Несколько дней Маргарита привыкала к вернувшимся во дворец тишине и безлюдью.

В огромном Мариинском дворце было полно слуг и охраны, постоянно приходили и уходили гонцы, дворяне, дьяки, мелькали послы и уездные воеводы. Но вся эта жизнь кипела на нижних этажах и на половине царицы в Северной башне. В остальных покоях и залах с отъездом Ивана, Никиты, Скаль-Грайских, Бессмертного с Еленой и ребятишек наступила непривычная тишина.

Тишина эта поначалу нервировала даже Лику. Она жаловалась, что не может заснуть, и приглашала подружку ночевать вместе с ней. Маргарита отказалась. Один-два раза куда ни шло, но не хотелось бы, чтобы это вошло у Лики в привычку. Они и так целые дни проводят вместе; не хватало ещё, чтобы и ночи.

Когда уехал Иван и Лике стало совсем плохо, Маргарита держалась рядом, понимая, что, кроме неё, царевне больше не поможет никто. Но сама она на пару-тройку часов в день по крайней мере могла отвлекаться на Никиту, скаль-грайских ребят и даже Бессмертного. А вот когда уехали и они, Маргарита пришла в уныние не хуже Лики, и теперь уже царевне пришлось её подбадривать и тормошить и придумывать, чем бы расшевелить захандрившую подружку.

Получалось не очень. Выбор развлечений был не особо богатым. Лика пробовала научить Маргариту рисовать и вышивать, но быстро отстала. Заставить Маргариту долго сидеть на одном месте было невозможно.

Играть в шашки и шахматы им надоело в первый же день после отъезда гостей. Обсуждать всё случившееся – на второй. Маргарита тянула Лику на прогулку, но, как нарочно, пали лютые морозы с ледяным ветром, и царевна упросила подругу погодить хоть пару дней. Маргарита нехотя согласилась.

Несмотря на размеры, дворец отапливался хорошо, и тепло было в нём везде. Кожаную косуху Маргарита носила по привычке, а не потому, что мёрзла. Она велела втащить большой диван в мастерскую Лики и сейчас развалилась, закинув ноги на подлокотник и уныло уставившись в потолок. Ничего не хотелось делать, даже музыку слушать.

Рядом на кресле разлёгся Баюн. Девушки ни на грош не доверяли коту, но он был сейчас единственным, кто хоть как-то скрашивал их скуку и не давал поругаться ещё и друг с другом. А Маргарита чувствовала порой, что готова сорваться уже и на Лику за то, что осталась ради неё, отказавшись и от предложения Бессмертного, и от приглашения Никиты, и вынуждена киснуть здесь в безделье и скуке, не зная, чем себя занять. Лика хотя бы знает, за что страдает, а она? Она-то за что?!

Маргарита нехотя скосила глаза. Царевна сидела за столом и писала кому-то письмо. Кому? Вряд ли она настолько безрассудна, что будет строчить письма Ивану в присутствии кошака Марьи. Да и кто возьмётся их доставлять?

– Кому пишешь?

– Снежке, – ответила Лика, не отрываясь от письма. – Я обещала ей писать, рассказывать, как тут у нас. Мы-то ещё ладно, а она там совсем с ума сходит, наверное, бедняжка.

– А, ну да, клёво! – оживилась Маргарита. – Передай от меня привет.

– Передам.

– Слу-у-ушай, – Маргариту осенило, – а пригласи её к нам. Ей там скучно, нам тут скучно… Втроём повеселее будет, а?!

Лика хмыкнула, подняла голову.

– Как в прошлый раз? Забыла, чем кончилось?

– Да ну, ладно тебе, – Маргарита нетерпеливо отмахнулась, приподнявшись на локте. – Нашла, к чему прикопаться! Весело же было.

– Ага! – миролюбиво произнесла Лика, возвращаясь к письму. – Так весело, что Снежку к нам одну больше не отпустят.

– Да Бессмертный же компенсировал ей, – сварливо буркнула Маргарита, снова валясь на спину. – Чего бы Морозу злиться? Скажи, Баюн?

Кошак потянулся в кресле, выпустив и снова втянув когти.

– Это не его Лонгир, – ответил он, жмурясь. – И не Снежкин. Хранители сейчас требуют вернуть его, и у Мороза с ними серьёзные тёрки. Так что лучше не напоминайте ему о себе, только разозлите.

Маргарита переглянулась с Ликой.

– Не, ну письмо Снежка сама получит, – неуверенно сказала Лика, глядя на исписанный лист. – Я так думаю. Может, и не узнает Мороз.

– Узнает, – зевнул Баюн. – И прочитает всё до неё. И если решит, что нельзя, то и не отдаст письмо. Так что хорошенько думайте, о чём пишете.

– Ну вот, – расстроилась Лика, откладывая перо. – Думала: Снежке, а оказалось…

– Что за свинство! – возмутилась Маргарита. – С какого хрена старик чужие письма читает?!

Она даже села на диване, спустив ноги. Баюн опять зевнул.

– Всё, что для Снежки, для него не чужое.

– Да, но…

– Хотите, чтобы письмо не попало к Морозу, не посылайте голубей.

– А кого? – загорелась Маргарита.

Зловредный кошак обожал пакости, и сейчас ему было так же скучно и так же хотелось развлечься, как и подругам.

– Я бы Колобка послал, – Баюн сел в кресле, почесал за ухом. – Да только вам его не дадут. Так что…

– Колобка? – переспросила Маргарита.

– Не дадут! – отрезал Баюн. – А вот Фильку попробуйте. Фильку могут и дать.

Маргарита опять переглянулась с Ликой.

– И у кого просить? У Коломны? У Марьи?

Кошак фыркнул.

– Станет царица заниматься такой ерундой! К дьяку иди.

– Ладно, – решила Маргарита, вскакивая с дивана. – Какое-никакое, а занятие. Идёшь?

Лика покачала головой.

– Что-то мне не очень сегодня, Марго, – она потёрла живот. – Не хочется ругаться. Сходи сама.

– Ладно, – кивнула Маргарита, берясь за ручку двери. – Я быстро. Ты пока дописывай.

Дьяк сидел за столом, обложившись кипой бумаг, и диктовал пристроившемуся за соседним столиком писцу.

– «…следует расселить их в Речных Холмах, Копорье, Порхове и прочих по дюжине семей зараз под надзором воевод…», – успела поймать Маргарита, как всегда, без стука врываясь в кабинет.

– Ой! – она постаралась сделать вид, что смутилась. – Извините, не хотела мешать. Коломна, можно тебя на минутку?

– Чего тебе? – хмуро буркнул дьяк.

– Дело есть, – Маргарита выразительно посмотрела на писца.

Дьяк махнул рукой. Молоденький писец с юношеским пухом на щеках и подбородке торопливо свернул листы и вышел из комнаты, бросая на Маргариту любопытные взгляды.

– Ну?

– Короче, – Маргарита подошла к столу, наклонилась, опершись ладонями о край, – тут такое дело… Ты нам Фильку не одолжишь?

– Зачем? – подозрительно спросил дьяк.

Маргарита объяснила. Коломна откинулся на спинку жёсткого стула, покрутил большими пальцами, сцепив ладони, подумал.

– Вот что, Кошкина, – медленно сказал он, – кордоны Мороза не пройдёт даже Филька. Но я дам вам Колобка. Если и ты кое-что сделаешь для меня.

– Колобка? – не поверила Маргарита. В прошлый раз, когда они с Ликой хотели послать Колобка, им впаяли строгача и домашний арест, а сейчас дьяк сам предлагает?! – Погоди-ка, а что я должна сделать?

– Ничего особо сложного…

Маргарита вернулась через час с Колобком и изрядными сомнениями. Она согласилась с предложением Коломны, но сама не была до конца уверена, что поступает правильно. Если Лика откажется или, того хуже, заподозрит в предательстве, как бы им и впрямь всерьёз не поссориться.

Но отказаться Марго не могла. И не в Колобке было дело, и даже не в Снежке. А потому, что понимала: Коломна, в сущности, прав. И давно надо было решить этот вопрос с Ликой. И откладывали его только потому, что руки не доходили. А сейчас пора. Нечего больше ждать.

– Ух ты, Колобок! – удивлённо обрадовалась Лика. – Как?

– У Коломны неожиданно оказалось хорошее настроение, – на ходу соврала Маргарита. – Сказал, что Филька не вывезет, и сам предложил Колобка. Ну что, круглый? Сгоняешь к Снежке?

– Конечно. – Колобок вскочил на стол, согласно хлопнул глазами. – Когда надо, девочки?

– Сейчас. – Лика сложила письмо, запечатала, протянула Колобку. – Только постарайся, чтобы Мороз не узнал. Ладно?

– Ответа ждать?

– Ну, если Снежка захочет написать… Мы тебя не гоним. Если Коломна только…

– Не-а, – Маргарита энергично затрясла головой. – Дьяк сказал, до конца недели Колобок ему не понадобится. Так что и впрямь можешь не гнать, круглый. И подожди там, пока Снежка распишется.

Колобок отсалютовал ладошкой, спрыгнул со стола и выкатился из комнаты.

– Ну вот, – Маргарита повернулась к коту, так и лежавшему в кресле. – А ты говорил: не даст, не даст. Балбес!

– Сами балбески! – зевнул Баюн. – По-вашему, Коломна просто так погнал круглого на север, письмо девочке передать? Ну да, щас!

– А чё такого? – Маргарита пожала плечами. – Если он ему не нужен сейчас, чего бы не одолжить?

Ей показалось, что кошак закатил глаза. Лика тоже смотрела с сомнением. Но объяснить истинные мотивы Коломны Маргарита ей не могла. Пришлось бы признаваться в сделке, а это бы всё испортило.

– Да ну его! – она пренебрежительно махнула на Вагона, повернулась к подруге. – Вечно всё портит, пакостник мелкий. Не слушай его, Лика. Пойдём обедать.

К её удивлению, царевна покачала головой.

– Не, Марго. Не хочу. Иди одна.

– Как так – не хочешь? – не могла поверить Маргарита. – Ты чего?

Она не могла припомнить, когда бы Лика отказывалась от обеда. При ней такого не было точно.

– Не знаю, – Лика поморщилась. – Что-то мне не очень сегодня с утра. Наверное, груздей вчера переела, вот и…

– Наверное, – протянула Маргарита, подозрительно поглядывая на царевну. – Может, Баюн проверит? Мало ли чего…

– Ну уж нет! – решительно отрезала Лика, вставая из-за стола. – Ничего со мной нет, просто немного мутит. Скоро пройдёт. Пойду полежу, а ты иди обедай. И этого забери, – она ткнула в кота. – Надоел уже.

К вечеру Лике и впрямь полегчало. Они с удовольствием поужинали пельменями, гадая, чем сейчас занимается Никита в Халдоне, поплескались в золотой ванне и легли спать. Маргарита пару раз осторожно, словно невзначай, закидывала удочки в завтрашний день, но события не форсировала и отложила решающий разговор до утра.

Но утром Лика опять была в дурном настроении. Отказалась краситься, как ни настаивала Маргарита, велела унести завтрак, оставив лишь чашку чая.

– Да что с тобой? – не выдержала Маргарита, уминая за обе щеки свою порцию. Каша была только из печи и покрыта румяной корочкой, которую Маргарита особенно любила. Она её тщательно соскребала со стенок миски и съедала в первую очередь.

Лика нехотя пожала плечами, сделала глоток чая. У неё был усталый и невыспавшийся вид.

– Кашки? – предложила Маргарита, протягивая ложку аппетитно промаслившейся каши.

– Не хочу, – Лика качнула головой. – Не хочу есть.

– Чего так? Заболела, что ли?

– Не знаю. Голова немного болит… Состояние какое-то такое… вялое…

– Это всё потому, что дома засиделась, – авторитетно заявила Маргарита. – На свежем воздухе не бываешь, свету белого не видишь. Так, всё! Сегодня едем кататься.

– Куда? – вяло поинтересовалась Лика.

– Без разницы. Главное – выбраться на свежий воздух.

Маргарита боялась, что и сегодня, как уже бывало, ей не удастся расшевелить Лику. Но после получаса настойчивых уговоров царевна согласилась, видимо решив, что проще уступить, чем целый день отказываться.

Повеселев, Маргарита тут же велела заложить тройку, укутала Лику в соболиную шубу, нахлобучила на лоб свою любимую лисью шапку и велела гнать на Спуски.

– Да ну, Марго, – заныла Лика. – Ты на горки, что ли, хочешь?

– Ага! – радостно ухмылялась Маргарита, откидываясь на спинку саней и вытягивая ноги в красных валенках. – Погоняем, покатаемся – ух! Всю дурь из башки сразу выбьет.

Тройка шла бодрой рысью по Дворцовой улице. Весело звенели бубенчики на хомутах. Шёл лёгкий снег, было морозно. Но вчерашнего ледяного ветра не было, и дышалось легко.

– Не хочу я на горках кататься, Марго, – обиженно дулась Лика. – Давай просто по берегу проедем, и всё.

– Нет! – решительно отвергла Маргарита. – Раз уж выбрались кататься – так по-настоящему. Чтобы дух захватывало.

Лика недовольно фыркала всю дорогу, прикрывая и растирая нос рукавицей. Они выехали через Восточные ворота, но тут же свернули на север, к Спускам.

В пяти верстах от города, недалеко от Молочной реки, были большие залежи известняка, выходившие порой в высокие холмы. Летом здесь добывали строительный камень, а зимой катались с гор – и просто на санках, и на конных упряжках. Спуски были на любой вкус – и короткие, и длинные, и крутые, и пологие. Особенно Маргарита любила один длинный, умеренно крутой спуск, по которому могла разогнаться целая тройка и мчать минут пять так, что звенели друг о друга подковы передних и задних копыт коней, летели в лицо комья снега и не чувствовалось ничего, кроме восторга и весёлого ужаса.

Лика все эти катания не любила и соглашалась садиться в сани с Маргаритой только ради неё. Она изо всех сил вцеплялась в борта и крепко зажмуривалась, открывая глаза, только когда кони переходили хотя бы на рысь. Маргарита привставала в санях, держась за плечи возницы, и требовала вожжи. Но править ей уже не давали.

– Убьётесь ещё, а мне отвечать, – разводил руками дворцовый кучер Ефрем. – А ещё и царевна вылетит! Тут вон видите, какой спуск, барышня! Один конь споткнётся – и все кувырком полетите. Не дам!

– Ну дай, Ефрем! – упрашивала Маргарита. – Я тихонечко. Только попробую. Обещаю, гнать не буду. И Лику высажу.

– Не, барышня, – качал головой Ефрем. – Не дам. Кони казённые. Загубите – с кого спрос? С меня. Вот разрешит царица али дворский, тогда дам. А так – не.

Маргарита злилась. Но и так веселья хватало. После гонок на Спусках они ехали на берег, в Вельяминовский бор, и там, на мягкой ровной дороге под высокими кронами величавых сосен, Лика успокаивалась, приходила в себя и удовлетворённо вздыхала, тоже начиная радоваться катанию.

Маргарита рассчитывала, что сегодня всё пройдёт по привычной схеме. Сначала гонки на Спусках, потом поездка по бору. Но программу пришлось сократить.

На первом же спуске Лике стало нехорошо. Она дёрнула Маргариту за руку и слабым голосом попросила остановить. Царевна выглядела бледнее обычного, и Маргарита послушалась, крикнув Ефрему встать.

Как раз вовремя; Лика перегнулась через борт санок, её стошнило.

– Вот ещё! – недовольно пробурчала Маргарита. – Что-то тебя быстро укачало сегодня. Только разогнались.

Лика сплюнула, вытерла рот рукавицей, откинулась на спинку. Слабо покачала головой.

– Говорила же, что не хочу на Спуски, – она укоризненно посмотрела на Маргариту. – Нехорошо мне сегодня.

– Так и чего? – Маргарита обеспокоенно посмотрела на подругу. – Домой?

Лика сняла рукавицу, поймала пару снежинок на ладонь, отправила в рот.

– Ладно, можно в бору покататься, – решила она наконец. – Только не гони, Ефрем, ради бога!

– Слышал? – Маргарита пихнула Ефрема в спину. – Поехали. Сделаем лишний круг в бору, раз уж гонки накрылись.

В лесу Лика пришла в себя, порозовела, оживилась. Маргарита решила, что раз так, то и отменять ничего не стоит.

Возвращаясь обратно, она привстала и крикнула как можно более невинно:

– Давай сегодня через Северные ворота, Ефрем. Заедем в «Семь сапогов», пропустим по стаканчику горячего.

Ефрем повернул голову, подмигнул одобряюще.

– Зачем ещё в «Сапоги»? – недовольно пробурчала Лика. – Поехали домой, я замёрзла.

– Вот и согреемся, – бодро ответила Маргарита. – Давно не были там. Хоть Ксюше «привет» скажем.

В «Сапогах» народу, как всегда, было много. Их любимый столик у окна был занят сменившимися караульными, но Маргарита заказала им пива и прогнала к барной стойке.

– Садись, – махнула она Лике на освободившийся столик. – Что будешь?

Лика пожала плечами, сняла рукавицы, расстегнула шубку.

– Чаю с мятой… Не хочу больше ничего.

– Ладно, – решила Маргарита. – Ты садись, я пойду закажу. И Ефрему надо стаканчик поставить.

Маргарита вернулась через пять минут с чашкой чая в одной руке и кружкой сбитня в другой. Лика скучающе водила пальцами по вырезанной на столе неприличной надписи.

– Ксюша привет передаёт, – сообщила Маргарита, ставя напитки и садясь напротив Лики. – Сказала, потом подойдёт, если будет время. У них там запарка сейчас.

Лика безразлично кивнула. Маргарита скинула шапку, расстегнула зипун и приложилась к кружке. Ароматный горячий сбитень пахнул шалфеем и мёдом и согревал с первого же глотка. Маргарита почувствовала, как тепло разливается по всему телу, удовлетворённо выдохнула.

– Что ни говори, а угощать здесь умеют, – сказала она, осматривая зал. – Марку держат. Ты знала, кстати, что кабак этот Коломне принадлежит? Ксюша здесь только распоряжается, а доходы дьяку идут.

– Знаю, – безразлично ответила Лика, отпивая чай маленькими глотками. – Ну и что?

– Да так… Подумала вот: недёшево такой кабак поднять. А не занял ли Коломна денег, так сказать… У казны…

Лика поморщилась.

– А тебе не всё равно?

– Ну интересно же…

– Марья ему хорошо платит, Марго. А даже если и занял, наверняка уже всё вернул. С процентами.

– Да я ничего не говорю. Просто подумала… Если этот кабак Коломны, может у него ещё чего есть?

– Может, и есть, – Лика пожала плечами. – Тебе-то что?

Маргарита шумно вздохнула.

– Ничего не меняется. Хоть в том, хоть в этом мире. Кто при власти, тот при деньгах.

Лика не ответила. Её эта тема не слишком интересовала; казалось, она мыслями вообще не здесь.

Маргарита догадывалась где. За четыре недели с отъезда Ивана они ни разу не говорили о нём. Лика пресекала все попытки подруги, но сама, видела Маргарита, не могла, по-хорошему, думать ни о ком и ни о чём другом. И даже история с Ядвигой отошла для неё на второй план, хотя и об этом она не хотела говорить.

Но попробовать стоит, решила Маргарита. Если не сейчас, то когда?

– Слушай… – Она деловито хлебнула сбитня, состроила невинное выражение. – А ты так и не думала больше об этой… о Ядвиге?

Маргарита так и не смогла заставить себя произнести «матери». Даже она не могла к этому привыкнуть, что уж говорить про Лику.

Ну вот, так и есть! При одном звуке этого имени царевна страдальчески поморщилась.

– Марго, опять?! Ну не начинай ты, я прошу тебя.

– Тебе придётся с этим что-то решать, – настаивала Маргарита, наклонившись к Лике через стол. – И когда, если не сейчас? Ивана нет, он тебя не отвлекает. Надо решить этот вопрос. С матерью.

Она всё-таки сказала. Лика прижмурилась, покачала головой.

– Зачем? Зачем мне что-то решать?

– Затем, что она твоя мать.

– Убийца?!

– Ну да, – нехотя признала Маргарита. – Но всё-таки она твоя мать. Ты могла хотя бы выслушать её. Может, у неё есть свои доводы? Может, заставили её или ещё чего? Ты же видела, как она убивалась по тебе. Не её вина, что вас разлучили.

Лика передёрнула плечами. Помолчала, задумчиво водя пальцем по краю чашки.

– А ты бы что сделала? – подняла она голову. – Ты бы как поступила на моём месте?

– Как минимум поговорила бы с ней. Слушай, жить тебя с ней никто не заставляет. Но какие-то отношения наладить можно. Или признать, что нельзя, и прямо сказать ей об этом. По крайней мере, она перестанет ждать.

– Ждать?

– Ну… – Маргарита смущённо почесала нос. – Она ещё в городе. Баюн сказал. Я ему велела не говорить тебе, но вообще знаю.

– И чего ты знаешь?

Маргарита ожидала враждебности, но Лика, кажется, заинтересовалась.

– Ну, мне Никита говорил… И Баюн потом подтвердил… Марья хотела выгнать Ядвигу, но Кощей с Коломной убедили оставить пока. Мол, если выгнать, хлопот будет больше. Старуха пойдёт орать на всех углах, что ты её дочь, смуту сеять. В общем, пока тут её держат, в городе.

– И где?

Маргарита прикусила губу, взяла Лику за руку.

– Слушай, пообещай только, что не будешь на меня сердиться, – проникновенно попросила она.

– Чего? – недоумённо нахмурилась Лика. – Ты о чём, Марго?

– Это вообще была не моя идея. Я не хотела, это всё Коломна придумал, – оправдывалась Маргарита, сама не зная зачем. – Не злись, ладно? И не вскакивай сразу.

– Да ты чего? – начала уже сердиться Лика. – Чего бормочешь?

– В общем, – Маргарита вздохнула, – в общем, глянь туда, – она кивнула в сторону бара. – Видишь вон ту официантку? Новую.

Лика повернула голову. На обычном Ксюшином месте стояла красивая смуглая женщина лет сорока пяти, с чёрными кудрями до плеч, в голубой рубашке с подвёрнутыми рукавами. Она разливала пиво, обслуживая посетителей, но не спускала с девушек глаз. И не отвернулась, даже заметив встречный взгляд Лики.

– Ну вижу, – Лика недоумённо повернулась к Маргарите. – И что?

– В общем, – Маргарита опять вздохнула, – в общем, Бессмертный дал Ядвиге молодильное яблоко. Чтобы, так сказать, в порядок немного привести. Ну вот…

– Что? – не поверила Лика, мечась взглядом между официанткой и подругой. – Да нет, не может быть!

– Да. Это она.

– Марго! – воскликнула Лика, вскакивая.

На них оглядывались с соседних столиков. Официантка замерла, не спуская с Лики умоляющего взгляда.

– Лика, не ори ты так, ради бога, я тебя прошу, – торопливо зашептала Маргарита, ловя царевну за запястье и усаживая обратно. – Ну чего скандал устраивать на пустом месте? Я же предупредила тебя.

– На пустом?! – яростно возразила Лика, тоже переходя на шёпот. – Ты меня надула, специально затащила сюда.

– Да, но как ещё было тебя убедить? Ты же не согласилась бы иначе.

– И поэтому надо вот так?! Могла хотя бы за день предупредить!

– Чтобы ты отказалась?!

– Я и сейчас могу отказаться, – Лика решительно схватила рукавицы, потянулась за шубой.

– Не надо, Лика, – попросила Маргарита, опять ловя её за кисть. – Ну чего ты как маленькая?! Останься, раз уж заехали. Ну не сложится – не сложится, больше не приедем. Но сейчас-то можешь хотя бы поговорить?

– Да я понятия не имею о чём, – Лика метнула на Ядвигу почти панический взгляд. – Вот о чём мне с ней говорить?

– О чём угодно, – Маргарита неслышно выдохнула, поняв, что победила. – Хоть о пельменях. Не парься, она сама тебя забросает вопросами, только отвечать успевай. Но и ты не стесняйся, спрашивай.

– О чём?

– Да о чём угодно, – повторила Маргарита. – Откуда она, кто твой отец, зачем она сделала то, что сделала. Ты же это хотела узнать.

– Да, но… Ты куда?

Маргарита встала. Лика испуганно схватила её за руку.

– Пойду позову её. И подменю у стойки.

– Ты что, одну меня хочешь с ней оставить? – панически спросила Лика. – Марго, не надо, останься…

– Лика, всё будет хорошо, – Маргарита ободряюще улыбнулась. – Просто посидите полчасика, поговорите. Если что, я рядом.

Она потрепала её по плечу и направилась к бару. С нарастающим страхом Лика смотрела, как Маргарита подошла к Ядвиге и что-то сказала. Та напряжённо кивнула, словно не слыша. Потом Маргарита зашла за стойку, а Ядвига так же напряжённо, не спуская с царевны взгляда, двинулась к ней через весь зал.

«Зачем мне это? – потерянно думала Лика. – Что я ей скажу?»

– Ваше высочество! – тихо произнесла Ядвига, остановившись за пару шагов. – Вы позволите?

– А? – растерялась Лика. – Да, конечно. Пожалуйста, садитесь.

Как-то не этого она ожидала. Впрочем, чего она вообще ожидала, Лика и сама бы сейчас не сказала.

Ядвига подобрала полы юбки, аккуратно села на место Маргариты, отодвинула недопитый сбитень. Положила руки на колени, опустила глаза. Лика смотрела на неё и не знала, что сказать. Она ждала, что Ядвига будет разглядывать её, плакать, как в первый вечер, осыпать вопросами, признаниями, клятвами. Ничего этого не было. Перед ней сидела красивая, хоть уже немолодая, женщина, скромно опустив глаза и явно ожидая, что она начнёт первой. Но с чего – Лика совершенно не представляла. Молчание затягивалось. Лика кусала губы, начиная нервничать, бросала сердитые взгляды на Маргариту, весело распоряжавшуюся за стойкой.

Видимо, Марья с братом так напугали Ядвигу в первый вечер, что она уже не рисковала выражать никакие эмоции, даже самые естественные.

– Давно вы здесь работаете? – спросила Лика, чтобы хоть как-то начать разговор.

Ядвига подняла взгляд и тут же опустила.

– Около месяца.

Сразу после изгнания из дворца, поняла Лика.

– А как оказались здесь?

– Меня… меня старший дьяк устроил тут. И комнату дал наверху.

– А, так вы и живёте тут?

– Да, можно и так сказать. Работаю и снимаю комнату.

Помолчали. Лика не знала, как продолжать. Все связные вопросы у неё закончились.

– И долго тут думаете оставаться?

– Это не от меня зависит, – Ядвига наконец посмотрела на неё, прикусив дрогнувшие губы.

Лика отвернулась. Ну понятно. Вот и подобрались к главному. Недолго добирались, кстати.

– Послушайте, Ядвига! – она постаралась смотреть ей в глаза, хоть и не была уверена, что выдержит до конца. – Мы оказались в сложной ситуации. Давайте честно: я вас не знаю. Я вас вижу сегодня второй раз в жизни и не уверена, что будет третий. Мне сказали, что вы моя мать. Не знаю… Но допустим. Но я, честно, не знаю, что мне с этим делать. Двадцать три года я жила без матери, и вот теперь привыкать… Это сложно. Тем более после такого… знакомства… – с затруднением закончила Лика, надеясь, что Ядвига поймёт, о чём она.

Кажется, поняла. Лика не добивалась этого и почти пожалела, заметив в глазах Ядвиги безмерное чувство вины.

– Я не хотела так, ваше высочество, – тихо сказала она. – Но мне не оставили выбора. Я тоже не знала, что вы… что вы моя дочь. Если бы знала… Но царица с братом… Вы сами видели, как всё было…

Лика помолчала. Да, наверное, Ядвига не виновата. Но только в знакомстве. А вот во всём остальном…

– Так что произошло? Почему Бессмертный забрал меня у вас?

Ядвига обрезанно взглянула и опустила глаза.

– Вы же слышали, – почти прошептала она, – в тот вечер. Они всё сказали…

– Так это правда? Он так мстил за своих родителей?

Ядвига коротко кивнула, прикрыв глаза. Ей вдруг словно стало не хватать воздуха, она задышала тяжело и быстро.

– Зачем? – настойчиво спросила Лика. – Зачем вы так сделали?

– Ваше высочество! – умоляюще взглянула Ядвига. – Зачем вам всё это знать? Это старая страшная история… Я заплатила за неё сполна. Я не знаю, как я не умерла от горя. Не знаю! Каждый день… Каждый день я винила себя и проклинала тот миг, когда согласилась. Я… Вы же видели, во что я превратилась. Меня прокляли все, я сходила с ума одна. Я была не в себе, я крала младенцев. В каждой крохе я видела свою дочку. Много раз я хотела покончить со всем, и в последний момент… только одно меня удерживало… я надеялась… я всё ещё надеялась увидеть тебя. Хотя бы увидеть.

Ядвига уже плакала, не стесняясь и не вытирая слёз. Лика чувствовала, как у неё самой начинает щипать в глазах.

– Ну ладно, – она сердито шмыгнула носом, торопливо приложила к глазам рукавицы. – Хорошо. Вам было тяжело, я понимаю. Но я честно, честно, не знаю, что сейчас делать со всем этим.

– Ваше высочество…

– Хватит уже, – поморщилась Лика. – Зовите меня по имени. Раз уж я действительно…

– Правда? – робко спросила Ядвига. – Разрешаете?

Лика кивнула.

– Только, – тут же добавила она, – я знаю, для вас я Марина. Но я всю жизнь была Ликой, и привыкла, и… Так что давайте так. Мои родители не знали, кто я и что произошло. И они ни в чем не виноваты. Они дали мне всё, особенно батюшка.

– Да, да, да, – торопливо и благодарно закивала Ядвига. – Конечно, я понимаю. Это всё Марья с братом…

– Марья тоже не виновата, – отрезала Лика. – Она ничего не знала, и ко мне она тоже относилась хорошо.

Лика сама не знала, что её заставило сказать эти слова. Наверное, воспоминание, как Марья защищала её в тот вечер от Ядвиги. «Наша Лика…» Она и подумать не могла, что царица способна на такое.

– Я её не виню, – печально усмехнулась Ядвига. – Нет, не виню. Хоть она и не пускала меня к тебе. Каждую ночь я приходила к дворцу, но меня не пускали даже на площадь. Мне оставалось только смотреть и гадать, в каком окне ты появишься. Лика… Лика, значит. Хорошо, пусть Лика.

Лика промолчала, устыдившись своей резкости. Ведь сейчас некого было винить в сложившейся ситуации, в том, что всем плохо. И непонятно было, что делать дальше.

– Послушайте, Ядвига, – начала она, – вы простите, что я так, но мамой я вас ещё не скоро буду называть. Если вообще буду… Посмотрим. В любом случае нам надо как-то устроиться.

– Да, – Ядвига распахнула глаза с надеждой и страхом, поняв, что подошли к главному. – Да, конечно.

– Не знаю, пустит ли вас Марья во дворец или нет…

– Не пустит!

– Посмотрим. В любом случае мой дом там, и я не собираюсь никуда переезжать. Да мне и не даст никто. Но я могу приходить сюда. Можем в городе видеться, если хотите.

Ядвига торопливо кивала, стараясь не заплакать опять. Кажется, она не была готова к подобной щедрости. Лике опять стало совестно.

– Вам нужны деньги? Я могу помочь…

– Нет, что вы! – Ядвига испуганно замотала головой. – У меня всё есть, мне ничего не надо. Скажите только…

– «Ты», – остановила её Лика. – Можем на «ты».

– Да, – Ядвига медленно кивнула, словно собираясь с духом. – Да, конечно. Скажи, когда ты снова сможешь прийти сюда?

– На следующей неделе, – ответила Лика. – Хорошо?

Ядвига робко взяла ладонь Лики, поднесла к губам.

– Спасибо! – прошептала она, целуя. – Спасибо, доченька.

Лика прикусила губу, чтобы не расплакаться. Да что с ней такое сегодня?! Что её бросает из края в край?

– Ну? – осторожно поинтересовалась Маргарита, когда ехали обратно. – Как прошло?

Лика неопределённо пожала плечами.

– Лучше? Хуже? – не отставала Маргарита. – Как и ожидала?

– Я сама не знаю, чего ожидала, – Лика качнула головой. – Нормально всё прошло. Наверное, даже неплохо. Только вот…

– Что?

Лика досадливо поморщилась.

– Не знаю, как Марья отреагирует. Разозлится, наверное. Что без её ведома встречались. Как думаешь, надо ей сказать?

– Нет! – решительно заявила Маргарита. – Во-первых, это не её дело. А если даже она и захочет, сама всё узнает.

– Да, но ругаться будет, что не сказали. Наверное, надо всё-таки.

– Не надо, – настаивала Маргарита. – Ну если хочешь, я сама скажу. Ты сегодня не при делах, я тебя вытащила. Пусть меня и ругает.

Лика согласилась. К дворцу подъезжали, когда уже начинало темнеть. Прогулка заняла больше времени, чем они рассчитывали, и Маргарита проголодалась.

– Обедать? – спросила она, помогая Лике вылезти из саней.

– Да, обедать, – согласилась царевна.

– Ну вот, – обрадовалась Маргарита, – вот и аппетит нагуляла. А то «не хочу, не хочу». Топай давай, а я распоряжусь.

Отправив Лику в покои, Маргарита забежала на кухню выяснить, что сегодня готовили, и велела поднять к царевне уху с белыми грибами, зайца в сметане и пирогов. Через полчаса Дуняша доставила всё затребованное. Сноровисто расставила на столе и ушла за самоваром.

– Ну-с! – Маргарита в предвкушении потёрла ладони, принюхалась к дымящейся ухе. – Приступим.

Она выгребла половником жирные куски стерляди, разложила поровну себе и Лике, залила бульоном.

– Хлеба? Или пирогов?

Лика ойкнула, схватившись за живот. Маргарита испуганно вздрогнула, уронив половник.

– Ты чего?!

Побледневшая царевна держалась за живот и мотала головой.

– Лика, что…

Она резко наклонилась вперёд, едва увернувшись, чтобы не на стол. Маргарита со страхом смотрела, как подругу опять тошнит. Да сейчас-то с чего?! Ни кусочка ещё даже не съела.

– Ты чего, Лика? – она опустилась перед ней на корточки, заглядывая в лицо снизу вверх. – Что с тобой? Болит чего?

Царевна была в испарине.

– Что-то мне нехорошо, – слабо пробормотала она. – Голова кружится…

– А ну-ка, иди сюда, – Маргарита осторожно подняла Лику, помогла добраться до кушетки в соседней комнате. – Ложись. Я щас, мигом.

Она вылетела из комнаты и понеслась к Северной башне. Что там просил Иван – одно, а сейчас без Марьи никак. Это Маргарита понимала совершенно точно.

– Лике плохо! – выпалила она, ворвавшись в кабинет и задыхаясь от бега. – Можете посмотреть, что с ней?

Царица не стала тратить время на расспросы. Через пять минут она уже сидела возле кушетки Лики и осторожно мяла ей живот. Маргарита, Дуняша и Коломна стояли рядом, Баюн сидел на спинке кушетки.

– Здесь больно? А здесь? А здесь?

Лика тихонько ойкнула, поморщившись.

– Да, немного.

Марья нахмурилась.

– Так, не пугайся, мне надо посмотреть. Коломна, подожди у двери.

Дьяк отошёл на другую сторону комнаты, деликатно отвернулся. Марья закатала подол платья Лики, просунула руку.

– Не бойся, ничего страшного, – успокаивающе бормотала она. – Просто посмотрю.

– Что с ней? – спросила Маргарита, со страхом наблюдая за действиями царицы. – Может, съела что не то? Она ещё вчера жаловалась…

– Месячные когда последний раз были? – Марья внимательно прищурилась.

Лика растерянно переглянулась с Маргаритой. Царица поняла.

– Поздравляю! – сухо сказала она, вставая и вытирая руки поданным Дуняшей полотенцем. – Ты беременна.