Иван-дурак брёл какое-то время в одиночестве, размышлял над словами ёжика. Разве стеречь отцовское сено — это не дело? Не важно, что не спалось Ивану, и отправился он непонятно куда. Главное, что был при деле — выполнял свой сыновий долг. Так что не был он лентяем. Эти мысли успокоили Ивана-дурака. Он даже не заметил, как туман исчез. Снова огляделся вокруг себя Иван-дурак и подивился чудесам. Дома прежние пропали вместе с туманом, а вместо этого показалась берёзовая роща. Светлая, приятная, и дышалось в ней свежо и легко.

Услышал Иван-дурак, как звонкий детский голосок напевал песенку о том, что что если долго идти, то можно попасть в Африку, где обезьяны, кашалоты и зелёные попугаи. «Мне бы хотя бы домой попасть. Какая там Африка…», — задумчиво пробурчал себе под нос Иван-дурак. Что-то он и впрямь разгулялся, к тому же ещё наверняка заблудился. Отец там гневается теперь. Что ему говорить? Что ноги во сне сами его понесли посреди ночи? Братья будут лунатиком обзывать.

Неожиданно на поляне, по которой шёл Иван-дурак показалась девочка. Лет семь ей было на вид: золотистые густые волосы выбивались из-под её красной беретки. В руках девочка держала корзинку, наполненную пирожками.

— Надо же, Красная Шапочка, — удивился Иван-дурак.

Красная Шапочка с не меньшим удивлением и беспечной улыбкой посмотрела на него.

— Ты знаешь, как меня зовут? — спросила она.

— Я много чего знаю, — ответил Иван и заглянул с любопытством в корзинку. — Какие пирожки у тебя румяные…

А у самого в животе заурчало, и слюна потекла. Вроде недавно ел на пиру, а пока в тумане побродил, будто вечность прошла.

— Мама пекла! — с гордостью ответила Красная Шапочка, доставая один пирожок из корзинки: — Угощайся!

Иван-дурак схватил пирожок, куснул его и глаза от удовольствия закатил.

— До чего вкусно! Всю жизнь такие бы уплетал, не вставая с печи! — воскликнул он. И как обычно — с набитым ртом.

— Ладно, мне пора идти, а то бабушка уже заждалась, — сказала Красная Шапочка и, напевая свою песенку, побрела по тропинке в глубь леса.

— А-а-а! И зелёный попугай! — донеслось до ушей Ивана-дурака.

— Могла бы на обратном пути сменить репертуар. А то сама как попугай, — пробормотал Иван-дурак, дожёвывая пирожок.

Затем как выпучил глаза.

— Вот я дурак! — закричал самому себе Иван. Чуть не поперхнулся. — Забыл сказать, чтобы к бабушке не ходила. Ведь это же не бабушка, а волк! И что же теперь делать? Спасать надо Шапочку!

Последний кусок пирожка осел у него в горле комом. На его счастье послышались чьи-то мужские голоса, затем из леса вышли четыре дровосека. На плечах — топоры. Сами смеются.

— Эй, ребята! Помощь нужна! — закричал им Иван-дурак.

— Какая помощь? — спросили хором дровосеки.

— Где — то в этих краях старушка живёт. У неё есть внучка Красная Шапочка…

— А — а–а, девочка с пирожками? Очень вкусные пирожки, заказывали, — улыбнулся один из дровосеков, самый низенький.

— Особенно с повидлом, — отозвался второй дровосек, у которого один глаз маленько косил.

— Нет, с мясом. Я мясо люблю, — начал вторить им третий дровосек, лопоухий.

— Ничего подобного! — топнул ногой самый тощий, у которого штаны чуть не сваливались. — С картошкой. Без картошки никуда.

Разозлился Иван-дурак, слушая бестолковый разговор, и накричал на дровосеков.

— Какое ещё повидло, мясо и картошка? Бабушка в опасности! И Шапочка тоже!

Замолчали дровосеки и уставились на Ивана. И опять хором:

— Что стряслось?

— Там волк голодный бабулю сожрать хочет! — ответил Иван-дурак. — А может уже переваривает её. Торопитесь!

Дровосеки переглянулись между собой.

— Волк-людоед в наших краях? Это что — то новенькое, — подивился низкий.

— Ладно, сейчас разведаем обстановку. Волка найдём и порубим на куски, — произнёс лопоухий и демонстративно рассёк топором воздух.

— В какую сторону идти? — поинтересовался у Ивана-дурака тощий.

Тот указал в сторону чащобы, куда ушла Красная Шапочка. Распрощались дровосеки с Иваном-дураком и двинулись спасать старушку.