Маргарита вышла от Лики около полуночи. Царевна наконец заснула, и можно было попросить подежурить Дуняшу и сходить поужинать.

Есть, впрочем, не хотелось. Час назад Дуняша приносила корзинку с харчами. Лика отказалась, а Маргарита в охотку умяла кусок хлеба с копчёным мясом. Лениво бредя сейчас по коридору дворца, она думала: а не завалиться ли лучше спать? Денёк выдался ещё тот, а завтра утром Лика непременно потребует её к себе, и хорошо бы немного выспаться.

На ступеньках парадной лестницы сидел Соловей. Он повернулся на звук шагов, приподнял флягу в знак приветствия.

– Осталось чего? – Маргарита кивнула на флягу.

– Держи! – Соловей протянул баклажку. – Праздновать будешь?

– Да какое там праздновать! – Маргарита села рядом, сделала глоток, поморщилась. – Фу, что за гадость?! Где твой ром?

– Закончился. А это тутошняя брага.

– Мерзость! – пробормотала Маргарита, чувствуя, однако, как тепло и уютно становится внутри от одного глотка. Она хлебнула ещё и вернула флягу Соловью. – Тот ещё денёк был! – вздохнула она, словно оправдываясь.

– Слыхал! – откликнулся Соловей. – Царевна на сносях, а отец – типа брат. Соблазн изрядный.

– И не говори! – согласилась Маргарита. – Еле успокоили.

– Кого? Царевну-то?

– Ага. Часа три, наверное, проревела.

– Ивану-то послали?

– Нет пока, – Маргарита помрачнела. – С чем посылать-то? Так, мол, и так, сестрица твоя на сносях, вертайся живо…

Соловей хмыкнул.

– Да, неудобно получится. Ну, придумаете чего-нибудь. У вас вон каган до сих пор ошивается. Назначьте его отцом, да и выдайте побыстрее замуж.

Маргарита зажмурилась.

– Твоя ж маракуйя ж! Ну и вляпались мы, конечно. И всё зараз, понимаешь, всё без раскачки. И мать у неё тут нарисовалась, и ребёнок, и с братом-любовником не пойми чего. Как бы не сорвалась наша Лика-то.

– Держи! – Соловей великодушно протянул баклажку. – Ты, смотрю, переживаешь за неё как за себя.

– Ну а как?! – Маргарита сделала ещё глоток. – За кого мне переживать-то? Костя у Бессмертного, Никита с этой… как её… За него вообще не волнуюсь, с ним всегда всё в порядке будет. А Лика вот…

Она задумалась.

– А ты бы чего сделал? – повернулась она к Соловью.

– Я же сказал: выдать замуж девку, да побыстрее.

Соловей забрал у неё флягу, приложился сам. Маргарита причмокнула досадливо.

– А если она не хочет?

– Что значит «хочет – не хочет»?! – возмутился Соловей. – Кто её спрашивает?! Тем более обмаралась уже…

– Ну, знаешь, – поморщилась Маргарита. – Это вы тут по старинке всё живете. В нашем мире девушек принято спрашивать, вообще-то.

Соловей недоверчиво покосился, фыркнул.

– А чего ещё в вашем мире принято? Мужикам замуж выходить?

Маргарита с трудом сдержалась. Соловей всё равно не поверит. А если и поверит, начнёт долго ругаться. Ввязываться в дурацкий спор ей не хотелось.

– Ты ведь знаешь вроде Марью, да? Как думаешь, что она решит с Ликой?

Соловей скривился.

– Если бы я знал Марью, не сидел бы сейчас здесь.

– Чего так? – удивилась Маргарита.

Соловей помолчал, поболтал флягу.

– Вот скажи мне, Кошкина, что со мной не так?

– В смысле?

– Вроде нормальный мужик. Не старый ещё, не кривой, не косой. Деньги есть, авторитет есть. В определённых кругах, но всё же… Ну вот ты бы… Скажи честно: если бы захотел, уломал бы тебя на разок?

Маргарита посмотрела с сомнением.

– Ну, если бы напилась… Ты просто не в моём вкусе, а так… чего бы нет… Чего ты паришься-то?

– Двадцать лет, а?! Сколько всего я для неё сделал! Выполнил всё, что просила. Чёрт, да я ей жизнь спас! Могла хотя бы из благодарности… Так нет. До сих пор посылает.

– Ты про Марью, что ли? – оживилась Маргарита. – И давно ты к ней клинья подбиваешь?

– Двадцать лет! – мрачно сказал Соловей. – Ничего её не берёт!

– Ух и ни фига себе! – поразилась Маргарита. – Да за двадцать лет даже я бы, наверное, растаяла. На разок, как ты говоришь.

– Ну вот. Вот, даже ты. А она ведь обещала. У нас с ней договор. И я свою часть выполнил.

– А чего она говорит-то? – заинтересовалась Маргарита.

– Да… – Соловей нехотя махнул рукой. – Ничего не говорит. Хочешь, приходи, говорит. Но лучше до свадьбы подождать.

– Твоя ж маракуйя ж! – поразилась Маргарита. – Так вы чего… вы женитесь, что ли, с Марьей?

– Ага! – саркастично хмыкнул Соловей. – С ней как ляжешь, так и встанешь. И со свадьбой так же.

– Погоди, погоди, – Маргарита затрясла головой. – Так она тебя чего – динамит, что ли? А с фига ли, если обещала?

– Вот и я о том! Нет, так-то она не отказывается. Просто Ивана сначала хочет женить, а потом уж…

– Динамит! – решительно заявила Маргарита. – Гнилые отмазки какие-то. Не ожидала от неё.

– Да, и я тоже, – процедил Соловей.

– Так вот ты чего тут околачиваешься, – сообразила Маргарита. – А я думаю: с фига ли?! Все разъехались, один ты тут бродишь. А ты, оказывается, обещанного ждёшь.

– Видимо, не дождусь, – мрачно усмехнулся Соловей.

– Чё-то ты не похож на такого типа, – с сомнением посмотрела Маргарита.

– Какого?

– Нытика. Неудачника. Как-то ты на меня другое впечатление производил.

Соловей покачался взад-вперёд, помолчал.

– Ты права! – решил он наконец, поднимаясь. – Хватит мне тут болтаться как говно в проруби. Или она выполнит свою часть, или я…

– Чего? – испугалась Маргарита. Как-то вот не хотелось бы спровоцировать здесь ещё одну драму.

– Сваливаю, на хрен! – закончил Соловей.

– А! – облегчённо выдохнула Маргарита. – Ну да. Чего же ещё? Ну давай, удачи. Фляжку оставь! – крикнула она вдогонку.

Соловей на ходу обернулся, бросил баклажку и направился к Северной башне.

– То-то же! – довольно буркнула Маргарита, поймав флягу. – Заявишься с перегаром, ещё и в рыло получишь. Так-то хоть шанс есть. А мне можно, мне ни к кому сейчас не надо.

Она окончательно передумала идти на кухню и двинулась к себе в комнату. Хватит с неё на сегодня. Две встречи устроила, план перевыполнен. Можно и отдохнуть теперь.

Соловей подходил к двери с волнением, какого не испытывал уже много лет. Либо сейчас всё получится, либо всё провалится. Второго шанса у него не будет. Ни он себе этого не позволит, ни она. Но и ждать больше нет смысла. Если даже Кошкина понимает это…

Он постучал в массивную дубовую дверь, торопливо осмотрел себя, отряхнул штаны, поправил ремень, рубашку.

Дверь приоткрылась, показалось заспанное лицо Наташи.

– Чего вам? – прошептала она.

– Царица у себя?

– Да. – Наташа придерживала шаль на груди. – Почивают.

– Пойди подними. Скажи, кто пришёл.

– Спит она, – настаивала Наташа. – Устала за день, отдохнуть ей надо. Утром приходите.

– Так, это не твоё, на хрен, дело, когда мне приходить, – разозлился Соловей. – Твоё дело – доложить. И не бойся, не спит она ещё.

– Почему? – подозрительно спросила Наташа.

– Иди уже, – вышел из себя Соловей. – Или я сам пройду.

Угроза подействовала. Наташа прикрыла дверь и торопливо отошла в другой конец комнаты. Соловей слышал, как она тихонько стучится, что-то спрашивает. Потом так же торопливо возвращается.

– Заходите! – пригласила она, распахнув дверь.

Соловей шагнул, стараясь побороть опять нахлынувшее волнение. Дверь в спальню Марьи была приоткрыта, в щель падал слабый свет свечи.

– Проходите! – Наташа кивнула на дверь, всем своим видом выражая неодобрение.

На деревянных ногах Соловей прошёл в спальню, осторожно прикрыл дверь за спиной.

Марья лежала в чёрной шёлковой сорочке на высоких подушках. На одеяле в ногах растянулся Баюн. В серебряном подсвечнике на столике горела одинокая свеча, рядом лежала перевёрнутая страницами вниз книга.

Это Соловью не понравилось. Неужели ему и сегодня не повезёт и Марья вернётся к своей книжке, опять прогнав его?

Она смотрела спокойно и устало и даже немного улыбалась понимающей улыбкой. Слишком уж понимающей.

У него пересохло в горле, он позабыл всё, что собирался сказать. Только сейчас до него дошло, что впервые с той встречи в Ближней Роще он видит обнажённые плечи Марьи.

– Ну что молчишь? – она провела рукой по волосам, заправила прядь за ухо.

Соловей кашлянул, прочистил горло.

– Да. Надо поговорить.

– А может, не надо?

– Надо. Ты только этого, – он кивнул на кота, – прогони.

Марья усмехнулась. Царапая одеяло, кошак забрался ей к самому уху и зашептал.

– Знаю, знаю, Баюн, – кивала она, смеясь. – Я знаю, чего он хочет, не переживай.

Кот подозрительно косился на него и снова утыкался царице в ухо. Она улыбалась, качала головой.

– Так дела не делаются. Я обещала, Баюн.

В конце концов кот сдался. Он громко и неодобрительно фыркнул, спрыгнул с кровати и неторопливо затрусил к выходу. Соловей распахнул дверь, с трудом удерживаясь, чтобы не придать кошаку ускорения пинком под зад.

Закрыв за котом дверь, он услышал щелчок в замке и стремительно повернулся.

– Ты чего?

– Если ты пришёл сюда в ночь, то уйдёшь либо победителем, либо врагом, – Марья улыбалась странной улыбкой. – Не так ли, Соловей? Врагом я тебя делать не хочу, у меня их и так слишком много.

– Значит… – хрипло произнёс он, подходя к кровати.

Марья откинула одеяло.

– Не торопись. Я никуда не убегу.

На следующее утро Соловей нашёл Кошкину и, сняв с мизинца кольцо с голубым бриллиантом, торжественно протянул ей.

– Ни фига себе! – У Маргариты глаза полезли на лоб. – Это за что это?

Бриллиант сверкал в витой золотой оправе так, что дух захватывало. Она понимала, что никогда не будет носить его, потому что, если потеряет, не простит себе до конца жизни. Ей никогда не дарили таких колец, и она была уверена, что и сама бы нипочём не купила. Этот бриллиант затмевал даже рубин Савостьянова, и только одно кольцо в глазах Маргариты могло теперь превзойти его.

– За вчерашний пинок под зад, – ответил Соловей. – По гроб жизни теперь… Я твой должник. Если бы не ты, ничего бы не было.

– Ага! – Маргарита оскалилась радостно и хищно. – Так, значит, добрался ты вчера до главного?!

– Можно и так сказать, – ухмыльнулся Соловей.

– Ну красавчик, чё, – Маргарита пихнула его в плечо. – Поздравляю. Царицу уломал. На свадьбу-то пригласишь?

– Погоди, Кошкина, не гони, – рассмеялся Соловей. – Рано ещё со свадьбой-то. Дай хоть тут разобраться.

– Да вы тогда никогда не женитесь. Тут всегда есть с чем разбираться.

Соловей опять рассмеялся.

– Тебе-то что?

– Охота посмотреть, как над Марьей тут кто-то будет. Ты ведь царём тогда станешь, нет?

– Полегче, Кошкина, – усмехнулся Соловей. – Не стану я царем, да и не собираюсь. И вообще не твоего ума дело. Кольцо получила – нравится?

– Зашибись! – удовлетворённо кивнула Маргарита, подкидывая кольцо в ладони. – Только это…

– Чего?

– Не подумай, что я наглею. Просто ради интереса… спросить хочу…

– Ну.

– Ты часом не знаешь, где тут можно Лонгир достать? Он есть вообще в продаже?

Соловей оценивающе прищурился, хмыкнул.

– Вообще есть. Только не продаст тебе его никто.

– Почему?

– Потому что сейчас всё строго. Только колдунам и только с разрешения Хранителей.

– Ой, да ладно! – скривилась Маргарита. – Кому ты гонишь, Соловей?! Ты же доставал Бессмертному Лонгир контрабандой, без всякой лицензии. Знаешь, где чего есть, ходы всякие. Может, и мне достанешь?

– А ты откуда знаешь? – подозрительно спросил Соловей. – Что я Кощею доставал?

– Так это… – Маргарита растерялась. Она не знала, можно ли говорить про находку Никиты и не навредит ли это ему. – Это самое… Савостьянов мне рассказывал. А он от Елены слышал.

– Трепло шемаханское! – раздражённо буркнул Соловей. – Она тебе расскажет! Больше слушай её!

– Так что, не достанешь? – скисла Маргарита.

– Да на хрена он тебе?! Как будто ты знаешь, что с ним делать.

– Вообще-то, знаю.

– Ну и продолжай знать. А в колдовство не лезь. Не для тебя это, Кошкина.

Соловей приятельски хлопнул её по плечу и ушёл. Маргарита раздосадованно выставила ему в спину средний палец и надела кольцо, посмотреть, как смотрится.

Перстень с бриллиантом смотрелся слишком роскошно. Не будет она его носить, опять подумала Маргарита с сожалением, разве что по великим праздникам. Хотя Соловей же ведь спокойно носит на каждом пальце по кольцу – и ни фига его не смущает.

Она побежала к Лике похвастаться подарком. Царевна всё ещё лежала в кровати с домовёнком на груди и категорически отказывалась вставать.

– Смотри, что мне Соловей подарил! – Маргарита хвастливо повертела ладонью перед глазами подруги. – Такого даже у тебя нет, наверное.

– И в честь чего? – вяло поинтересовалась Лика.

Маргарита смущённо крякнула. Повод, прямо сказать, сомнительный. Фиг знает, стоит ли Лике рассказывать? Особенно в её положении.

– Да, – она махнула рукой, – всё равно ведь узнаешь. Короче, я, видимо, превращаюсь в голимую дворцовую сводню. Сначала тебя с Иваном свела, вчера вот Соловья с Марьей. Но не специально, сразу скажу. За руку я его не отводила.

– Что, серьёзно? – Лика приподняла подушки, села повыше. – Прям вот свела?

– Лика! – Маргарита опять повертела ладонью с перстнем. – Это вот что? Стал бы Соловей дарить такие подарки ни за что?

– Надеюсь, она тогда тоже залетит, – мрачно произнесла Лика, вертя в руках домовёнка. – Чтоб не мне одной отдуваться тут.

– Да ладно, Лика, – Маргарита опустилась на край кровати, взяла её за руку. – Ну чего ты? Всё никак не придёшь в себя.

Лика вскинула на неё глаза и снова опустила на домовёнка.

– Я не знаю, что мне делать, – призналась она, помолчав. – Марго, я реально не знаю.

– Эй! – разволновалась Маргарита, забыв про свой перстень. – Ты чего?! А ну, прекрати. Всё будет нормально, вот увидишь. Это в тебе гормоны шалят сейчас и мозги засирают. Потерпи немного, всё пройдёт.

– Что пройдёт? – Лика раздражённо положила ладони на живот. – Вот это пройдёт? Ну да, пройдёт. Через девять месяцев.

– Слушай, не ты первая, не ты последняя. Многие вот так же рожали… незапланированно.

– Вот так вот? В таком положении?

– Положение у тебя нормальное. Получше многих. Сама царица роды примет. Надеюсь…

– Ты знаешь, о чём я.

– Лика, не трусь! – потребовала Маргарита. – Марья с Коломной придумают, как всё уладить. Тебе волноваться не надо. Тебе надо просто… просто продолжать жить. Придёт время – родишь. И… – она запнулась.

– И что дальше? М-м?! – Лика с вызовом взглянула на неё. – Кто будет его отцом, м-м? Думаешь, жена Ивана потерпит здесь этого ребёнка? Думаешь, я сама здесь останусь?

– Ничего я не думаю, – Маргарита ожесточённо потёрла лоб. – Мне за это деньги не платят, это пусть Коломна с Марьей решают. И вообще не факт ещё, что Иван с женой приедет. Мало ли чего…

– Ну да, а по-твоему, он просто покататься поехал? – саркастически улыбнулась Лика. – Вина арадонского попить? За тысячи верст?

Маргарита прикусила губу. Возразить было нечего.

– Давай напишем ему, – наобум предложила она.

Лика посмотрела укоризненно.

– Во-первых, что ты собираешься ему писать? Во-вторых, кого посылать с письмом? В-третьих, как это утаить от Марьи? В-четвёртых…

– Погоди, погоди, – прервала Маргарита, – с чего ты взяла, что это надо от Марьи утаивать? Может, она тоже заинтересована?

– В чём?

– В возвращении Ивана. Может, ей это вот всё тоже на фиг не упёрлось?

– Марья, может, и заинтересована, – криво усмехнулась Лика. – Да только Иван – нет. И он не вернётся, если она попросит. И даже если я. Не добившись своего – точно нет.

– С чего ты взяла?

– С того, что я просила его остаться. Ну как? Успешно?

– Ситуация изменилась, – не сдавалась Маргарита. – Ты беременна, он должен знать. Вдруг передумает.

Лика покачала головой.

– Не передумает.

– Да с чего ты взяла? – вышла из себя Маргарита.

Ровно это же они обсуждали вечером накануне, и разговор зашёл в тупик на этом же месте. Маргарита доказывала подруге, что известить Ивана и отозвать его обратно – единственный выход из ситуации, а Лика плакала и говорила, что нет, Иван не вернётся, и упорно отказывалась объяснить почему. Маргарита выходила из себя, не понимая упрямства царевны, и начинала подозревать, что чего-то ей Лика недоговаривает.

– Давай начистоту, Лика! – Маргарита встала над кроватью, уперев руки в боки. – Иван тебя любит. Это я знаю точно, это не обсуждается. Объясни мне: почему ты уверена, что он не вернётся ради ребёнка? Думаешь, он его не захочет? Думаешь, откажется?

Лика взглянула на подругу снизу вверх и сказала так просто и буднично, что Маргарита похолодела:

– Я не уверена, что сама хочу этого ребёнка.

* * *

– У неё обычная девичья паника, – спокойно сказала Марья. – Пройдёт.

Маргарита прибежала к царице, потому что больше не знала, что делать. С Ликой она не справляется, это надо было признать. Ни утешить, ни успокоить она её не могла; более того, не на шутку разволновалась и перепугалась сама.

«Не ходи к Марье!» – раздражённо вспоминала она слова царевича, направляясь к Северной башне. А к кому ещё идти? Кто ещё отговорит Лику от этого безумия?!

Коломны в этот раз при Марье не было. Соловья тоже. И слава Богу, успела подумать Маргарита. Такие вещи лучше обсуждать с глазу на глаз и без мужских ушей.

Она подозрительно осмотрела кабинет, но и Баюна не нашла. Едва ли не впервые она застала царицу за работой одну. Марья делала выписки из какой-то книги и Маргариту встретила не слишком любезно, явно не желая отвлекаться. Но и у той не было выбора.

Она объяснила ситуацию.

– Надо что-то делать, ваше величество. Я битый час пыталась успокоить её – никак. Боюсь, само не пройдёт. Тут что-то большее, чем одни гормоны. Не дай Бог, реально захочет сделать…

Маргарита не смогла заставить себя произнести «аборт». Ну как, как Лика может всерьёз о таком думать?! Это же немыслимо!

Марья посмотрела внимательно.

– Что конкретно она говорит? Чего она хочет?

– Да в том-то и дело, что ничего, – воскликнула Маргарита. – Она сама не знает, чего хочет, она просто на панике. Никак не может привыкнуть. Накручивает сама себя. Эдак она до выкидыша доведёт себя быстрее, чем до аборта. Дайте ей успокоительного какого-нибудь. Или отзовите Ивана.

Марья помолчала, постучала ногтями по мраморной крышке стола.

– Ивана отзывать нельзя, – сказала она наконец. – А вот успокоительное… пожалуй, да. Пожалуй, то, что надо.

Она встала, оправив платье, коротко взмахнула рукой, поймав из воздуха стеклянный флакончик, и направилась к двери. Маргарита обрадованно шла рядом.

– А почему нельзя Ивана отозвать? – спросила она. – Я же знаю, вы не хотите его свадьбы с этой… вестланской… как её? Ну так сообщите ему, что Лика беременна, и он вернётся. Не будет никакой свадьбы.

Марья коротко улыбнулась.

– Кошкина, то, что я хочу или не хочу, – это одно. А то, что надо делать, – немного другое. Ивану мы, конечно же, сообщим. Но не сейчас.

– Почему?

– Потому что сейчас там разыгрывается другая партия. И надо довести её до конца, прежде чем начинать новую.

– Партия? – тупо переспросила Маргарита.

До неё не сразу дошло, о чём говорит царица.

– А, вот вы о чём! – догадалась она. – То есть вы отправили своих людей присматривать за Иваном? Ну слава Богу! А я уже чуть было не решилась…

Маргарита осеклась. Опять едва не проговорилась.

– Что? – спросила Марья.

– Да ничего, – Маргарита махнула рукой. – Так. Не актуально уже.

Действительно не актуально было посылать сообщение Ивану за спиной царицы, когда она сама его ведёт.

Маргарита успокоилась. Непонятно почему, но она начинала верить Марье. Если та захочет сорвать свадьбу Ивана и вернуть его в Волхов, рано или поздно этого добьётся. И у Марго, по крайней мере, одной заботой сейчас будет меньше.

Но пока надо было что-то делать с Ликой. Маргарита набралась духу и осторожно поинтересовалась:

– А есть какие-то мысли, как разрулить всю эту ситуацию? Ну, с ребёнком, я имею в виду. Лика же боится, что ей одной придётся… и рожать, и нянчить, и вообще…

– Лика не будет одна.

– Да, но я имею в виду…

– Кошкина, если ты хочешь выведать мои планы, сначала постарайся завоевать доверие. Почему не сказала, куда вчера Лику возила?

– Э-э… – Маргарита смутилась. – Я же не сама, мне Коломна велел. Я думала, он по вашему распоряжению действует…

– Это не ответ, – холодно возразила Марья. – Почему ты мне ничего не сказала? Ни до, ни после.

– Ну я же говорю: я думала, вы знаете уже, – Маргарита разволновалась. – А потом, как приехали, сами знаете, чего было. Вообще всё из головы вылетело.

Неужели Марья не знала? Неужели дьяк действовал за её спиной? Вот уж чего Маргарита не могла бы предположить, так вот именно этого!

Погодите-ка… Но ведь сейчас-то она знает, раз спрашивает. Тогда чего наезжает на неё?

– Кошкина, давай договоримся так, – прервала Марья её размышления. – Если хочешь, чтобы я заботилась о Лике, рассказывай мне обо всём важном, что с ней происходит. И не устраивай больше подобных выходок за моей спиной. Иначе может что-то случиться, а я не успею помочь.

Они подходили к комнатам Лики. Марья взялась за ручку двери, остановилась, скользнула взглядом по ладони Маргариты.

– Красивые подарки делает Соловей. Ничего не хочешь сказать?

Маргарита торопливо спрятала руку с кольцом за спину.

– Это… это… – смущённо забормотала она. – Это не то, что вы подумали. У нас не было с ним ничего. Он просто…

Она остановилась. Вот интересно, как, в самом деле, объяснить, за что Соловей подарил ей кольцо? И с фига ли она не сняла его, когда шла к Марье?!

– Он просто любит дарить украшения, я знаю, – Марья усмехнулась. – Ладно, спрошу у него.

Она толкнула дверь. Маргарита сунулась за ней, но царица подняла руку, останавливая.

– Нет, Кошкина, ты останься.

– Почему? – возмутилась Маргарита. Ладно, она опять накосячила, но при чём здесь Лика?!

– Ты хотела, чтобы я поговорила с ней. Я поговорю. Но чем меньше народу будет при этом, тем лучше. Лике будет спокойнее.

Маргарита была вынуждена согласиться. В конце концов, она всё равно потом выспросит всё у самой Лики.

К её удивлению, Лика оказалась подозрительно молчаливой. Когда час спустя Марья вышла из её комнат, Маргарита нашла подругу на кушетке в гостиной, одетую, прибранную и успокоенную. Она будет рожать, успокоила царевна Маргариту, но почему-то не захотела рассказывать, как и чем её убедила царица.

Маргарита не стала настаивать, хотя время от времени продолжала подозрительно коситься на Лику. Они больше не заговаривали ни об Иване, ни о ребёнке; Лика вообще старалась делать вид, что всё идёт как обычно. Когда через неделю, как и обещала, навестила в «Семи сапогах» Ядвигу, она даже не стала рассказывать ей о беременности.

– Почему? – спросила Маргарита.

Лика пожала плечами.

– Не знаю. Сама, наверное, ещё никак не привыкну.

Она помолчала, подумала.

– В любом случае она захочет видеться чаще, начнёт хлопотать, суетиться. Я пока не готова к этому.

Лика усмехнулась.

– Удивительно, да, Марго? Мы никогда с Марьей не были близки. Я думала, она меня не любит; да, наверное, и впрямь не любила. И вот появляется моя родная мать, которая меня обожает, а мне больше хочется быть с Марьей, чем с ней. Тебе не кажется это странным?

– Да, – согласилась Маргарита. – Странно. Только не делай вид, что ничего не изменилось. Марья-то тоже к тебе подобрела. Каждый день заходит.

Марья действительно заходила к Лике каждый день минут на десять. Справлялась о самочувствии, перебрасывалась парой незначительных фраз, оставляла рекомендации по питанию и распорядку дня. Иногда проводила осмотр, выгнав Маргариту.

Она держалась сдержанно, но невозможно было скрыть заботу, и Маргариту это удивляло не меньше, чем Лику.

Чем объяснить перемену в отношении Марьи, она не знала и склонялась к тому, что на данный момент интересы царицы и царевны объективно совпадали. Обеим нужно было вернуть Ивана, сорвав его женитьбу, и беременность царевны, очевидно, этому способствовала.

Лика не стала развивать тему. Ей по-прежнему не хотелось обсуждать своё положение, а Маргарита подошла к опасной черте.

Она сменила тему.

– А как твои хлопоты? Есть подвижки?

– Не-е, – уныло покачала головой Маргарита. – Молчит. Говорит, что подумает. Да вот, видимо, всё думает.

Маргарита надоедала Марье просьбами помиловать Ферзя. Царица не говорила ни да, ни нет. Добиваясь её расположения, Маргарита даже рассказала о новой встрече Лики с Ядвигой. Марья сухо поблагодарила кивком, но опять оставила рассказ без комментариев.

Маргарита была раздосадована. Она же пошла ей навстречу, сделала, как та просила. Чего бы не проявить ответную любезность?

– Пойдёшь сегодня? – поинтересовалась Лика.

Помимо визитов к царице, Маргарита навещала Ферзя.

В подвалах дворца было оборудовано несколько камер, в одной из которых держали опального капитана. Пускали к нему раз в три дня, и сегодня как раз был тот самый день.

– Пойду, – кивнула Маргарита. – Он там один совсем сидит. И, блин, ни за что же ведь сидит. Я Алабугу выпустила, а отвечает он – это вот как?!

– Ну, на нём была охрана площади и дворца, – заметила Лика. – За безопасность, по идее, отвечал он, а Костика чуть не убили. У Марьи есть основания. Нет, я-то понимаю, я бы не стала его держать там. Просто объясняю, как она, наверное, думает.

Маргарита недоверчиво хмыкнула. Вот уж не думала она, что когда-нибудь Лика начнёт защищать Марью. А вот поди ж ты!

Хотя, с другой стороны, сама-то она чем лучше? Тоже ненавидела Марью сначала, а сейчас едва ли не на побегушках у неё.

Они стояли на балконе дворца, с которого открывался вид на восточную часть Волхова. Марья настоятельно советовала Лике бывать на свежем воздухе хотя бы по часу в день, и Маргарита усердно вытаскивала хнычущую царевну, если уж никак не удавалось её вывести в город или за город.

Накануне Лика побывала в «Семи сапогах», встретилась с Ядвигой и считала, что нагулялась на три дня вперёд. Но Маргарита решительно пресекла все её возражения, заставила укутаться в шубу, надеть валенки и поволокла на балкон.

Сегодня было не слишком морозно. Стояла уютная январская зима; низкое серое небо который день не пропускало солнца, выдавая вместо него лишь щедрые порции снега. Но сегодня не было и снега; сегодня был тот самый скучный зимний день, когда кажется, что всё застыло и ничего не происходит. И до весны ещё так далеко, что лучше даже не смотреть в календарь, чтобы не расстраиваться.

– Маргарита Николаевна! – Дуняша вышла из галереи на балкон и торопливо подходила к ним. – Вас царица кличет.

– Зачем? – Маргарита удивлённо переглянулась с Ликой.

– Не знаю. Митька прибегал, не знал, где вы. Сказал, чтоб быстро.

Митька был одним из писцов Марьи, которым она, впрочем, диктовала редко, предпочитая писать сама.

– Ну ладно, – Маргарита пожала плечами. – Схожу узнаю, чего надо. Может, по Ферзю что решила.

– И я пойду! – обрадовалась Лика. – Раз ты уходишь, то и мне тут одной стоять нечего.

– Нет уж! – решительно возразила Маргарита. – Сказано час – будешь гулять час! Дунь, останься с ней, проследи, чтоб не убежала.

– Хорошо, – согласилась Дуняша.

Лика обиженно надулась. Маргарита погрозила пальцем и направилась к царице.

«Зачем она зовёт?» – думала Маргарита. Вроде, никаких провинностей в последние дни за ней не числилось, никаких затей не планировалось. Может, и правда, какое-то решение по Ферзю принято? Но с чего вдруг царица её решила известить об этом?!

Сегодня в кабинете царицы были и Коломна, и Баюн, и даже Соловей. Маргарита перепугалась. Уж не собралась ли Марья устроить ей взбучку за тот вечер на лестнице и подаренное кольцо?! Чего тогда было ждать столько дней?

– Кошкина! – Марья махнула рукой. – Подойди.

Комкая в руках шапку, Маргарита опасливо приблизилась к столу, и тут у неё глаза на лоб полезли.

На розовом мраморе обширного стола лежали, тускло поблёскивая, пара пистолетов Макарова, снайперская винтовка Чукавина и АК-9.

– Откуда?! – воскликнула Маргарита, отбрасывая шапку и жадно склоняясь над столом. У неё чесались руки, но она всё же сообразила спросить, кивнув на пистолет: – Можно?

– Слышала, ты в этом разбираешься, – Марья разрешающе кивнула.

– Ну а то! – Маргарита схватила Макаров, проверила обойму. Обойма была целой.

– С ума сойти! – пробормотала она, вставляя обойму, вытягивая руку и целясь в черепашку в аквариуме. – Да откуда у вас это всё?!

Она повернулась к царице. Марья усмехнулась уголками губ, взяла со стола книгу, повернула обложкой.

– «Конструкция огнестрельного оружия», – прочитала Маргарита.

– Брат подарил, – пояснила Марья. – С чертежами, с расчётами. Скорее всего, сам и написал.

– Ну нет! – возразила Маргарита. – Ну, то есть про книжку не знаю, а оружие это наше. Это не он изобрёл.

Она положила пистолет и взяла винтовку. СВЧ была последней модели и била, насколько она помнила, на полторы тысячи метров.

– Армейская! – уважительно произнесла Маргарита, щурясь в оптический прицел. – Спецназовские лучше, но такие мне больше нравятся. Так что вы там говорили? – она посмотрела на Марью. – А, да, про книжку. Вы чего, её по книжке, что ли, собрали?

– Поколдовала, – кивнула Марья. – Кощей помог с первыми образцами, посоветовал калибр, материалы.

– Обалдеть! – потрясённо выдохнула Маргарита. – А на фига вам всё это? Вы же одним щелчком убить можете.

– Я – да. Но я не могу быть везде и всегда. У меня есть стрельцы, у меня есть войска. У меня есть враги, от которых надо защищаться. Возьмёшься за перевооружение?

– Чего?! – не поняла Маргарита.

– Научишь моих людей, как обращаться с подобным оружием? Насколько я понимаю, техника вашего мира сильно далеко вперёд ушла, по сравнению с нашим.

– Даже не представляете как, – не удержалась Маргарита.

– Думаю, представляю, – холодно усмехнулась царица. – А вот мои люди – нет. Для них все эти винтовки и пистолеты сильно в новинку. Не говоря уже про автомат. Нужен кто-то, кто в этом разбирается и сможет их научить. Возьмёшься?

– Я… – Маргарита растерялась. – Не знаю, – промямлила она. – А кого учить-то?

– Пока небольшой отряд стрельцов, человек десять-двенадцать. Больше оружия всё равно пока нет. Научишь этих, они возьмутся за остальных.

Маргарита колебалась. Соблазн был, конечно, велик, но…

– А может, ни хрена она в этом не разбирается? – встрял Соловей. – Так только, треплется.

– Я? Треплюсь?! – возмутилась Маргарита. – Тебе доказать?

– Ну докажи.

Соловей посмотрел с вызовом. Маргарита завелась.

– Жалко, что ты не Бессмертный, а то прямо сейчас бы на тебе продемонстрировала, – процедила она, снимая Макаров с предохранителя. – Ваше величество! – она заметалась глазами по комнате. – Чего вам тут не жалко разбить? Или наколдуйте какую-нибудь мишень. Только плотную, чтобы пуля застряла. Не хочу ваш мрамор посечь.

Марья усмехнулась, взмахнула рукой и установила у противоположной стены куклу в натуральную человеческую величину, с руками, ногами, прорисованным лицом.

Маргарите даже показалось, что кукла сильно напоминает Сирин.

– Годится! – кивнула она, вставая в стойку и направляя пистолет обеими руками. – Вы лучше уши-то заткните, а то сейчас как бабахнет!

Маргарита замерла, прицелилась и нажала спусковой крючок. Ей очень хотелось эффектно попасть в лоб или глаз, но она не стала рисковать и выстрелила в грудь.

С десяти метров промахнуться было сложно. Куклу швырнуло на стену, и, судя по звуку, определила Маргарита, весила она килограммов пятьдесят.

– Я, конечно, не Савостьянов, – ухмыльнулась она, поворачиваясь к столу, – но кое-чего тоже умею. Автомат, винтовку тоже тестировать будем?

– Не здесь, – усмехнулась Марья. – Найдём тебе стрельбище, поупражняешься.

Маргарита вызывающе посмотрела на Соловья. Тот, впрочем, не выглядел смущённым и обескураженным.

Он взял со стола второй пистолет, повертел в руках.

– Ну-ка, покажи мне, как тут что работает.

Маргарита с сомнением покосилась на царицу. Та разрешающе кивнула.

– Смотри, – она забрала пистолет у Соловья. – Вот так вот вынимаешь и вставляешь обойму, вот так снимаешь с предохранителя, ну и целишься, жмёшь. Ничего сложного, в общем.

– Дальность? – поинтересовался Соловей.

– Сам видел. До десяти метров попал – наповал. Дальше – как повезёт.

– Понятно, – Соловей забрал пистолет. – А ну, отойди-ка!

Он отодвинул Маргариту, взмахом поставил куклу и вытянул руку.

– Ты бы хоть кольца снял, – посоветовала Маргарита. – И обеими держи, а то отдача…

Она не договорила. Соловей выстрелил, попав аккурат между глаз. Куклу опять швырнуло на стену.

Маргарита присвистнула, отнимая ладони от ушей.

– Недурно. Тоже в инструкторы пойдёшь?

– Нет, – качнула головой Марья. – Соловей займётся другим. Для начала нам и одной тебя хватит. Начнёшь завтра утром с этих образцов.

– Подождите, подождите, – заволновалась Маргарита. – Чего это я начну? Где? С кем? Кто будет главный?

– Не волнуйся, Ферзь возьмёт на себя организацию. Тебе останется только…

– Ферзь? – перебила Маргарита. – Он что… Вы его отпустили?

– Решила оставить это удовольствие тебе, – Марья усмехнулась. – Ты так хлопотала. Иди скажи, что он свободен и может завтра возвращаться на службу. Коломна, проводи.

* * *

Подождав, пока дьяк с Кошкиной выйдут из кабинета, Марья поднялась, взяла со стола пистолет и неторопливо подошла к аквариуму.

– Ну, что думаешь?

– Думаю, справится, – Соловей шёл за ней с Макаровым в руке. – Признаю, был не прав. Идея хорошая.

Он переложил пистолет в левую руку, выставил, прицелился в кота.

– Да, если наделать таких на всё войско, нас вообще никто не возьмёт. Удачно Кощей смотался в тот мир. Может, ещё чего приволок?

– Вообще-то, да, – Марья шла вдоль аквариума с пистолетом в левой руке и кончиками пальцев правой вела по прозрачной стенке. – Но чтобы всё это разработать и воплотить, нужно время. Так что пока тебе придётся действовать по старинке.

– Вот дерьмище! – выругался Соловей. – Обладать такими возможностями и не пускать их в ход…

– Придёт время – пустишь, – пообещала Марья. – А пока хватит простого рейда наличным флотом.

– Да у меня сейчас даже его нет. Галеры я вернул, а мои корабли на Буяне.

– Вот и отправляйся, забери их. Восстанови свою власть, наведи порядок.

– Вряд ли мои ребята обрадуются, если над ними будет порхать твой флаг, – мрачно заметил Соловей.

– Можешь оставить свой. Мне это не принципиально. По крайней мере, не сейчас.

Марья дошла до конца аквариума, повернулась к Соловью лицом.

– Ты поняла, о чём я, – раздражённо сказал он.

– Поступить на службу с жалованьем и пенсией им недостаточно? – улыбнулась Марья. Она медленно двинулась обратно к столу. – Помилования и царской защиты тоже?

– Ты не знаешь, какой там сброд, Марья, – ответил Соловей. – Половина сбежала туда как раз от царской службы. И ни за что не захотят вернуться.

– Неужели мне тебя учить, как поступать с такими? – Марья подошла к Соловью, приставила пистолет к его животу. – Можешь взять один. Или два. Но наведи там порядок.

Соловей пятился к столу под напором Марьи. Уткнувшись в мраморный край, он выставил назад руку, чуть отклонился, опираясь на ладонь.

– Люблю, когда ты такая, – он оскалился Марье в лицо, щёлкнул челюстями. – Заводит. Хочешь, чтобы я Буян кровью залил?

– Не делай вид, что для тебя это проблема.

– Ничуть. Но мне всё равно нужны надёжные люди. Один даже я там не справлюсь.

– И чего ты хочешь? – Марья оценивающе прищурилась, откинув голову назад. Пистолет она продолжала держать под рёбрами Соловья.

– Отпусти со мной Сойку и Кудеяра.

Марья саркастично улыбнулась.

– Да, знаю, ты собиралась повесить их. Но если помилуешь, вот именно они будут особенно благодарны. И будут служить не только мне, но и тебе.

– Сойка, Соловей? – Марья продолжала зло улыбаться. – Сойка?! Она убила Садко.

– В бою. Будем честны, Марья. Садко точно так же мог убить её.

– И тебе совсем никак не обойтись без этой дуры?

– Да, она дура, – Соловей вздохнул. – Но исполнительная. И верная. Она никогда меня не предаст.

– После того как ты её предал? – Марья угрожающе прищурилась. – Из меня-то дуру не надо делать, Соловей.

– Никогда! – клятвенно заверил он.

– И сам из себя дурака не строй. Сойка не будет тебе верной после того, как ты её бросил. Или надеешься убедить, что не бросил?

Соловей ощерился, подался вперёд, несмотря на ствол под рёбрами.

– Думаешь, я захочу? Или смогу? После того, что было?

– С тебя станется!

Он отбросил свой пистолет на стол.

– Ну давай, – Соловей наклонился к лицу Марьи так, что чувствовал её дыхание. – Пристрели меня, если не веришь. Я умру счастливым.

– Соловей! – Марья поморщилась, опуская пистолет. – Ну что за цирк?! Кого ты хочешь впечатлить? Я не шестнадцатилетняя принцесска…

– Мне плевать! – он схватил её, прижал, заглядывая в спокойные, чуть насмешливые карие глаза. – Я хочу тебя и только тебя. Если скажешь убить Сойку – убью без вопросов.

Марья усмехнулась, помолчала.

– Ладно, – сказала она. – Бери свою Сойку. Но не вздумай привозить её в Волхов.

– Никогда! – хрипло ответил Соловей.

Он опустил ладони на пряжку широкого пояса Марьи.

– Нет, нет, нет, – она рассмеялась, отбрасывая его руки. – Не сейчас, Соловей. Приходи ночью. Сейчас у меня много работы.

Она прошла за стол, положила пистолет, села в кресло. Соловей стоял, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

– Иди, Соловей! – Марья требовательно кивнула на дверь, придвинула кипу донесений. – Я сказала – ночью.

Он затруднённо кивнул. С ней невозможно было спорить. Вот только что она была почти готова, он почти поверил, что сейчас получится, и вот – снова спокойная, деловитая, недоступная. И кошак под рукой у неё насмешливо щурится, словно издеваясь над ним.

Маргарита знала, куда идти; Коломна был нужен не в качестве провожатого.

Они спустились в подвалы под Северной башней, дошли до затворов. Дьяк приказал открыть дверь.

– Сашка! – Маргарита первой влетела в камеру. – Всё, отпуск закончился. Собирайся, ты снова в деле.

Ферзь лежал на топчане и, закинув руки за голову, смотрел в потолок. Он приподнялся, удивлённо посмотрел на Маргариту, на Коломну.

– Что это значит?

– Что ты свободен! – Маргарита сияла довольной улыбкой. – Я же говорила, что это дело времени. Должна же была Марья понять, что к чему.

– Правда? – Ферзь взглянул на дьяка.

– Правда, – подтвердил тот. – Скажи спасибо Кошкиной, она за тебя хлопотала. Так что ты ей теперь должен.

Ферзь встал с топчана, выпрямился, смущённо оправляя несвежую рубаху.

– Не знаю, как вас благодарить, – он посмотрел на Маргариту. – Спасибо. Спасибо за всё.

– Э, нет, – рассмеялась она. – Так просто ты от меня не отделаешься.

– Не знаю, чем ещё могу быть полезен, – Ферзь развёл руками.

– А вот сейчас и узнаешь, – пообещала Маргарита. – Коломна, расскажи ему.

Дьяк коротко объяснил ситуацию. Ферзь возвращается на службу и принимает под своё руководство гарнизон Волхова. Помимо прочего, ему поручается организовать обучение особого отряда стрельцов владению новейшим оружием. Тут ему в помощь придаётся Кошкина. Пусть зачисляет её на довольствие и выплачивает жалованье. Ну и при желании сам получится у неё.

Ферзь кивал, кажется не вполне ещё представляя, что ему предстоит. Сообразит, утешала себя Маргарита. Он вообще парень сообразительный и всё на лету схватывает.

Так оно и оказалось. Уже на следующее утро вымытый, постриженный, при полном параде Ферзь внимательно слушал объяснения Маргариты и вслед за ней испытывал образцы, созданные Марьей.

На стрельбище в Вельяминовский бор они выбрались вдвоём. Ферзь пояснил, что сначала он сам должен досконально всё изучить, прежде чем набирать людей в команду. Он расспрашивал обо всех тактико-технических характеристиках, смотрел, как стреляет Маргарита, пробовал сам.

Особенно его впечатлил автомат. Разобравшись, что это за оружие, и дав на пробу несколько очередей по мишеням, он сосредоточенно молчал, хмурился, качал головой.

– Ты чего? – не выдержала Маргарита. – Хороший же автомат, чего хмуришься?

– Это убойное оружие, Кошкина, – тихо сказал Ферзь. – Пара десятков бойцов с такими автоматами может выкосить целый полк.

– Ну да, – Маргарита непонимающе насупилась. – В этом же и смысл.

– А если такие автоматы окажутся у наших противников?

– С какой стати? – возразила она. – Здесь они только у нас есть, и как их штамповать, только Марья и знает. Ну, Бессмертный, может, ещё.

– А если кто-нибудь украдёт или выкупит? Если какой-нибудь болван потеряет его в бою? Кошкина, колдуны есть не только среди наших друзей, но и среди врагов. И воспроизвести этот автомат колдовством они тоже способны.

– Да ну, вряд ли, – с сомнением протянула Маргарита. – Ну, то есть когда-нибудь да, конечно, но в первых боях у нас всё равно будет офигительное преимущество. Если мы их распотрошим, больше они не полезут.

– Кого ты собралась потрошить, Кошкина? – Ферзь внимательно посмотрел на неё.

– Э-э… – Маргарита растерялась. – Не знаю. Кто бы ни напал. В любом случае пригодится.

Ферзь промолчал. Он не стал развивать тему, но когда начались занятия с первой набранной группой, в одном из пунктов устава, посвященном обращению с новым оружием, Ферзь прописал строжайшую отчётность и безусловную сохранность. Потеря или любое иное неуставное отчуждение каралось расстрелом перед строем.

– Не слишком ли жёстко? – засомневалась Маргарита.

– Мы не можем себе позволить рисковать, – ответил Ферзь. – Ни один новый ствол не должен попасть к нашим врагам. Даже случайно.

С изрядными колебаниями, но Маргарита была вынуждена согласиться. В таких делах лучше перебдеть, чем недобдеть.

Она помогла Ферзю написать устав, инструкцию и правила обращения с оружием. Попросила Марью наколдовать кобуру, футляры и сейфы для хранения. На практических занятиях учила разбирать и собирать оружие, чистить, смазывать, настраивать оптику на винтовке. Всё по совету и настоянию Ферзя; сама она, вынуждена была признать Маргарита, такой дотошности проявлять бы не стала.

Она полагала, что в первую группу Ферзь наберёт молодых бойцов, которым проще было бы осваивать новое. Но он предпочёл взрослых мужиков лет под тридцать, почти всех семейных, с детьми. Им есть что терять, объяснял он Маргарите, они не станут рисковать с этим оружием, будут действовать строго по уставу. И кроме того, добавлял он, мы же не бойцов сейчас набираем, а инструкторов, которые сами должны будут обучать. Маргарите и здесь пришлось согласиться.

Каждое утро они с Ферзём и десятком стрельцов выезжали на расчищенное и устроенное стрельбище. Сначала обходились двумя пистолетами, винтовкой и автоматом на всех. Потом Марья стала выдавать новые образцы – по два-три ствола каждый день. И уже через две недели у всех было по своему пистолету, автомату и винтовке.

Возвращаясь со стрельбища, оружие сдавали под замок. Ключ забирал себе Ферзь. Маргарита пробовала оставить себе хотя бы пистолет. Она помнила, как Никита ходил здесь с оружием, и ей тоже хотелось. Ферзь убедил не выпендриваться.

Маргарита послушалась только потому, что он сам по дворцу ходил без оружия. Не то что без новых пистолетов, но даже и без своей старой сабли.

Ей это казалось нарочитым. Однажды она не вытерпела и прямо спросила его.

– Как же я смогу убедить людей, что двор в безопасности, если сам буду ходить с оружием? – усмехнулся Ферзь.

– Так потому он и в безопасности, что ты с оружием, – возразила Маргарита. – Это же твоя работа, нет? Охранять наш покой.

– Моя работа – правильно выбрать, настроить и расставить людей. И если я не могу этого сделать без оружия, то грош мне цена.

– Но ты же умеешь драться?! – не вытерпела опять Маргарита. – Я же видела тебя при сабле.

– Умею, – кивнул Ферзь. – Но гораздо хуже, чем многие из моих людей. Хоть тот же Илюша. Или Евсей. И я поставлен сюда не саблей махать, а командовать.

Ферзь так и не убедил Маргариту до конца. Она понимала его резоны, но всё равно считала, что ходить с оружием – это круто, а без оружия – нет.

После отъезда Соловья во дворце стало совсем тихо. Вернулась обычная размеренная жизнь, без постоянного напряжения, срывов и ежедневного ожидания новых неприятностей. Всё как-то успокоилось и пошло своим чередом.

Лика восприняла назначение Маргариты без энтузиазма, но и без особых возражений. Маргарита пропадала целыми днями на стрельбище и в учебке, возвращалась во дворец усталая и довольная. Царевна скучала без неё и не знала, чем себя занять.

Вернулся Колобок с письмом от Снежки, и Лика нашла себе развлечение. Теперь она каждую неделю гоняла Колобка с письмами к Снегурочке и зачитывала по вечерам её ответы. Маргарита слушала, кивала, сонно моргая. Порой засыпала. Снежка писала много, но бестолково и скучно. Скучно поневоле; у неё там, в Хрустальном Ключе, не происходило почти ничего, и Снежка плакалась в каждом письме, как хочет вернуться к ним, и жаловалась, что дед не пускает её.

От Ивана никаких новостей не было, и Лика больше не заговаривала о нём. То ли смирилась, то ли что-то решила для себя, но Маргарита больше не находила причин искать связи с Иваном у неё за спиной. Как и Лика, она поверила Марье и спихнула заботу об Иване на её плечи.

Проходил февраль. Работа шла своим чередом. Первая группа инструкторов была подготовлена, и Ферзь начал набор строевых стрелков. Маргарита беспокоилась, хватит ли на всех стволов, пока однажды Ферзь не провёл её в Литейный двор. В новейшем штамповочном цехе с конвейерных лент сходили готовые пистолеты, автоматы, винтовки и гранаты. В соседних цехах штамповали патроны, шили кобуры, настраивали оптику.

– Надо было сделать заготовочные формы, – пояснил он изумлённой Маргарите. – Настроить пресс, подвезти металл. Подготовить литейщиков, штамповщиков. Царица сама этим занималась. В общем, теперь эти пистолеты, – Ферзь подхватил с конвейерной ленты один, – не наколдованы, а изготовлены. Теперь мы можем и сами.

– Обалдеть! – Маргарита подхватила с соседней ленты фанату, подкинула в ладони. – Так мы теперь и гранаты делаем? А гранатомёты будем? Или миномёты сразу?

– Миномёты?

– Ну, те же гранатомёты, только раз в сто мощнее и дальше. Пара выстрелов – и рота в клочья.

Ферзь покачал головой.

– Нет, миномётов государыня нам пока не предлагает. Говорит сначала гранаты освоить.

– Без проблем, – Маргарита опять весело подкинула фанату в ладони. – Завтра же и начнём. Только сначала учебными, а то мало ли что.

Маргарита понимала: пользуясь знаниями брата, Марья проводит стремительную модернизацию и перевооружение, ограниченное только нехваткой ресурсов и кадров. Но зачем? Чего так опасается царица? Куда она так спешит? Ведь мир же заключён. Ведь они и так вместе с Бессмертным и Скаль-Грайскими практически непобедимы?

Лезть с этими вопросами к царице Маргарита не хотела, а самой размышлять над ними у неё времени не было. Ферзь нагрузил её так, что, возвращаясь во дворец, она всё чаще находила Лику заснувшей в своей кровати. Маргарита осторожно подвигала царевну, скидывала сапоги, зипун и ложилась рядом, мгновенно засыпая.

По воскресеньям Ферзь давал ей выходной, и они отправлялись в «Семь сапогов». Лика дисциплинированно, раз в неделю, как и обещала, встречалась с Ядвигой. Никакого особого прогресса в их отношениях Маргарита не замечала, но хотя бы Лика рассказала наконец матери о беременности. И то, правда, когда скрывать уже стало сложно.

Как она и предсказывала, Ядвига страшно разволновалась, расчувствовалась и не отпускала их, пока не вынудила признаться, кто отец. Узнав, что Иван, притихла и только осторожно поинтересовалась: знает ли он? Выяснив, что пока нет и дело в процессе, молча покивала, виновато взглядывая на Лику, но продолжать расспросы не стала.

– Видела, как она на тебя смотрела? – заметила Маргарита царевне, когда возвращались обратно. – Словно она виновата, что ты залетела. Мне казалось, прощения сейчас попросит.

Было самое начало марта. Днём солнце начинало уже прогревать, вытапливая на карнизах и крышах сосульки, но к вечеру опять холодало. Маргарита зябко поёжилась, запахнула зипун плотнее, надвинула поглубже шапку.

Ефрем вёз их обратно в санках. Царица запретила Лике ходить на другой конец города пешком и без сопровождения. Не будь царевна в положении, Маргарита потащила бы её на Торг, но в толкотне рядов ей не хотелось рисковать, вот и оставалось только кататься на санках от дворца до кабака. И не выпить-то уже толком.

Лика пожала плечами.

– Наверное, думает, что я повторяю её судьбу, – нехотя ответила она. – Тоже рожаю одна, тоже воспитывать буду одна. Тоже… – она замялась.

– Ну нет! – решительно пресекла Маргарита. – Это ты брось! Во-первых, рожать ты будешь не одна и воспитывать тоже. Во-вторых, никто у тебя этого ребёнка не отнимет, так что вообще не в тему. И винить ей себя не в чем, по крайней мере за тебя. Это всё Бессмертный. А он сейчас на нашей стороне.

– Если честно, я ждала более бурных чувств, – призналась Лика. – Она всё-таки спокойнее восприняла, чем я думала.

Маргарита подумала.

– Наверное, да, – согласилась она. – А с другой стороны, чего было ждать? После того как она вернула тебя, всё остальное ей уже… как бы это сказать… тяжело воспринимать так же эмоционально, понимаешь? Она ещё к тебе до конца не привыкла, а тут уже у тебя самой дочь.

– Дочь? – переспросила Лика, не удержав смешка. – Откуда ты знаешь, что дочь?

– Ну ладно, – Маргарита почесала нос, – оговорилась. Ребёнок. Не знаю я, кто у тебя – сын или дочь. Ты кого бы хотела?

Лика опять пожала плечами.

– Не знаю. Не думала ещё.

– Лучше бы девочка, – вздохнула Маргарита.

– Почему? – Лика с интересом повернулась к ней.

– Нянчить проще. Ну, мне так кажется, – поправилась Маргарита. – Мне с девочкой проще было бы, чем с мальчиком. Да и с точки зрения престолонаследия… – она осеклась.

– О чём ты? – потребовала ответа Лика.

Маргарита промолчала, закусив губу. До неё вдруг дошло, почему царица не спешит извещать Ивана. И если это то, о чём она думает, то опасность угрожает не Лике и тем более не её будущему ребёнку. Опасность угрожает Ивану.

Неужели это та самая партия, о которой говорила Марья? Неужели она уже учитывает в своей игре будущего наследника? И поэтому отговорила Лику от аборта и не стала выдавать её замуж ни за Аддона, ни за какого-нибудь ещё родовитого княжича? И не спешит сообщать Ивану, и даже не прячет беременность падчерицы?

Лика дёргала её за руку, пытаясь привлечь внимание, а Маргарита только мотала головой и не могла ничего ответить подруге. А вдруг она ошибается и у неё обычная паранойя? Да и как вообще можно рассказывать о таких подозрениях, тем более не имея доказательств?!

Но противное ноющее чувство, засевшее под ложечкой, подсказывало, что, скорее всего, она права в своих догадках.

В них укладывалось всё, и даже непонятное на первый взгляд сближение царицы с Ликой. Теперь всё вставало на свои места. И если она права, то…

– Куда прёшь? – громкий раздражённый оклик заставил Маргариту очнуться и вскинуть голову.

Они подъезжали к Дворцовой площади. У въезда караульные преградили путь какой-то взъерошенной испуганной крестьянской лошадёнке, запряжённой в разваливающиеся дровни. На передке сидел мужичок, напуганный не меньше своей лошадёнки; ещё какой-то мужик, закутанный в тулуп и попону, лежал на дровнях.

– Тпру! – Ефрем натянул вожжи, остановил упряжку за дровнями. – Осади, шалая!

Возница в дровнях пригнулся ещё ниже, почти втянув голову в плечи.

– Кто такой? – к нему подходил старшой караульного наряда. – Чего надо?

– Да мне бы… мне бы старшего дьяка Коломну, – бормотал мужичок, испуганно косясь по сторонам.

– Зачем? – повелительно спросил старшой.

Маргарита вылезла из саней, подошла к дровням. Что это тут за крендель добивается Коломны?

– Мне… мне… – мямлил мужичок.

– Старшой! – раздался слабый голос из-под попоны. – Поди-ка сюда!

Маргарита стояла ближе и с интересом откинула край попоны. В вечерних сумерках и пляшущем свете факелов она не сразу узнала бледное, обросшее, исхудалое лицо, утонувшее в меховом воротнике тулупа.

– Кошкина! – пробормотал до странности знакомый мужик. – Хорошо, что ты. А ну, гони до Коломны. Скажи, что…

– Лёня Чёрт! – охнула Маргарита, узнав наконец.

– Да, Лёня, – слабо кивнул подьячий. – Встать не могу. Так что или вели пустить, или беги за дьяком. Я и так чуть жив.

Маргариту караульные знали и на её повелительный окрик дровни с Лёней немедленно пропустили на площадь. Она махнула Ефрему ехать следом и пошла рядом с Чёртом.

– Что случилось? – взволнованно спросила она. – Где ты был? С Иваном случилось чего?

Она невольно понизила голос на последней фразе. Лёня слабо качнул головой.

– С царевичем всё в порядке. Было. Когда мы в последний раз виделись.

– Виделись? – Маргарита сдвинула шапку на затылок. – Где вы виделись? Что вообще произошло?

– Да, – Лёня нехотя мотнул головой, – под Медынью, у мераянов, стояли… Конь взбесился… Оттоптался на мне, ноги переломал, руки… Полтора месяца лежал… И послать некого было…

– Твоя ж маракуйя ж! А что ж Иван тебя бросил? Чего за помощью не послал?

Чёрт бросил на неё взгляд и промолчал. Маргарита похолодела от этого взгляда. Не послать за помощью для вернейшего подручного Коломны Иван мог только в одном случае – если понял, что тот ведёт против него чужую игру. И если он избавился от него и у Коломны нет в рукаве ещё одного козыря, значит, партия Марьи накрылась. И что теперь будет делать царица, Маргарита не представляла совершенно.