На следующее утро старик-отец созвал своих сыновей за стол. Развернул он свой ноутбук и продемонстрировал им на экране указ царя — нарядный такой лист, испещрённый завитушками и украшенный царской печатью.

— Вот, на царском сайте нашёл, — сказал старик-отец, — новый указ выпустили. Велит царь сегодня всем молодцам явиться вместе со своими конями на царский двор.

— Зачем это? — удивился старший брат.

— Молодцы прыгать будут. Кто до терема допрыгнет на коне, перстень снимет, тот и получит царевну в жёны.

— Ничего себе, царь решил дочку замуж выдать. Неужели никто не берёт? — прыснул стерший брат.

— Я возьму, — с энтузиазмом ответил средний брат.

— Ты сначала допрыгни до неё, — рассмеялся старший, глядя на тот, как жадно пялился на монитор его средний брат. — Слышал указ?

— Мой Свистун хорошо прыгает, — гордо отозвался средний брат.

Он уже представлял, как будет по селу щеголять с царевной-женой. То-то же девки все с ума сойдут. Вот и поймут они тогда, кого потеряли. Раз уж царевна с ним, значит, парень он — что надо. А то только и знают, что по его братцу сохнуть.

— Вот и проверим, — сказал старший брат.

— Ребята, я с вами, — неожиданно подал голос Иванушка-дурачок. И снова с печи. Его старик-отец даже не поднял, он сам встал. Решил старик, что нечего ему там, на царском дворе позориться.

В избе послышался громкий смех. Это старший и средний брат смеялись над младшим.

— Куда тебе, дурачку, к царевне. Ты как подпрыгнешь и вместе с седлом с коня кубарем свалишься. Такой ржач будет, — не унимался старший.

— У него же коня нет, — смеялся средний, — на чём прыгать будет? На своих двоих? Высоко ли допрыгнет?

— Сиди, дурень дома. Твоя невеста — это печь, — резюмировал старший.

— Так, хватит над Иваном издеваться, — строго произнёс старик-отец, наблюдая за всей этой катавасией. — Доставайте свои лучшие кафтаны и готовьте коней. Затем обратился к младшему сыну: — А к тебе у меня задание есть. Я сегодня ночью уснуть не мог, по мне кто-то бегал, кто-то проворный и противный. Думаю, у нас завелись мыши. Вот подумай, как мышей извести. Мышеловки ставь. Или сам лови.

— Ладно, так и быть, дома останусь, — пожал Иван и снова взобрался на печь. Лежит себе на печи, насвистывает.

— Не свисти, последнее высвистишь, — буркнул ему старик-отец, сидя за своим ноутбуком. А оттуда у него музыка фэнтазийная играла, а на экране картинки мелькали живописные.

Братья тем временем бурную деятельность в избе развили: по комнатам своим разбрелись и принялись в шкафах копаться. Выбирали лучшие кафтаны. Прыгать перед царевной абы в чём не хотелось. Коней готовили. Во дворе через забор прыгали. Тренировались. Как только время подошло, уехали они на своих конях.

— Отец, я выйду свежим воздухом подышу, а то душно здесь, — сказал Иван-дурак, едва стихло всё во дворе.

Не было у него ни хорошего кафтана, ни своей комнаты. Только печка возле обеденного стола.

— С каких это пор тебе стало здесь душно? — отозвался старик-отец.

— Мысли не приходят, из чего мышеловки мастерить.

— А ты сходи и купи.

— Братья же говорят, что на рынке всё бракованное продают. Тебе веб-камеры неработающие втюхали. Так и мне втюхают мышеловку, которая ни одну мышь не поймает.

— Так у тебя же руки из заднего места растут. Бракованная мышеловка и та лучше будет, — вынес вердикт старик, а затем махнул рукой: — Дело твоё. Хочешь— мастери, хочешь — покупай, главное, чтоб мышей не было.

Иван-дурак спрыгнул с печи.

— Чёрт, Варкрафт завис! — стукнул кулаком по столу старик-отец и принялся на ноутбук орать.

Тем временем Иван покинул дом, добрёл до ближайшего лесочка, остановился на поляне и огляделся по сторонам. Вроде никого. И прокричал:

— Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!

Откуда-то послышался глухой топот копыт. Выбежал из лесных недр Сивка-бурка и встал перед Иваном-дураком.

— Хе-хе, не обманул меня! — довольно потрепал Иван-дурак коня по гриве.

— Ты за кого меня принимаешь? Мы же по-мужски договаривались, — важно ответил ему конь. — Знаю я, зачем ты меня позвал. — Затем оглядел он Ивана со всех ног и покачал мордой: — В таком виде тебе нельзя появляться в царском дворе.

— А что не так? — удивился Иван. Он настолько привык к своему простецкому виду, что он его уже не смущал.

— Всё не так, — поморщился конь, — вид немного бомжеватый.

Рассердился Иван-дурак на коня.

— Сам ты бомжеватый, — а потом вспомнил, как братья его наряжались и поинтересовался: — И что предлагаешь?

— Лезь ко мне в правое ухо, — велел Сивка-бурка.

Иван-дурак вытаращил глаза на коня.

— Ты совсем что ли? Я как залезу тебе в ухо?

— Лезь и всё. Я знаю, что говорю.

— А ты уши чистишь? — сомневался Иван-дурак.

Пришла очередь сердиться коню на Ивана-дурака:

— Хватит глупые вопросы задавать, конечно, чищу. А то сейчас брошу тебя здесь одного: ни царского двора, ни царевны не увидишь!

— Ладно, не кипятись, сейчас залезу, — сдался Иван.

Сделал вздох и как прыгнет в ухо коню. А ухо его как засосёт, будто пылесосом. И вылезает и правого красавцем: в цветастом кафтане, волосы аккуратно зачёсаны, так и сияют на солнце огненно-рыжим глянцем. Наконец-то модный.

— Вот теперь другое дело, — довольно заулыбался Сивка-бурка, оглядывая Ивана-дурака. Всё-такие его это работа.

И помчались они на царский двор, где гостей было видимо-невидимо, и терем стоял высокий и красивый. А в тереме, на балкончике, царевна сидела, облокотившись о перила, со скучающим видом глядела вниз. Где-то там, внизу, находился её будущий супруг. Какой он, девушка не знала. Сейчас в её воле было только собственное воображение. Представлялся ей жених статным красавцем. Самым умным, самым сильным. И конь у него обязательно ретивый должен быть.

Ну, когда уже хоть кто-то допрыгнет до неё? Почему все такие слабаки?

Задрав голову вверх Сивка-бурка и разглядел царевну. Зрение у него было отменное.

— Хороша девка, — довольно отозвался он, — перстенёк свой пальчиками потирает. А на перстеньке камешек, видно — дорогущий, на сапфир похож.

— Не знаю, мне плохо видно, — отозвался Иван-дурак, оглядываясь по сторонам. К терему пугающе длинная очередь образовалась: молодцы вели своих коней, а кто уже сидел на коне. Все хотели себе в жёны царевну. А Иван-дурак и не знал, чего хотел больше: царевну, либо братьям нос утереть и отцу доказать, что не такой уж он и дурень.

— Вот как подпрыгну, разглядишь, — сказал Сивка-бурка, пробираясь к началу очереди.

Заметил он, что молодцы разговорились между собой о том, насколько может быть хороша царевна, и за очередью своей не следили. Так высоко она сидела, что никто толком разглядеть её не мог. Вот и решил схалтурить, воспользовавшись моментом. Втиснулся где-то ближе к началу и остановился ждать, когда придёт их с Иваном-дураком черёд.

Тем временем увидел Иван-дурак, как к терему его средний брат подъезжает. Весь такой важный, в красном кафтане и в белых сапогах. У старшего одолжил. Стегнул он своего чёрного Свистуна от души. Тот как подскочит… и сразу вниз. Так и не доскакал до царевны. Рассерженный средний брат вонзил в коня шпоры, что есть мочи, тот заржал недовольно и так тряханул своего наездника, что тот чуть не свалился на землю.

Рассмеялся Иван-дурак над братом. То-то же. И кому теперь царевны не видать? Как только пришла его очередь, предупредил его Сивка-бурка:

— Я сейчас прыгну, а ты хватай перстень с руки.

— Хорошо, — ответил Иван-дурак.

Прыгнул Сивка-бурка, да так высоко, будто до луны собрался доскочить. Царевна, любовавшаяся своим перстеньком, увидела Ивана-царевича перед собой на коне, висящими в воздухе, и обомлела. Никто ещё из всех этих молодцев, что внизу стояли, до неё так близко не добирался. Вот наконец-то и смог он разглядеть девушку: волосы белокурые по её хрупким плечикам развевались, а личико у неё точно фарфоровое, носик изящный, губки бантиком сложены, щёчки румяные. До чего красивая. Заулыбался Иван-дурак царевне. Чуть про перстень не забыл, пока Сивка-бурка громко не заржал. Опомнился Иванушка и как схватил царевну за маленький пальчик, перстень с неё стянул, так она чуть в обморок не упала.

Приземлился Сивка-бурка и стрелой из царского двора помчался, даже массивные ворота пересёк. Пустились за ним стражники царские, однако кони их были недостаточно быстры, как конь Ивана-дурака. Тем временем прискакал Сивка-бурка в лесок и сказал Ивану:

— На сегодня хватит, залезай ко мне в левое ухо.

Сделал всё Иванушка, как велел ему конь, и вновь обратился прежним дурачком в рубахе и лаптях. А перстень так и остался у него в ладошке. Спросил Иван у Сивки-бурки, что ему с перстнем этим делать, и тот ответил:

— Обвяжи руку тряпочкой и спрячь его туда. Пригодится ещё. И не убирай повязку, пока время не придёт. Больше я тебе не понадоблюсь. Удачи тебе, Иван!

— И тебе удачи, Сивка-бурка! Спасибо за всё! — ответил ему Иванушка.

Вот так и ускакал конь, только земля под его копытами вихрем поднялась. Оставшись один, Иван оторвал у рубахи лоскут ткани, обмотал ладонь с зажатым перстнем и отправился домой. А дома братья возле отца за столом расселись, ещё переодеться не успели, царевну обсуждали. А тот щи сидел ел. Мрачный, недовольный. И ноутбука нигде не было. Видно, разозлился старик на него — веб-камеры не работают, Варкрафт виснет, и выбросил к чёртовой бабушке.

— Нет, я не рискнул прыгать. Ещё шею свернуть можно. Как будто других невест нет. Сдалась эта царевна, — заговорил старший брат.

— А какой — то смельчак допрыгнул, — заметил средний брат.

— И скрылся. Зачем только? — пожал плечами старший. — Странный.

Отец обвёл своих сыновей взглядом, всех, кроме Ивана, который на печь полез, и с укором проговорил:

— А вы, значит, у меня не смельчаки?

— Рисковать жизнью ради царевны — такое себе, — отмахнулся старший сын. — К тому же мне приглянулась одна хорошенькая крестьянка. Живёт в соседнем селе. Думаю, замуж её позвать.

— Какая по счёту?

— Думаю, что последняя.

— Думаешь или точно последняя?

— Отстать, отец, я сам решу, какая у меня будет последней, — стал злиться старший брат.

— Видать, царевна не так хороша собой, раз прыгать ради неё не было желания, — заговорил Иван-дурак с печи, подтрунивая над старшим братом.

Старший брат с недовольством зыркнул на брата и ответил ему:

— Молчал бы уж, тебе ни царевны, ни крестьянки не светит.

Средний брат просто рассмеялся. Рассказывать о том, как он зря стегал коня ему не хотелось.

Глянул старик отец на Ивана и спросил:

— Почему у тебя рука перевязана?

— Пустяки, порезался, — ответил ему Иван.

— Где успел порезаться?

— В лесу, пока мышеловку делал.

— А в избе не делается?

— В избе слишком много разговоров о всяких царевнах — отвлекают они, — ответил Иван и отвернулся к стене.

А сам тихо посмеивался.