– Теть Ира, о чем задумались? Мы вас зовем, а вы ноль внимания.

Только сейчас до меня дошло, что мне что-то говорят.

– Да так, о своем, о девичьем задумалась.

– Иришка, ты чего заморозилась? Из-за этих упырей переживаешь? Не парься ты так. Они сами себе хуже сделали. А когда ювелир очнется, он такой пистон своему жадному сыну вставит, что мама не горюй.

– Да нет, я про них не думала. Просто задумалась. А что вы хотели?

– Петька предлагал его с собой взять завтра. Он к матери своей хочет зайти. Проведать.

– Значит, возьмем. Только нам надо бы с ним пойти. Для подстраховки.

– Так и сделаем, – согласился Никита со мной.

– А что там? Что не так? – Петька сразу за мать свою переживать начал.

– Все так. Просто там сожитель новый. Неизвестно, что за фрукт. Мы когда были там в последний раз, они мне дверь не открыли. Проведать ее и сказать, что у тебя все нормально, мне не удалось. Я ей записку в дверь засунула. Поэтому к твоей матери мы пойдем все вместе. И Грейса для устрашения врага возьмем. Так будет проще с сожителем твоей матери разговаривать. Да и безопасней.

– А мы сначала ваши дела сделаем или к нам зайдем? – Петька уже и планы на завтра составляет.

– К вам домой до обеда нет смысла соваться. Сначала, наверное, наши дела решим. А потом к тебе домой заглянем. Хотя можно и наоборот. Мне без разницы.

– Тогда давайте сначала ваши дела. А потом уж к матери.

– Как скажешь. Ты тогда ключи захвати. Если открывать не будут, так мы сами дверь откроем и зайдем. Ты в одном прав. Совсем без надзора ее оставлять нельзя.

Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает. Если бы мы на следующее утро не проспали, то неизвестно, как бы все обернулось. Но мы преспокойненько легли спать и проснулись только к десяти. Прогулки на природе сделали нас засонями. Поспать я и так любила. А свежий воздух, чистая вода и полное отсутствие забот сделало нас вальяжными и не расторопными. Вот и сейчас, проснувшись позднее намеченного, мы не кинулись спешно собираться. Что вы? Не царское это дело – торопиться… Никакой суеты. Мы сначала неторопливо помылись. Потом не спеша позавтракали. Или это у нормальных людей уже считается по времени обедом? Нет, все-таки это ланч. Второй завтрак. А потом уж стали собираться по делам.

Пока ехали в дороге, обсуждали, кто виноват в задержке. Решили общим голосованием, что никто. Потом стали решать, что будем делать сначала, а что потом. Петька настаивал, что сначала мы должны сделать свои дела. А потом уж проведать его непутевую мать. Мы пошли у него на поводу. Заехали за Востриковой. Поехали смотреть объект. Мне помещения понравились. Именно так. Помещения. Решено было открыть два зала. Бывший арендатор кафе пытался нас убедить, что место это не ходовое.

– Народ здесь разбалован разносолами. Нас вообще эта кафешка чертова разорила. Завтра уже пустовать помещения будут. Сегодня все последние вещи вывозим, – заявил владелец кафе, он же по совместительству бывший арендатор помещений. Это был толстенький носатый армянин.

– Здесь офисные работники в основном. Какие разносолы? – удивилась я. Честно говоря, он меня своими выводами несказанно поразил.

– Так что здесь или высокая кухня для шибко богатых будет иметь спрос, или вообще столовку общепитовскую открывать. Но даже я с дешевым общепитом прогорел, – бубнит армянин. Он усиленно пытается мне втюхать свою модель бизнеса.

– Думаешь, нет перспектив?

– Думаю, ноль шансов. Я так всем говорю. Вы не первые, кто на помещение нацелились. Были тут одни. Но быстро развернулись и уехали. Вы хоть помещение смотрели, а те даже смотреть не стали.

– Понятно. Спасибо, что объяснили.

– Что, уже передумали снимать?

– Да мы пока думаем. Вот умных людей слушаем.

– Поверьте, если уж у меня не получилось, а я повар со стажем, то вам здесь вообще ловить нечего. Те арендаторы сразу уехали. Да и аренда слишком большая. Не потянете.

– Это понятно. Что ж мы, дураки, что ли, на чужие грабли наступать…

Повернулись и пошли молча в машину. Армянин долго смотрел нам вслед. Потом на прощание помахал рукой.

– Так мы не будем здесь открывать кафе? – Петька расстроен.

– Почему не будем? Будем. Еще как будем. Мы даже сегодня приедем и его снимем. Он к пяти помещение освободит. А я тем временем с главным инженером созвонюсь, чтобы помещение не ушло к другим арендаторам. Хорошая вещь, надо брать.

– Так он же разорился. Он же ясно сказал, – высказалась моя подруга. Она решила послушаться горе-предпринимателя.

– Послушайте меня внимательно. Во-первых, он хреновый повар. Альбина Владимировна пробовала его стряпню. Гадость редчайшая. Во-вторых, его ошибка в том, что он неправильно определил ценовую политику. Яппи в общепитовскую столовую не пойдут. А его кафе было на этом уровне. Даже заводские рабочие там не стали бы питаться. Не соответствовало данное заведение работающим здесь менеджерам.

– Поэтому и разорился? Неужели все так просто? – подружка моя воспряла духом.

– Ты свое кафе вспомни, когда к нам в агентство пришла.

– Помню. Мы также разорились. В долгах были и всем знакомым должны. Хорошо, что я к вам в агентство пришла. Мама была против, а я пошла. И не зря, как оказалось…

– Теть Ира, так это ты кафешку их раскрутила?

– Не совсем…

– Чего? Не совсем? Ты не скромничай, подруга. Твоя заслуга, что мы не закрылись и из долгов выкарабкались. И только твоя. Ничья больше…

– Тогда поверьте, это место – Клондайк. Если бы он нанял толкового специалиста, то был бы сейчас в шоколаде. А поскольку он жадничал, то разорился. Я вообще удивлена, что он так долго продержался. Наверняка пытался выкарабкаться и залез в большие долги. Мы вообще ему должны сказать спасибо.

– Это за что? – спросили все трое хором и уставились на меня.

– За то, что он потенциальных арендаторов отпугивал своими страшилками от помещений. До нашего приезда отгонял конкурентов. Как будто для нас старался. Вон мужики от страха даже помещения смотреть не стали. Так что спасибо тебе, Армен. Дай бог тебе здоровья.

– Откуда ты знаешь, как его зовут? – спросил Никита. И опять все уставились на меня.

– Чего глаза так выпучили? Он сам в разговоре часто свое имя называл.

– Не называл, – противоречит Петька. Не помнит, что армянин говорил.

– Он не представлялся, – вторит ему Никита.

– Как он рассказывал, помните? Дословно напоминаю: «Я сам себе часто говорил: «Армен, зачем ты снял эти хоромы?» Вспомнили?

– Точно. Он именно так странно говорил. Я не обратил внимание, – подтвердил Петька. Ну, хоть к Петьке память вернулась…

– Значит, снимаем помещение?

– Снимаем. Вот сейчас я позвоню кому надо, и мы это место застолбим.

Я стала звонить главному инженеру. Он дал добро и даже обрадовался моему звонку. Или мне показалось? Потом я связалась с гендиректором, и вопрос был решен. Нас ждали к пяти на подписание договора аренды выбранных нами помещений. Управляющий еще о чем-то поговорить со мной хотел и жаждал меня видеть. Я, честно говоря, думала, что снять помещение окажется трудной задачей.

– Ну что? Мы основное решили. Ирина, тебя к маме завезти в кафе? –спросила я Вострикову.

– Так вы тезки? Я между вами потом сяду и загадаю желание, – сказал Петька. Он у нас в каждой бочке затычка. В любой разговор норовит залезть. Надо заняться его воспитанием…

– Да ради бога. Мы уже привыкли, – ответила подруга. Она рада, что мы застолбили помещение.

Пока Ирину везли, договорились, что аренду оформим на Никиту. На его предприятие. Потом переоформим договор, когда свое предприятие откроем. А пока так сойдет. Главное – не упустить помещение.

– Завтра надо будет наметить план работ. Небольшой ремонт требуется. Оформление переделаем. Оборудование закупить и завезти, – сказала я.

– Давай у этого армянина выкупим? – предложила тезка.

– Нет. Новое лучше купить. Современное. Хотя там посмотрим. С твоей мамой надо поговорить. Она в этом оборудование лучше нас разбирается. Но это все завтра.

– Мне на подписание подъехать?

– Как хочешь. Можем за тобой заехать, чтобы тебя забрать. Времени осталось немного. Просто у нас не совсем приятные дела. Извини, Ирина, но с собой тебя взять не можем. Случись что, нам потом Альбина Владимировна голову оторвет.

Довезли подружку и поехали к Петькиной матери. Дверь нам никто не открыл. Но в квартире слышны были крики, как будто кого-то убивают. Петька быстро открыл замок своим ключом. Там какой-то жирный мужик избивал его мать. Никита стал мужика успокаивать, тот схватил нож и попер на Никиту. Петька не выдержал и огрел дурня сзади табуреткой по голове. Жирдяй упал на пол. Хорошо, что ни обо что дополнительно не ударился.

– Петя, ты его насмерть убил! – мать Петькина заорала, как резаная.

– А можно убить не насмерть? – решила я уточнить.

Я нагнулась над жирным уродом. Он дышал. Осмотрела голову.

– Крепкая черепушка. Ничего ему Петька не пробил. Скоро очнется.

Зато мамаша Петькина была вся в сине-бордово-зеленых разводах от синяков разной степени давности. Значит, правду говорили бабульки. Колотит сожитель ее смертным боем. И она терпит.

– Что дальше делать собираешься? – мне просто интересно, неужели и теперь не выгонит наглого жирного сожителя.

– Надо скорую вызвать.

– Кому? Этому уроду не нужно. Он скоро очнется и станет тебя лупить еще сильнее. Сейчас есть возможность его вышвырнуть без последствий для твоего здоровья, – пытаюсь достучаться до ее разума.

– Ты мне всегда завидовала, что у меня мужиков столько.

– Какая интересная версия происходящего. Ты еще скажи, мол, я тебе завидовала, что тебе наливают. А еще я тебе завидовала, что тебя лупит всякое отребье. Короче, Петруха, что делать будем? Тут из вашей семьи адекватный только ты. Она не может нормально мыслить.

– Давайте его посадим. Скажем, что он на вас, теть Ира, с ножом пер. Хотел зарезать. Поэтому я его табуреткой и огрел.

– Сейчас он очнется. Надо до него донести эту мысль. Аккуратно ножик забери, чтобы отпечатки не стереть и своих не оставить, – это уже Никита взялся разрулить ситуацию.

– А ты, если не подтвердишь нашу версию, то я, как особа завистливая, у тебя сына отберу по суду. Лишу тебя материнских прав и алиментов, что ты на сына получаешь. И впредь твоих сожителей будем контролировать. Подумай, если с тобой что случится, то сын твой в детдом угодит. Кивни, если поняла меня.

До матери Петькиной стало доходить, что мы настроены решительно. Она стала кивать мелко головой. Совсем мозги спеклись у алкашки. Пропила остатки мозгов. Думать разучилась…

Когда мужик очнулся, Никита ему доходчиво объяснил, что последует дальше, если он не уберется из этой квартиры. И не дай бог ему сюда хоть раз приехать. И никто не станет больше терпеть его побои. Объяснили, что у него есть десять минут. А потом он просто окажется в местах не столь отдаленных, где приятного серого цвета стены, колючей проволоки хоть завались и добрые милые люди с собаками.

– Я такую скорость по одеванию даже в армии не видел, – сказал Никита. Его привел в восторг способ одевания мужика.

– А техника вообще запредельная… – это уже Петька юморит.

– Испугался? – спросила я Петьку.

Эта история мне не нравится. Но иногда приходится поступать жестко и даже подло. По-другому такие граждане, как этот мужик, не понимают.

– Я за Никиту испугался. Мне-то что? Если бы и убил, я малолетка. Меня не посадят.

– Этого упыря мы отшили. Но найдутся другие. Ее рано или поздно убьют. И где она таких находит? – Никита высказал то, о чем мы все думаем.

– Попытаемся хотя бы фильтровать ее знакомых. Драчунов надо отсеивать. И проблема почти решена. Кодироваться она не хочет. И сама завязать не может. Она алкашка конченая, – это Петька вынес свой приговор.

– Бывает, что и конченые пьяницы завязывают…

– Теть Ира, вы сейчас меня просто успокаиваете?

– Нет, Петька. Это я надеюсь, что чудо произойдет. Вдруг тебе повезет и попадется ей нормальный мужик, с которым она бухать перестанет.

– Иришка, ты такая большая и в сказки веришь…

– Знаешь, Никита, верить во что-то надо. Хоть в сказки. Это не так плохо. Особенно, если сказочник красив и сказка добрая…

Мы спохватились, что пора за Востриковой ехать. И договор на аренду подписывать. Петьку с Грейсом оставили дома. Он матери поможет, покормит ее. А то она выглядит, как будто неделю ничего не ела. Приберется в квартире. Петька решил на ночь остаться там, вдруг сожитель вернется.

Вот как так? Она алкашка. Воспитанием сына практически не занимается. Сбросила на чужих людей и гуляет в свое удовольствие. А он ее такую любит! За что ей такой сын достался?

Договор подписали. Все наши пожелания были учтены. Мы еще умудрились договориться ремонт помещений делать в счет платы за аренду.

– Иришка, а за что, стесняюсь спросить, тебе такие тепличные условия предложили? Армянин другую сумму аренды называл.

– Вы невнимательно слушаете собеседника. Он же ясно проговорился, что они этого армянина с его тухлыми запахами выживали. Потому и аренду поднимали постоянно, чтобы он добровольно съехал. Им по договору так выгодней было, чтобы штрафы не платить…

– А он, глупый, все не съезжал… Иришка, а правда, что он тухлятиной людей кормил?

– Наверное. Я же не пробовала его еду. Просто на кислые запахи даже у нас в офисе жаловались все. Запах действительно был противный. Клиентов отпугивал. А теперь запахи будут вкусные, как дома, и клиенты косяком сюда пойдут. Кстати, вытяжку проверить надо на исправность.

– Так ее чинить надо будет? Это в копеечку не влетит? – подружка все думает, что мы разоримся, как этот горе-повар.

– Мы ее починим, но не сразу. Пусть эта неисправность на нас маленько поработает.

– Как?

– Вкусные запахи далеко будут разноситься. Людей приманивать. Вот вы в магазины за покупками ходили. Помните запахи кофе, свежей выпечки?