Деникинцы отступали, яростно сопротивлялись. Наши войска с боями подошли к Одессе и остановились, собираясь с силами. Комбриг Котовский явился к начальнику дивизии и попросил разрешения продолжать наступление.

В штабе дивизии было много народа, и оба командира вышли на улицу. Стояла морозная ночь начала февраля 1920 года.

Два боевых командира шли по главной улице спящего города Вознесенска.

— Если потерять хоть один день, нелегко будет взять Одессу, — говорил Котовский. — Враг успеет укрепиться.

— У нас одна бригада, шестьсот сабель, — с сомнением покачал головой начдив. — У врага в Одессе десять тысяч солдат. Подождите, подойдёт сорок первая дивизия, тогда вместе…

— Десять тысяч! — горячился Котовский. — Но что это за тысячи! Это же потрёпанная и охваченная сейчас паникой армия! И нельзя дать ей прийти в себя!

— Ваши бойцы тоже устали, — возразил начальник дивизии.

Ему очень хотелось согласиться с Котовским, но необходимо было все взвесить и проверить.

— Мои бойцы устали?! — Котовский круто повернулся и повел начдива по узкой улице.

Вдруг впереди появилось множество красных точек, то ярко вспыхивающих в темноте, то затухающих.

— Что это?

— Цигарки, — ответил Котовский. — Это бойцы моей бригады ждут команды идти на Одессу.

Начдив засмеялся и крепко пожал руку Котовского.

Наутро бригада была готова к наступлению. Выстроенная, она совсем не казалась малочисленной. Может быть, суровые и немного торжественные лица бойцов придавали ей какую-то особую силу.

…Противник не ожидал внезапной атаки.

В городе началась паника. По широкой Потёмкинской лестнице мчались, забыв обо всём, бывшие министры и генералы, миллионеры и заводчики, купцы и коммерсанты. Спешно отваливали от одесской пристани пароходы, увозя вчерашних хозяев.

А с окраин шли навстречу котовцам настоящие хозяева страны — рабочие люди. В этом бою котовцы захватили несколько тысяч пленных, большие трофеи, но главное — освободили город.

* * *

Оставив своего Орлика на попечение коновода, Котовский отправился в город. Он шёл по знакомым улицам, где с каждым домом, с каждым камнем связаны были воспоминания. Котовский вышел на Приморский бульвар. Потёмкинская лестница ещё хранила следы поспешного бегства белых.

Остановившись, Котовский стал задумчиво рассматривать два совершенно одинаковых здания с полукруглыми фасадами.

— Архитектурой любуетесь? — спросил его подошедший комиссар бригады.

— Нет, — серьёзно ответил Котовский, — вспоминаю: вот здесь, в этом здании, три с половиной года назад, в 1916, я был приговорён к смертной казни… Потом заменили пожизненной каторгой. Я хорошо запомнил тот день. Тогда была суббота…

— Суббота? Так сегодня же тоже суббота! Эту субботу они запомнят! — комиссар повернулся к морю.

Но на горизонте даже дымков ушедших пароходов уже не было видно.