждены будем работать. Деньги-то отбить надо…

– Хочешь мое кафе посмотреть?

– А можно?

– Нужно.

– Тогда погоди. Вон мои идут. Их дождемся.

Вижу, что его лицо сразу стало недовольным. И чего он мне там хотел одной показать? Он разве не видит кольцо на пальце? Вот стоит передо мной маленький, лысый, носатый, кривоногий. И настолько в себе уверен, что он подарок. Откуда у него такая самоуверенность в своей неотразимости? Смотреть не на что, а туда же. Такое самомнение…

Подошли Никита с Петькой. Оба пакетами увешаны. Вопросительно поглядывают то на меня, то на Армена этого.

– Никита, помнишь Армена?

– Помню. Что хотел, Армен?

– Хотел новое помещением показать. Оно и лучше и дешевле того, где я раньше арендовал.

– Пойдем, посмотрим?

– Пойдем.

Пошли посмотреть помещение. Площадь действительно большая, но уюта опять же никакого. Зал какой-то облезлый. Неужто обновить краску не мог догадаться. Покрасил бы стены в веселенькие цвета. Все больше бы удовольствия было здесь сидеть. И кислятиной воняет. Тут вообще вытяжка не работает. О чем я ему и сказала.

– И так сойдет. Не графья ко мне обедать ходят.

– И как? Много посетителей?

– Пока немного. Сейчас распробуют и повалят. Хотите попробовать?

– Нет. Ты знаешь, мы только что подкрепились.

– Ладно. Тогда в следующий раз.

– Армен, ты где на повара учился?

– Нигде. Зачем настоящему армянину на повара учиться, когда мы с детства готовить все умеем?

– Понятно. Удачи тебе.

– И вам. Зря вы меня не послушали. Разоритесь…

– Пока, Армен.

– Приходите…

Мы попрощались с горе-бизнесменом. Пошли в машину.

– Ну что, Петька, купили тебе трусы?

– Никита, я же просил не говорить никому! – возмутился Петька.

– Я и не говорил. Она сама догадалась.

– Ладно тебе, Петруха. Я сама догадалась. Ты вырос и стал стесняться, поэтому Никиту потащил с собой. Такие же труселя купить хотел, как у него.

– Вот ничего от вас не скроешь.

– А что еще купили?

– Догадайтесь.

– Худи парочку, наверное. Джинсы тоже парочку разных цветов. И, скорее всего, носки и кроссы. Майки еще. Только самое необходимое…

– Блин, ты точно ведьма, Иришка. Откуда знаешь? Следила за нами?

– Больно надо. Пакеты фирменные и сразу понятно, куда заходили.

– Кстати, что этому Армену от тебя нужно было? – спросил Никита.

– Он узнал, что мы помещения сняли в аренду. Говорил, что зря…

– Его не спросили. Тоже мне бизнесмен, – Петька включился в разговор.

– Он же опять разорится. Неужели не понимает этого? – спросил муж.

– Армен уверен, что теперь он заработает очень много денег.

– А как противно там кислятиной воняет. Я бы Грейсу это есть не дал, – высказался Петька.

– Знаешь, Никита, мне его даже жалко. Он повторяет ту же ошибку.

– Иришка, это твое мнение. Он-то уверен, что он прав. И деньги к нему потекут рекой.

Так ехали и разговаривали всю дорогу. Я посмотрела назад. И только сейчас до меня дошло, что Петька вырос. Мужиком становится. Стал меня стесняться… Давно ли в шортах на площадке лестничной сопли кулаком вытирал? Растет малец. Как на дрожжах…

Приехали домой. Я забралась на постель и опять села изучать видео. Что-то мне не давало покоя в прошлый раз: что-то я упустила очень важное…

Никита позвал меня оценить покупки.

– Чего их оценивать. Они же Петькины. Ему их носить.

– Он тебе хочет показать.

– Никита, ну что за глупость? Если он выбрал, то ему нравится. При чем здесь мое мнение?

– Ну, спустись, оцени. Тебе трудно, что ли?

– Ладно, – я поставила запись на паузу и пошла вниз с Никитой.

Там Петька крутился в обновках. Надо признать, что вкус у него есть. Иногда смотришь, подростки такую хрень на себя напяливают. А здесь все в тему: и по форме, и по размеру – в самый раз.

– Ну как?

– Я бы тебе такие же вещи купила.

– Теть Ир, тебе нравится?

– Нравится. А тебе самому нравится, что ты купил?

– Ага. Класс.

Пока он перед нами крутился, мы пили кофе, перекусили и поговорили о пустяках. Затем разошлись по комнатам. В комнате Никита стал мне демонстрировать свои покупки. Мне они тоже понравились. И содержимое в этих обновках тоже мне понравилось. Видео я так и не просмотрела. Не дал муж. Занялись кое-чем поинтересней… сразу после демонстрации его новых трусов…

Рано утром пришла в гости тетя Галя и передала маме ключи. Они поехали опять к своей дочке за границу погостить. Сын ее отдыхает в Европе, поэтому она маму и попросила погостить и присмотреть за домом. В прошлый раз мы жили с мамой в их доме. Мне дом понравился. Все-таки есть вкус у тети Гали. Завтра мама и Петька переедут в тот дом. А мы с Никитой опять останемся одни. Петруха не даст нам скучать: наверняка по утрам станет нас будить, а по вечерам вытаскивать на прогулки. Дом теперь в нашем полном распоряжении. Хочу – халву ем, хочу – пряники …

– Ты что в этом видео хочешь увидеть? – Никита не понимает, почему я его пересматриваю раз за разом.

– Знаешь, я и сама не знаю. Просто мне кажется, что я увидела что-то важное в первый раз, а что – вспомнить не могу.

– Рано у тебя склероз начался…

– Это не склероз, милый. Я что-то краем глаза себе отметила, и теперь мне это покоя не дает.

– Ты не парься. Ты поспи, и все пройдет. Завтра утром само вспомнится.

– Хороший совет. Учитывая, что сейчас утро.

– И что ты предлагаешь?

– Я предлагаю прогуляться до магазина и зайти в гости к тете Нюре.

– Зачем? Что ты задумала?

– Вдруг Мария Ивановна уже уговорила ее нам все рассказать.

– Что рассказать?

– А я знаю? Но зачем-то она к нам торопилась…

– Ладно. Я с тобой пойду. В магазине к чаю что-нибудь возьмем. Вроде проведать пришли…

– Согласна. Твой план соблазнения старушки мне нравится.

– Ирка, договоришься…

– Это угроза?

– Нет, это обещание.

– Жду не дождусь.

– А когда тетя Галя выезжает?

– Выезжает сейчас. Уже выехала. А вылетают через четыре часа.

– Может, нам повезет, и мы сегодня уже ночью одни останемся?

Вы не подумайте. Никита маму любит, но он стесняться стал Петьку. Мол, не поймешь. Телом вроде мужик, а по сути пока ребенок. И откровенно, как при мужике, не выскажешься и не расслабишься… Останемся одни дома. На несколько месяцев. Лафа!

– Мама, мы пошли гулять, – доложились мы.

– Идите. К обеду не опаздывайте.

– Хорошо.

Мы прогулочным шагом пошли в магазин. Там накупили вкусного к чаю и направились в гости к главной сплетнице нашего поселка. Тетя Нюра сидела в беседке в огороде и скучала. Откровенно говоря, прожила она жизнь долгую. И подруги вроде были. Но как-то оглянуться не успела, как в живых осталась только одна подруга Мария. Вчера она имела глупость с Маней поссориться. Все потому, что она не хотела рассказывать о том, что видела, с кем встречалась Софа. Нюра только вчера это вспомнила и рассказала Марии. А та так напустилась на нее, как будто это Нюра виновата в смерти этой самой непутевой Софьи. И Софья эта тоже хороша. С такой внешностью кинулась мужу изменять. И с кем? С отребьем…

Тут она увидела, что к ней идут гости. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Гости шли прямиком к ней, она ошибиться не могла. В руках несли пакет: к чаю накупили подарочков. Не иначе. С такими мыслями тетя Нюра встала и пошла гостям навстречу. Костыли были неудобными, старыми, времен СССР, и натирали подмышки. Поскорее бы гипс сняли. Замучилась она с ним: нога чешется жутко, и никуда не сходишь, не поболтаешь…

– Что думаешь, Никита? Расскажет она нам что-нибудь интересного?

– Кто же ее знает? Но бабульки доложились, что она вчера поссорилась со своей подругой. Мария Ивановна от нее как ошпаренная выскочила.

– И в магазин она не ходит.

– Значит, новости ей выложить некому.

– Ты на нее посмотри: она просто жаждет с нами новостями поделиться.

– Просто больше не с кем.

– А тут мы с тобой нарисовались. Вовремя мы подсуетились. Глядишь, какой сплетней и разживемся.

Подходя к калитке, мы замолчали. Смотрим, а она к нам уже ковыляет. Раз навстречу нам пошла, значит, решила новостями поделиться.

– Здравствуйте, тетя Нюра.

– Здрасти…

– А мы к вам в гости. Проведать. Как у вас самочувствие?

– Нормально. Чего со мной сделается?

Ответы ее не сильно доброжелательные. Вот сейчас подарки возьмет и с нами говорить не будет.

– Да вы проходите. Чего у калитки стоять?

Открыла калитку и указала рукой, куда нам идти. По всему выходило, что не в дом, а в летнюю кухню, которая рядом с беседкой. Зашли. Сели на скамейку. Пусть она первая говорить начнет, а мы подхватим тему.

– Что-то узнать хотели?

– Просто проведать зашли.

– Да будет вам. Кому старики нужны? Никому…

– Зря вы так говорите. Вы подруге своей очень нужны. Другим жителям поселка. Все говорят, что без вас скучно стало.

– Так уж и скучно? Могли бы ко мне в гости сами прийти. Не мне же на костылях к магазину мотаться. Костыли еще эти чертовы натирают…

– Их отрегулировать надо.

– Не надо мне ничего регулировать. Я почти и не хожу… Я так поняла, что вы ко мне не просто так. Новости от меня услышать хотите?

– А есть новость?

– Еще какая. Я знаю, с кем Софья амуры крутила.

– С кем?

– Слушай. Иду я, значит, в магазин за покупками. Вдруг смотрю, Софья мимо меня пролетела. И куда она так спешит, думаю. Самой так интересно стало. Она же всегда такая медленная ходила. Голову задерет и никуда не смотрит. Вот и тут меня не увидела. А мне в ту же сторону надо было. Вот иду, смотрю, к ней какой-то мужчина подошел и так за локоток ее берет. Она прям расцвела: улыбается, прижимается к нему. И пошли они вместе куда-то.

– Не проследили?

– Зачем мне за ней следить? Делать мне нечего?

– Куда хоть они пошли?

– В сторону турбазы. Не на земле же им валандаться…

– Почему так думаете?

– Так узнала я его. Это сторож с турбазы.

– Как он выглядит?

– Высокий, черные волосы. Глаза не помню какие.

– Звать как?

– Санек.

– А фамилию Санька знаете?

– Савельев.

– Откуда знаете фамилию?

– Однажды я на турбазу пришла по своим делам. Там хозяйственник кричал. Искал какого-то Савельева. Этот вышел и спросил, чего ему надо.

– Сколько ему лет?

– Не знаю. Может, сорок.

– А он внешне похож на Николая Мельникова? Если лицо не смотреть?

– Фигура такая же. Рост тоже. Пожалуй, что похож.

– Понимаешь, Никита, кто это мог быть?

– Точно. Машина возле турбазы открытой стояла. Сел, поехал, дело сделал и назад приехал.

– Быстро, четко, нагло…

– Тетя Нюра, вы же учительницей в школе были?

– Преподавала.

– Какой предмет?

– Математику, алгебру, геометрию. Бывало, что и физику навязывали. И даже астрономию.

– Почему такой набор предметов?

– Платили же тогда копейки. Учителя в бизнес все подались. Всем семьи кормить надо. Нам в эту чертову перестройку задерживали зарплату. По полгода не платили. Разбежались из школ учителя. Приходилось замещать, кого не хватало. Чтоб этому оленю пятнистому икалось…

Ни одного человека в своей жизни не встречала, кто бы хвалил первого и последнего президента СССР. Проклинают глупого Мишку «меченого». Вот и тетя Нюра вспомнила «добрым» словом этого политика.

– Тетя Нюра, а вы в какой школе преподавали?

– В нашей.

– А Мельниковы были вашими учениками?

– Бери выше. Я была их классным руководителем.

– А что про них можете рассказать?

– Ученики были нормальные. Николай математик. Правда, больших высот не достиг, но у него математический склад ума. А вот Иван рукастый: все мог починить. Он и математику знал на пять, но учиться ленился. Поэтому была твердая четверка. А так у него мозги на месте. Не ленился, был бы он лучшим во всем. Он любил погулять и повеселиться. Девчонки из-за него ссорились, бывало, что и дрались. Сцепятся между собой, орут благим матом. А он только смеялся. Одно слово – любимчик.

– Чей любимчик?

– Всех. Его и учителя любили, и девчонки.

– А Николая любили?

– Сколько раз замечала, что Николая девчонки обходили стороной.

– Почему?

– Не знаю. Он какой-то был нелюдимый. Наверное, поэтому.

– Как учителя к нему относились?

– Он хорошо учился, но учителя его почему-то тоже не любили.

– А внешне вы их различали?

– Их никто не различал, если видел впервые.

– Как же вы их различали?

– Просто. Они попробовали поменяться между собой, но не удалось.

– Вы их раскусили?

– Сразу.

– Как? Они же одинаковые.

– Почему одинаковые? Разные. Совсем разные.

– Внешне они одинаковые?

– Внешне – да.

– Тогда по каким признакам вы их различали?

– Я же говорю. Иван со смешинкой всегда. А Николай – бука.

– Что значит бука?

– Он сам в себе был. Они с братом внешне одинаковые. А внутренне настолько разные… Иван – солнышко. Он свет добрый излучает. Ванечка улыбнется, как согреет. Его улыбка – это обещание радости и счастья. Поманит, на край света за ним полетишь.

– А Николай разве не улыбался?

– А Николай даже улыбался краем рта. Скупо, криво и кособоко. Ни тепла, ни радости от его улыбки. Как будто жалел радостью поделиться. По поведению их сразу все одноклассники отличали. Их могли путать только те, кто с ними впервые встречался. Вот я в возрасте. Но даже я понимала, почему девчонки от одного млеют, а второго сторонятся.