I. Учение о познавании и его положение в науке. Оно естественно следует за учением о познающем и необходимо должно предшествовать учению о познаваемом. Распадение его на учение об исследовании и на учение об изыскании. Определение первого и второго. – II. Два объекта исследования – сознаваемое и совершаемое. Причина безуспешности производившихся до сих пор исследований. Три основные начала всеобщего исследования. – III. Критериум способа как общий для всего сознаваемого; его преимущества перед обычными критериями мнений и знаний. Критериум соответствия как общий для всего совершаемого. Необходимость при нем частных критериумов для отдельных областей жизни. Общее правило для нахождения этих частных критериумов. Объяснение приложения этого правила на примере образования. – IV. Необходимость для исследования теории целей и средств и теории причинной связи в мире человеческом.

I. Учение о познавании есть учение о деятельности разума, в которой выражается и раскрывается его природа; или, что то же, учение о процессах, происходящих в нем, которые оканчиваются появлением среднего и связующего между разумом и существующим вне его – разумением существующего, или истиною.

Оно является связью между учением о познающем и учением о познаваемом и составляет переход от одного к другому. Оно должно следовать за учением первым, потому, что только поняв разум, можно правильно и глубоко понять совершающееся в нем; и должно предшествовать учению о познаваемом, потому что, только научившись познавать, можно достигнуть самого познания.

Так как ранее, чем приступить сознательно к установлению правильного мировоззрения, человек уже обладает многими бессознательно усвоенными взглядами, мнениями, верованиями; то и приобретению новых истинных понятий должно предшествовать испытание понятий уже приобретенных, чтобы или удержать их – проверив, или отвергнуть – если обнаружится их ложность. Это предварительное испытание есть как бы подготовление – разума к чисто творческой деятельности и сознания – к восприятию чистой истины.

Отсюда естественно и необходимо является распадение учения о познавании на следующие две формы, вторичные в нем: на Учение об исследовании и на Учение об изыскании. Под исследованием я разумею вторичное проверяющее познание чего-либо, уже ранее узнанного; под изысканием – первичное познание чего-либо неизвестного.

Эти две формы познавания, различаясь по задачам своим, различаются и по сферам, в которых вращаются они. Так как цель исследования – изменить исследуемое через открытие и уничтожение недостатков в нем, то ясно, что ему подлежит исключительно творчество человека как единственно могущее быть усовершенствованным; а изысканию – по преимуществу творчество природы, которое может только познаваться человеком, но не исправляться им.

II. Исследовать же можно, во-первых, познанное – истинно ли оно, и, во-вторых, совершенное – хорошо ли оно. Поэтому и само учение об исследовании распадается на следующие две формы, третичные в учении о познавании: на всеобщее исследование человеческих мнений и на всеобщее исследование человеческих дел. Первое изучает сознаваемое, еще не перешедшее в жизнь; второе изучает жизнь, в которую обратилось некогда сознаваемое; так как в основе всего совершенного и совершаемого лежит правильное или ложное, ясное или смутное признание чего-либо истинным. Эти два учения обнимают собою всю область произвольной деятельности человека, могущей подлежать улучшающему изменению.

По-видимому, выполнить эти две задачи невозможно по неопределенной бесчисленности объектов изучения и по отсутствию общих и бесспорных начал, могущих послужить исходным основанием этого всеобщего исследования. И история как будто подтверждает эти сомнения. Ив самом деле, не бесконечны ли в ней оспаривания и защиты существующего в сознании и в жизни и не бесплодны ли они до настоящего времени, когда, по-видимому, ничего не осталось бесспорным? Пусть многое обличено и отвергнуто в ней, но можно ли успокоиться, что отвергнутое уже никогда не встанет, и не свидетельствует ли все, что на месте одного уничтоженного зла или заблуждения тотчас появляется другое, часто худшее и грубейшее? Где возможность избавиться от этого вечно возникающего зла и заблуждения, где средство предвидеть его и подготовиться к нему? И не породила ли критика более зла, чем добра; и более заблуждения, чем истины – разделив непримиримою враждою людей и вызвав к жизни все ослепляющие страсти? Так что не лучше ли перетерпеть неуничтожимое зло и заблуждение, чтобы в борьбе с ним не впасть в худшее?

Но не трудно при внимательном наблюдении заметить, что причина неуспешности производившихся исследований лежит не в том, против чего направлены были они, но в том, как они были направлены; не в уничтожимости самого зла и самых заблуждений, но в неспособности уничтожить их теми средствами, с помощью которых боролись против них. Совершаясь вне руководящего плана, эти исследования никогда не могли дать полного и законченного изучения своих объектов; направляемые против отдельных воззрений и фактов, они уничтожали только отпрыски зла и заблуждений, но не корни их, из которых и вырастало потом на место истребленного другое, с ним однородное по сущности, хотя по внешним признакам и отличное от него. Наконец, вследствие отсутствия одного определенного основания для всех отдельных исследований одни и те же факты и мнения по необходимости рассматривались с различных точек зрения и исследовались различными способами, что, естественно, порождало много гнева и мало истины.

Как и всегда, самое зло должно научить здесь, как бороться против него; из рассмотрения его природы можно извлечь способы уничтожить его. Эти способы, эти общие начала, которые должны лечь в основу всего исследования, суть следующие:

1. Исследование должно быть направлено не против частных заблуждений и не против частного зла, становящегося в данный момент нестерпимым – как это всегда бывало; но, временно оставляя в стороне все нестерпимое, оно должно вестись в систематическом порядке и должно быть доведено до конца. Для этого предварительно должен быть составлен общий обзор всего, подлежащего исследованию, и оно должно быть приведено в систему через соответствующую классификацию. Только веденное в этом порядке исследование может не оставить чего-либо не изученным.

2. Систематически подвигаясь, исследование должно быть направляемо не на отдельные воззрения, возникшие в сознании, и не на отдельные факты, сложившиеся в истории и в жизни, но на те общие начала, на которых покоятся обширные группы воззрений и фактов; не на то, что дурно, но на то, из чего исходит дурное; не на самые заблуждения и зло, но на источники заблуждения и зла. Веденное таким образом исследование, во-первых, может быть выполнено до конца, потому что начал этих уже определенное и ограниченное количество, и утверждение или отрицание каждого из них или укрепляет, или уничтожает множество общих по происхождению мнений и фактов; а во-вторых, уничтожая ложные начала, оно уничтожает самую возможность возникновения в будущем чего-либо однородного с исчезнувшим.

3. Оно должно совершаться через приложение к исследуемому некоторых критериумов, и в открытии их – первая и основная задача всего исследования. Эти критериумы должны обладать общностью настолько великою, чтобы все исследуемое могло обняться ими и вне их невозможны были бы никакие другие критериумы и с ними – другие способы исследования и другие точки воззрения на исследуемое; далее – истинностью настолько очевидною, что она не допускала бы ни сомнения, ни возражения; и наконец, простотою столь ясною, что при ней невозможно было бы их непонимание или ошибка в их приложении.

III. Этих общих критериумов, сводящих всякое отдельное исследование к процессу применения общего правила к единичному случаю, два: для исследования человеческих мнений или всего сознаваемого – критериум способа и для исследования человеческих дел или всего совершаемого – критериум соответствия. Под критериумом способа я разумею всеобщий критериум сознаваемого человеком, заключающийся в положении, что из сознаваемого истинно то, что явилось как результат правильного изыскания, и сомнительно или ложно все, что произошло другим способом; и в вытекающем из этого положения указании, что исследование всякого отдельного мнения должно состоять не в изучении его самого, но того способа, которым оно было образовано, в сравнении этого способа с общими способами, устанавливаемыми в учении об изыскании, и в признании мнения истинным, если эти способы совпадают, ложным, если они разнятся, сомнительным, если способ образования неизвестен и не может быть подвергнут исследованию.

Этот критериум заключает в себе все достоинства, на которые было указано ранее как на необходимые:

1. Он обнимает собою все мнения и исчерпывает всю область сознания, так как всякое мнение возникает как-нибудь и все, появляющееся в сознании, появляется через какой-нибудь процесс или способ.

2. Он несомненен, потому что возникающее в сознании, будучи всецело произведением познавательного процесса, исключительно обусловлено в своем достоинстве его правильностью.

3. Он прост, потому что весь процесс исследования – при обыкновенных условиях не кончающийся иногда и вековыми спорами – сводит к простому открытию способа, которым исследуемое было образовано. Таким образом, все защиты или оспаривания, основанные на вреде или пользе сомнительного, на его новизне или давности, на авторитетности или неавторитетности, обычности или странности, всеобщем признании или всеобщей отчужденности, привлекательности или антипатичности, очевидности для всех или неочевидности, на совпадении с некоторыми фактами или противоречии с ними, на сходстве с некоторыми умозрениями или различии от них, на способности что-либо хорошо объяснять или неспособности к этому и т. д., и т. д., и т. д., все эти оспаривания и защиты, состоящие, в последнем анализе, из сопоставлений сомнительного с чем-либо обыкновенно так же сомнительным или из рассмотрения его свойств, – падают, как не основанные ни на природе познания, ни на природе исследования.

Заметим, что все эти ложные способы исследования, столь употребительные в науке, в литературе и в жизни, не будучи в состоянии привести к чему-либо положительному (по своей неопределенности и неясности), таковы по своей сущности, что необходимо разрешают один спор в бесчисленное множество других споров. И в самом деле, когда исследование основывается на рассмотрении самых мнений исследуемых и свойств их, то оно делает орудием своим скрытые чувства симпатии или антипатии к мнению; а чувства эти столь же различны у людей, как различны сами люди, и по самой природе своей не допускают ни опровержения, ни доказательства, потому что выходят из пределов разума и относятся к области чувствований, о которых нельзя утверждать ни того, что они истинны, ни того, что они ложны. А когда оно основывается на сопоставлении исследуемого с чем-либо, то эти предметы, с которыми сопоставляется оно, делаются в свою очередь предметом исследования как нечто также сомнительное и т. д. Это производит то известное явление, что спорящие стороны обыкновенно удаляются от предмета спора. Здесь начало удаляющее и есть именно ложные способы исследования, вводящие как орудие доказательства новые предметы в спор, для исследования которых в свою очередь вводятся еще другие предметы, и т. д. до бесконечности. Все исследования первого рода, как недопускающие доказательства, не приводят ни к чему; и как основанные на чувстве – производят раздражение, когда касаются незначительного, и вражду – когда касаются важного. Исследования же второго рода уводят исследующих в бесконечность неисследимых единичных предметов и явлений и, достаточно утомив спорящих и также ни к чему не приведя, оставляются. Ничего подобного не может произойти при введении критериума способа: здесь защищающая сторона или в состоянии изложить способ, каким возникло исследуемое мнение, или не в состоянии; в первом случае происходит простое сопоставление изложенного с излагаемым в науке об нахождении истины, ясным и несомненным, для всех сторон одинаковым; во втором – защищаемое мнение признается ни на чем не основанным и перестает быть истиной. В обоих случаях спор или разрешается, или прекращается быстро.

Под критериумом соответствия я разумею всеобщий критериум совершаемого человеком, заключающийся в положении, что все совершаемое должно быть совершаемо для чего-нибудь и в вытекающем отсюда указании, что для исследования каждого отдельного поступка человека или факта жизни необходимо найти цель, ради которой он совершается или существует, и исследовать – соответствует ли это совершаемое или существующее этой цели, т. е. находятся ли они в причинной связи между собою.

Этот критериум также содержит в себе все условия, необходимость которых была ранее указана:

1. Это есть критериум всеобщий для совершаемого, потому что ничто из последнего не делается бессознательно, а сущность сознательности в области действия и заключается в целесообразности. Здесь следует только заметить, что в некоторых сферах человеческого творчества цель совершаемого совпадает с причиною: совершается нечто, чтобы выразить что-либо, или потому, что нечто требует своего выражения (напр., поется с целью выразить некоторое чувство или потому, что некоторое чувство требует своего выражения).

Вне этого критериума не может быть никаких других, или, что то же, он обнимает собою, как общее обнимает свои частные проявления, все критериумы существующие или могущие быть придуманными. И в самом деле, какой бы критериум мы ни взяли или ни придумали – нравственное, прекрасное, полезное, справедливое, – всегда он будет состоять в определении стремления к этому как к цели, т. е. всегда будет критериумом соответствия в его единичном проявлении.

2. Это есть критериум несомненный и неоспоримый; потому что ясно, что совершающееся для чего-нибудь заимствует свое достоинство от того, достигает ли оно того, для чего совершается.

3. Это есть критериум простой для совершаемого и возможно менее сложный для существующего.

Из самой сущности критериума соответствия вытекает, что при исследовании отдельных сфер человеческой деятельности и отдельных областей его жизни необходимо построение отдельных критериумов, приложимых к этим отдельным областям исследуемого (этого свойства нет в критериуме способа). Эти критериумы будут частным выражением общего критериума соответствия, как и самое исследуемое будет частным проявлением совершаемого.

Вот общее правило для нахождения этих критериумов и для исследования с помощью их: исследуемое частное подвергается определению, выражающему постоянное понятие того, чего временное проявление составляет это исследуемое; затем из этого определения выводится определение цели постоянного через подставление вместо имени его – имени цели, и через изменение логического сказуемого первого определения из формы существительной в форму глагольную. Полученное определение цели разлагается на свои слагающие понятия, которые выражаются в ряде определений; затем существующее исследуемое разлагается на свои слагающие явления и факты, выражающиеся так же в ряде предложений, не определяющих, но формулирующих подлежащее исследованию; полученные члены двух рядов сравниваются, и если они тожественны, то, значит, исследуемое соответствует своему назначению, если разнятся – не соответствует ему и должно быть изменено по указаниям членов первого ряда разложения. Объясним приложение этого правила на следующем примере. Пусть, напр., требуется произвести исследование образования в данной стране в данное время. Исходным основанием его будет определение образования вообще как жизненного и исторического явления, без отношения его к данному времени и месту. Выражая собою самую сущность образующего процесса, это определение сложится в следующую форму: «Образование есть усовершенствование духовной природы человека и подготовление к жизни людей, способных понимать ее и правильно относиться к ней». Оно правильно, потому что сущность образования действительно состоит в том, чтобы изменять улучшая, чтобы преобразовывать что-либо в высшие и лучшие формы. На некоторых ступенях исторического и общественного развития становятся недостаточны способности и силы человека в их естественном состоянии и естественном развитии, и отсюда является стремление искусственно увеличить их и искусственно продолжить далее их развитие. Орудием этого улучшения являются системы образования, которые все, как бы они ни видоизменялись, бессознательно или сознательно, правильно или нет, преследуют эту цель и вытекают из этой причины. Получив определение образования, выводим из него, по указанному правилу, определение его цели: «Цель образования есть усовершенствовать духовную природу человека и подготовить к жизни людей, способных понимать ее и правильно относиться к ней». Разлагаем далее, по правилу, это определение на слагающие понятия и даем их определения: 1) «цель» есть нечто существующее для себя и для чего существует нечто другое, в самом себе не имеющее значения; 2) «усовершенствование» есть улучшение природы и свойств совершенствуемого сообразно с их естественным назначением; 3) «духовная природа» есть совокупность естественных психических способностей человека – разума с его свойствами: обширностью, глубиною и правильностью, чувства с его свойствами: живостью, чистотою и силою; и наконец, воли как способности сохранять свой внутренний мир от неправильных влияний внешнего мира и преобразовывать этот последний сообразно с первым и т. д. (анализ должен быть доведен до последних элементов); 4) «способность понимать жизнь» есть способность воспринимать в себя все формы человеческого творчества, из которых слагается жизнь, разумея одни из них и чувствуя другие; 5) «правильно относиться к жизни» – значит уметь оценивать эти воспринимаемые формы сообразно с идеалом лучшего и улучшать их в твердом стремлении к этому идеалу. Когда этот анализ доведен до конца и выражен в ряде истинных определений, переходим к анализу сложившегося существующего и разлагаем его в ряд точно соответствующих действительности предложений. Эти предложения должны выразить всю совокупность отдельных, неразложимых далее, образующих процессов, из которых слагается исследуемое образование; и совокупность всех изменений в природе человека, какие производятся этими процессами. Когда получатся таким образом эти два ряда, простое сравнение их определит достоинство исследуемого.

IV. В учении об исследовании как в первой форме познавания должна быть дана полная, подробно и отчетливо разработанная, теория умственных процессов и приемов изучения, с помощью которых определяются достоинства вещей и мнений. Воспользоваться же этою теорией и произвести самое исследование обеих областей, сознаваемого и совершаемого, возможно, только опираясь еще на два учения – на учение о целях и средствах и на учение о причинном сцеплении между явлениями человеческой жизни. Оба этих учения относятся к другой области науки и будут рассмотрены ниже. С помощью их возможно будет определить достоинство и самых целей, ставимых в жизни, через определение их соответствия или несоответствия с некоторою высшею и общею целью всего совершаемого человеком; и достоинство употребляемых им средств через определение в них присутствия или отсутствия причинной связи с целями (соответствия или несоответствия целям своим).