В ту ночь, когда бежавшие из резервации дакота переправились через Миссури, Токей Ито остался на южном берегу реки. Встретить врага он решил в месте, издалека видном отовсюду: оно располагалось над бухтой, где так долго стояли лагерем женщины и дети, на вершине в начале череды холмов, которая на юго-западе выходила в прерию. Там его могли видеть враги, но и он тоже мог наблюдать оттуда за врагами, находящимися в открытой местности, и подмечать любые их перемещения. Наверху избранного им холма, на самой макушке, обозначилась плоская впадина, словно какой-то великан большим пальцем продавил ему череп. Эта впадина была глинистая, влажная, и трава в ней не росла. Вождь очень хорошо знал эту яму. До переправы он приказал углубить ее еще. Края ее заросли цветами и густыми травами; с запада ее защищал древесный ствол, на котором осталось немного листвы: воины Медвежьего племени принесли его сюда с берега реки и положили здесь в качестве укрытия.

Луна взошла незадолго до полуночи, и сейчас ее диск стоял на небе, достигнув трех четвертей. Между светом и тенью пролегла отчетливая граница. Весь западный склон цепи холмов и спускающиеся к северу береговые откосы речной долины и бухты окутывала глубокая тьма. Наоборот, на другой стороне большой долины на удаляющихся индейских беглецов падал мягкий свет луны. Токей Ито мог наблюдать за каждым их движением, пока они совсем не скрылись из глаз.

Вождь отвязал свою трубку, набил и зажег. По его подсчетам, до поединка у него еще оставалось достаточно времени, чтобы покурить. Если следовать исчислению времени, принятому у бледнолицых, относивших начало любого дня к середине ночи, то как раз начинался шестой день, когда он условился сразиться с Фредом Кларком. Его противник, услышав слова Токей Ито, видимо, подумал, что тот следует исчислению времени, бытующему у индейцев прерии, для которых день начинается с рассветом; но эту ошибку можно было оставить на его совести. Ему не стоило сетовать, что дакота, уговариваясь с вачичун, и считал как вачичун. С первого часа дня Токей Ито остался у холма один. Он сдержал слово.

По-видимому, Фред Кларк и его люди тоже сдержали слово, ведь от этого они только выигрывали. Никто не попытался напасть на индейскую колонну. Со своего наблюдательного пункта Токей Ито заметил лишь, как несколько разведчиков бесшумно сбежали вниз в долину. Некоторые из них переплыли через реку; в воде, сверкавшей в лунном свете, его зоркий глаз различал любое их движение. Вероятно, этим разведчикам было поручено проследить за уходящими дакота и убедиться, что ни один из них не повернет назад. Еще нескольких бледнолицых Токей Ито заметил на поросших травой возвышенностях в главной долине внизу; казалось, будто они намеренно привлекают к себе внимание вождя и не спешат нагнуться. Тем самым они давали ему понять, что с этой стороны путь тоже отрезан.

Токей Ито «угостился» дымом своей трубки.

Тут с юга к холму шагом подъехала длинная шеренга всадников. На некотором расстоянии от холма, вершину которого занимал Токей Ито, она разделилась. Фланги справа и слева отделились и образовали восточнее и западнее вытянутой возвышенности две рассредоточенные шеренги, выстроившиеся до высокого берега речной долины.

Сам Фред Кларк еще не показывался. Может быть, он хотел начать поединок только с восходом, когда дневной свет будет давать его превосходящим силам еще больше преимуществ. Токей Ито решил не следить за приготовлениями врагов. Если Красный Лис не явится до конца ночи, то он выманит его из укрытия, совершив притворную попытку к бегству.

Из южной шеренги выехали и поскакали к холму пятеро всадников. Они скакали галопом, один за другим, их тени летели за ними, а стук копыт глухо отдавался от поросшей травой земли. Передний всадник обходил своих товарищей на два лошадиных корпуса. Даже зоркий, привыкший к ночным наблюдениям глаз Токей Ито еще не мог различить детали его облика. Однако вождь понял, кто перед ним.

Дакота выбил трубку и подвесил ее на кожаном шнуре.

Красный Лис явился на поединок.

Вместе со своими спутниками он, казалось, устремился к южной оконечности холма, удаленной от Токей Ито. Доскакав до подножия холма, Красный Лис и его люди исчезли из поля зрения вождя. Однако Токей Ито не сводил глаз с той «черты», у которой враг непременно должен был появиться, взбираясь на возвышенность.

Ничто не вынуждало Красного Лиса вступить в опасный поединок. Принять такое решение он мог, только поддавшись ненависти, той самой ненависти, которой горели глаза врага Токей Ито при их последней встрече, ненависти преступника. Суды бледнолицых Красному Лису ничем не угрожали. Сейчас он хотел уничтожить единственного, кто мог наказать его за его злодеяния и преисполнился решимости обрушить на него возмездие, и это был Токей Ито, сын Маттотаупы.

Красный Лис верхом въехал на холм. Из-за гребня холма одновременно показалась тулья его шляпы и уши лошади; его могучая, широкоплечая фигура дюйм за дюймом выдвигалась из-за края почвенной складки. Вождю показалось, что его враг правой рукой поднимает хлыст и бьет лошадь. Норовистая кобыла испуганно рванулась вперед и галопом перенесла его через гребень холма. Всадник снова опустил хлыст и ослабил поводья, чтобы вскинуть ружье к щеке. Он подался назад, воздев ствол к небу. Выстрел огласил ночную тишину. Так враг поприветствовал его.

У дакота не было с собой ружья, ведь все его патроны извели в те часы, когда он переправлял через реку лодку с Медвежьими Братьями.

Первое, что могло решить его судьбу в грядущем поединке, – удастся ли ему заманить врага в пределы досягаемости какого-то его оружия, прежде чем он сам получит пулю, или нет. У вождя был с собой легендарный костяной лук и колчан с целым пучком стрел. Безупречно владея этим оружием, он, с его зоркими глазами и уверенными руками, даже при лунном свете мог наверняка попасть в цель на большом расстоянии. Но ружье Красного Лиса превосходило лук дальнобойностью. Позволяло ли оно также сделать более меткий выстрел? Дакота знал, на что способен его противник, еще по тем временам, когда служил скаутом под его началом, и не склонен был его недооценивать.

Перелетев через гребень холма, Красный Лис подъехал к Токей Ито. Не приближаясь на расстояние полета стрелы, он резко осадил кобылу агрессивным, бравирующим криком, который донесся и до индейца.

Дакота не отвечал ему.

Далеко позади, за спиной Красного Лиса, появились четверо всадников, которых он поначалу оставил у подножия холма. Теперь и они тоже въехали верхом на южную оконечность возвышенности, спешились, заставили коней лечь и спрятались под защитой их тел. Они заняли отрог хребта и могли простреливать раскинувшуюся вокруг прерию. Из всех пособников Красного Лиса именно они представляли для дакота наибольшую опасность.

Токей Ито стал ждать.

Фред Кларк вскинул ружье к щеке. Он нажал на курок; раздался выстрел, и Токей Ито услышал, как просвистела пуля. За ней последовала вторая, третья, четвертая и пятая. Ружье у Фреда Кларка было многозарядное. Он давал выстрелы один за другим и постепенно пристрелялся. Теперь пули пролетали, едва ли не задевая живую цель. Красный Лис был превосходным стрелком и во всей прерии имел репутацию человека, который почти всегда попадал, куда наметил. Своими криками сообщники подбадривали его и выражали презрение к индейцу. Красный Лис целился только в дакота. Убивать его коня он не собирался.

Вождь тем временем замер, не шевелясь. Человек и конь не двигались с места, являя собой настоящую мишень. Буланый опустил голову, словно бы пасясь. Токей Ито взял в руку круглый щит из семи слоев бизоньей кожи и, держа его наклонно, стал отражать этим щитом выпущенные с большого расстояния пули, так чтобы те соскальзывали. Это был непревзойденный прием индейского военного искусства, которым индейцы прерий очень гордились. Но Красный Лис его не знал и не мог понять, почему не попадает в противника. Неподвижный Токей Ито вселял в него страх. Редко кому приходилось стрелять во всадников, слывших среди суеверных охотников заколдованными, заговоренными от пуль.

Красный Лис продолжал стрелять, но прицеливался уже не так метко. Рука у него задрожала. Теперь пули не долетали до Токей Ито на пол-аршина. Дакота натянул поводья, и его жеребец с густой гривой стал на дыбы.

«Хи-йип-йип-йип-хи-йя!» – прорвался боевой клич дакота сквозь грохот выстрелов. Словно внезапно поднявшаяся буря, Буланый полетел вперед. Его безумный рывок за секунды уравнял их шансы, и теперь быстро принимать решения потребовалось уже врагу. Несколько мгновений Фред Кларк еще обстреливал мчащегося ему навстречу противника, прямо держась в седле, но потом ему пришлось считаться с тем, что дакота может попасть в него стрелой из лука. На глазах у Токей Ито Фред Кларк соскользнул вниз, спрятавшись за боком своей рыжей кобылы, и погнал ее вдоль темного западного склона. Красный Лис использовал лошадь как прикрытие, продолжая стрелять над седлом в своего противника.

Расстояние между ними сократилось в мгновение ока. Вождь перешел от стрел в колчане к боевому топору. Он тоже соскользнул вниз по боку своего мустанга и теперь висел почти у него под брюхом между несущимися в бешеной скачке ногами. Из этого положения он тоже мог бы натянуть лук и убить лошадь врага. Но тогда Красный Лис спрятался бы за ее телом и, под его защитой, принялся бы стрелять в Токей Ито из ружья. К хорошему стрелку, скрывшемуся за убитой лошадью, было не подступиться; в таком случае поединок грозил затянуться, и пособникам Красного Лиса, вероятно, захотелось бы вмешаться в драку. Поэтому Токей Ито задумал поступить иначе. Он решил спровоцировать врага, заставить напасть, отнять у него ружье и как можно быстрее завершить поединок. Однако осуществить такой план мог только отчаянный, безрассудный храбрец.

Едва приблизившись к Красному Лису на нужное расстояние, Токей Ито изо всех сил метнул топор над спиной коня. Это был не изготовленный бледнолицыми томагавк, а настоящий боевой топор, с деревянной рукоятью и каменным навершием. Вращаясь, пронеслось по воздуху его оружие. Откуда-то полетели щепки, и с громом выстрела слился треск сокрушаемого дерева.

Топор вонзился Красному Лису в приклад ружья. Токей Ито еще успел это заметить, но тут его мустанг упал наземь, и Токей Ито спасся, только в последнее мгновение спрыгнув, иначе Буланый придавил бы его.

Жеребец забился на земле; вероятно, в него попала пуля, и потому он не мог встать на ноги. Токей Ито распростерся на траве. Он осторожно покосился на врага, не зная, что тот сейчас сделает. Сильный удар топора не выбил Красного Лиса из седла; он по-прежнему висел сбоку на своей кобыле, а та сумела удержаться на ногах. Только ружье с разбитым прикладом валялось теперь на земле. Разразившись гнусным проклятием, Красный Лис не стал подбирать уже ни на что не годное оружие, а быстро помчался по темному западному склону на равнину. Потеряв свое дальнобойное огнестрельное оружие, теперь он стремился оказаться вне досягаемости стрел Токей Ито и доскакать до плоских лугов, где его кобыла сможет мчаться во всю прыть. Теперь все его преимущество заключалось в этой лошади; дакота утратил своего коня. Буланый жеребец еще раз попытался встать, но споткнулся и снова упал.

Тем временем Фред Кларк ускакал прочь. На лошади он держался как индеец. Еще осторожнее, чем прежде, спрятался он за боком своей кобылы. Только толстая кожаная подметка его кавалерийского сапога виднелась над лошадиной спиной. Токей Ито выпустил несколько обманных стрел, которые костяными наконечниками вонзились в подошву вражеского сапога. Тем самым он лишил бледнолицего возможности наблюдать за ним и высунуть из-за спины лошади голову, которая в противном случае стала бы отличной мишенью. Дакота на миг избавился от слежки. Воспользовавшись этим мгновением, он вскочил и бросился следом за скачущим прочь Красным Лисом – низко пригнувшись, мягкими, едва слышными прыжками, скрываемый спасительной тенью склона. Он почти догнал Красного Лиса, но тут его противник вырвался на равнину, где быстроногая лошадь стала для него немалым преимуществом.

Дакота совершенно точно знал, что на короткой дистанции может состязаться в беге с любым конем, несущим всадника. Он неизбежно должен был догнать врага. Одним-единственным отчаянным прыжком он перелетел последний участок склона и приземлился на равнину. Оказалось, что Красный Лис в этот миг заметил устремившегося за ним преследователя. В воздух взвилось его лассо. Широкая петля низринулась на молодого вождя. Токей Ито не отпрянул, не уклонился и не бросился на землю. Он не сделал ничего, что дало бы врагу новое преимущество. Петля опустилась вниз, и вождь прямо-таки прыгнул в нее. Сильной рукой он схватился за ремень немного за пределами петли, не давая ей затянуться до конца. Как обычно в таких случаях, враг рванул лассо на себя. Фред Кларк снова скользнул в седло и сосредоточил все свое внимание на лошади, которую хотя и приучили в свое время выдерживать бросок лассо, но уже давно не подвергали такому испытанию. Токей Ито упал, словно сбитый с ног.

Враг погнал лошадь галопом, с громким торжествующим воплем влача за собой на лассо мнимую жертву и надеясь прикончить ее, протащив по острым камням. При этом он опять повернулся спиной к индейцу, которого, как ему казалось, намертво охватил петлей. Тут дакота вскочил. Он стал на ноги, сорвал с себя петлю и большими прыжками понесся вслед за всадником, перетягивая на себя лассо. Противники стремительно вырвались из тени, окутывавшей холм, на свет, на залитую луной равнину. Красный Лис еще ничего не заподозрил, ведь лассо оставалось туго натянутым. Он бил свою кобылу, заставляя бежать все быстрее и быстрее. Однако спутники Красного Лиса заметили, что происходит. Они громко закричали. Вопя и взволнованно размахивая руками, пытались они предупредить Фреда Кларка, а некоторые принялись стрелять в дакота. Но его уже скрывала лошадь его врага, и пули не достигали цели.

В первое мгновение Красный Лис принял шум, поднимаемый его друзьями, за радостные победные клики, но потом недоверчиво обернулся.

Позади, в одном лошадином корпусе, он увидел индейца.

Он тотчас же умолк, а хлыст выпал у него из рук. Он выхватил револьвер, повернулся в седле и на вытянутой руке прицелился в дакота. Когда он нажал на курок, Токей Ито уже взвился в воздух, пуля едва задела его, почти не причинив вреда и не остановив. Словно волк, набрасывающийся на добычу, вождь одним прыжком вскочил на лошадь позади своего врага. Правой рукой он схватил противника за запястье, тот разжал пальцы и выпустил револьвер; левой рукой вождь занес кинжал.

Красный Лис хотел было свалиться с лошади и так сбросить со спины противника. Однако мгновенная заминка, когда он попытался вытащить ноги из стремян, лишила его надежды.

Клинок вонзился ему в спину. Его огромное тело покачнулось, голова в широкополой шляпе бессильно откинулась назад.

У Токей Ито не осталось времени насладиться победой, ибо со всех сторон его окружали враги. Чтобы обмануть охотников за скальпами, он обхватил мертвого врага руками, словно до сих пор борется с ним. На вставшей на дыбы кобыле мимо мертвого врага, не упавшего с седла, индеец протиснулся вперед, к лошадиной шее; он спустил обе ноги с одной стороны и свесился поперек лошадиной спины, притворяясь убитым или тяжело раненным. Левой рукой он схватился за свисающие поводья, чтобы подчинить себе охваченную страхом лошадь. Правой вцепился в обмякшего врага, ноги которого еще не выскользнули из стремян, и стал удерживать его в седле. С некоторого расстояния в лунном свете могло показаться, что это не Токей Ито победил Красного Лиса, а, наоборот, Красный Лис, пускай и раненый, сразил Токей Ито. Когда прерия и холм огласились радостными криками, дакота понял, что его обманный маневр удался.

Всадники, стоявшие в заградительной цепи на западе, стали покидать свой пост и, словно исходящие из одной точки лучи, стремительно понеслись к мнимому победителю Красному Лису. Однако теперь в распоряжении Токей Ито, оседлавшего рыжую кобылу, снова была лошадь, которая значительно превосходила всех остальных. Он также пронаблюдал за тем, как всадники замедлили бег, сдерживая коней, и явно принялись дожидаться, когда же их шатающийся в седле, полуобмякший предводитель даст им какой-то знак. Тем временем рыжая кобыла с двойным бременем на спине снова взбежала вверх по склону. На гребне холма дакота заметил, как к нему бросаются двое солдат, потрясающих оружием и издающих ликующие вопли; это оказались двое дозорных, которых Красный Лис поставил на южной вершине, бородатый белый и индеец.

Не было сомнения, что они вот-вот неизбежно разгадают хитрость вождя. Первым навстречу ему кинулся индеец, привыкший быстро и неутомимо бегать. Внезапно он содрогнулся. В это мгновение Токей Ито узнал в нем Шонку.

Вождь по-прежнему находился в тени, на склоне. Он отпустил Красного Лиса и поводья, соскользнул с лошади, сорвал с плеча колчан и вытащил две стрелы. Мелодично прожужжала тетива, стрелы пролетели в полутьме лунной ночи. Оба врага вдруг замерли, взметнули руки в воздух и распростерлись на траве. Токей Ито бросился к ним и в мгновение ока завладел ружьями поверженных врагов и их патронташами. Потом он, не теряя времени, снова схватил под уздцы рыжую кобылу, которая уже испуганно поводила глазами, готовая обратиться в бегство. Он снова навьючил на нее тело Красного Лиса и провел ее к тому месту в нескольких шагах, где валялись на земле его боевой топор и ружье Красного Лиса с разбитым прикладом. Это оружие он тоже взял себе. Теперь он решил вернуться на ту вершину, где стоял в начале поединка. Внизу носились галопом вражеские всадники, но, когда они открыли огонь по победителю, которого наконец узнали, Токей Ито оставалось уже немного до спасительной впадины. Он свесился под брюхо кобылы. Пока пули свистели над холмом, его кобыла, невредимая, стремительно взлетела на вершину над бухтой.

Все это произошло удивительно быстро, и в этой поразительной стремительности и заключался секрет успеха. Токей Ито соскользнул с лошади и бросился в глинистую впадину. Он отчасти уговорил, а отчасти силой заставил кобылу тоже лечь. Он отвязал лассо, которое Красный Лис прикрепил к ее спине, и положил тело Красного Лиса на северном краю впадины. Потом дакота принялся вглядываться в толпу врагов, оставшихся внизу; лук и стрелы он держал наготове. Впрочем, печальный пример двоих погибших пока удерживал остальных от нападения. Стоило кому-нибудь из них дерзко вырваться вперед, чтобы верхом на быстроногом мустанге выстрелить в сторону холма, как он тут же разворачивал коня и спасался бегством, удаляясь на безопасное расстояние.

Вождь залег в глинистой впадине и снова стал наблюдать за окрестностями. Укрытие у него было надежное, а обзор оттуда даже в лунном свете открывался отменный. Для меткого стрелка он занял непревзойденную, благоприятную позицию. Главная ошибка врагов состояла в том, что они сами не сделали этого, пока Токей Ито сражался с Красным Лисом. Но все они были совершенно уверены в победе своего предводителя. Теперь им предстояло рискнуть – попробовать подобраться к индейцу на открытой местности. До тех пор пока они не решатся спешиться и все вместе подкрасться к нему, окружив его, ему почти ничто не грозило. В колчане его помещалась сотня стрел, да еще теперь он, добыв в бою, завладел ружьями и достаточным количеством патронов. У него была лошадь, которую при необходимости он мог забить, чтобы питаться ее мясом и пить ее кровь. К тому же он предусмотрительно заготовил два бурдюка с водой и провизию. В ближайшие ночные часы обещала светить луна. Токей Ито предположил, что охотники не скоро решатся совершить против него вылазку. Стрельбу они прекратили полностью. Индеец наблюдал, как они собираются в группы. Их предводители, Красный Лис и Шонка, уже погибли. Вероятно, они обсуждали, что предпринять в новых обстоятельствах.

Токей Ито особенно внимательно следил за склоном, который вел к бухте. Только с этой стороны враг мог рассчитывать на какое-то укрытие. На дне бухты скопились принесенные паводковой водой древесные стволы, а еще здесь росли ивы и другие кусты, за которыми можно было спрятаться. Обводя глазами опасный склон, Токей Ито заметил какое-то движение. Из ивовых зарослей выбрался охотник и пополз вперед по траве. Он поплатился за свою дерзость. Стрела индейца застала его врасплох, вонзившись ему в затылок. Не издав ни единого звука, он растянулся на земле.

Теперь дакота выиграл время и, насколько возможно, рационально обустроился на вершине. Он тщательно проверил добытые в бою ружья и пересчитал пули и патроны, а потом разложил все рядом, чтобы, в случае необходимости, потерять как можно меньше времени при стрельбе. Вокруг царила тишина, из бухты пока тоже никто более не решался к нему подобраться. Только из большой долины доносился равномерный шум воды.

Луна совершила часть пути по небу и теперь взирала на землю с юго-запада. Над головой воздвигся сияющий звездный купол. Веял тихий ветер, унося смрад разложения и влажные испарения, поднимавшиеся от пойменных берегов. Со своего холма Токей Ито мог заглянуть в самую глубь долины и различить блеск речной воды. На противоположном, северном берегу простиралась совершенно пустынная прерия. Индейская колонна и ушедшие вслед за ней разведчики давно исчезли вдали.

Индеец лежал во впадине, наблюдая за окрестностями. В ночной тишине из прерии донеслись индейские напевы. Токей Ито прислушался. Это была песня на языке дакота, монотонная, горделивая, бесконечная. Вождь узнал голос певицы. Мать Маттотаупы, Унчида, осталась на этом берегу реки и теперь пела для сына своего сына, выдерживающего осаду в кольце врагов. Токей Ито различил тень, отбрасываемую ее высокой фигурой. Никто из бледнолицых не мешал ей. Бледнолицые мужчины притворялись, будто уважают и высоко чтят женщин, и осуждают индейцев, обрекающих своих женщин на рабский труд. Хотя следствием кочевой охотничьей жизни действительно стал уклад, при котором мужчина странствовал в поисках добычи с луком и стрелами, а женщина выполняла домашнюю работу в вигваме, хотя женщины обязаны были сидеть в вигваме в стороне от очага и хранить молчание, дакота все же помнили, что и женщинам может быть присуща мудрость и смелость. Они всегда уважали стариков, не важно, мужчин или женщин. Токей Ито восхищался Унчидой, которая, не боясь врагов, пела песню о Токей Ито и племени дакота. Целую ночь стояла она, выпрямившись во весь рост, ничем не обнаружив усталости, и ее монотонный голос далеко разносился сквозь ночной мрак. Она вызывала невольное уважение даже у грубых пособников Красного Лиса.

Шли часы. Луна еще переместилась на небе, а звезды побледнели. Перед утренними сумерками наступил невыносимый холод. Мимо бесшумно проплыла в небе сова, неся в когтях пойманную добычу.

Токей Ито обыскал куртку убитого Красного Лиса и нашел в нагрудном кармане скальп Маттотаупы с черными, тронутыми сединой волосами. Он медленно погладил их пряди, держа на ладони, и спрятал у себя в одежде. Нож, которым был убит его отец, не широкий нож для скальпирования, а кинжал, он тоже оставил у себя. После этого вождь снова стал нести дозор, затаившись на вершине холма. Внизу, в стане врагов, все было тихо.

Звезды померкли, рассеялась и серая предутренняя дымка. Солнечный свет затопил все вокруг. Дакота стал греться в лучах утреннего солнца. Он заглянул вниз, в бухту, и заметил двоих дозорных, которые вновь подкрались к нему поближе. Они укрылись в зарослях очень тщательно. В том месте, где они затаились, Токей Ито смог разглядеть только носок бурого кожаного сапога, да и тот почти полностью сливался с мокрым деревом, из-за которого высовывался. Второго дозорного выдал ствол ружья, дуло которого выделялось в кустах ивняка. Индеец выдвинул ствол того ружья, что было под рукой, за край впадины.

Его выстрел взорвал утреннюю тишину. Из кустов взлетели испуганные птицы, спасаясь кто куда. Ствол ружья, в который попал Токей Ито, исчез из ивовых зарослей, а невидимый стрелок разразился громкой бранью. Его товарищ выстрелил вверх, пуля просвистела мимо. Пришел черед стрелять Токей Ито. Бурый сапог вздрогнул и попытался поглубже спрятаться под мокрым деревом. Дакота тотчас же, без промедления, выпустил вторую пулю. В ответ из укрытия в бухте раздался тихий стон и несколько выстрелов, но все пули пролетели мимо.

Даже эти двое охотников, нашедших лучший, по сравнению с прочими, заслон, явно проигрывали дакота. Даже за ними следить с вершины холма ему было легче, чем им за ним. Отныне оба они притихли. Днем они не могли покинуть свое укрытие, известное врагу, и не пасть при этом жертвой его пуль, и никто не отваживался подойти к ним поближе и помочь. Положение у них складывалось незавидное.

Вождь стал ждать. Наступил полдень. Его противникам явно не хотелось белым днем связываться со снайпером, занявшим лучшую позицию на всем участке. Но вождь осуществил свой план: он сумел задержать врагов. При этом Токей Ито не испытывал чувства личного торжества, но был доволен тем, что не дал белым охотникам за скальпами и индейским предателям с легкостью «прикончить краснокожего мерзавца».

Вождь повернулся к югу и стал наблюдать за бесконечной, сливающейся с небом прерией. Темную черту, которую провел по траве много дней тому назад индейский поезд, Токей Ито различал и сейчас. След этот тянулся из туманной дали, от Конского ручья, от Черных холмов и с берегов реки Желтых Камней до Мутной воды. Он тянулся из необозримых земель, издавна принадлежавших воинам дакота. Потом он уходил за реку и терялся где-то вдали. Токей Ито знал эту новую землю. Еще одна ночь, и еще один день, и еще одна ночь, а там выносливые лошади дотянут подпрыгивающие на ухабах волоки до границы и перейдут ее, и Медвежье племя будет ждать свобода широко раскинувшихся прерий и спасительного леса. Вождь стремился выдержать борьбу до того часа, отвлекая на себя внимание всех врагов. А потом он должен был от них ускользнуть.

Унчида пела о том, что он должен спастись. Он не должен умереть. Сыновья Большой Медведицы ждут своего вождя. Они нуждаются в нем. У Унчиды был с собой маленький кисет ягод и небольшой бурдюк воды. Этого ей хватило на несколько дней. Свою песню она пела без перерыва. Снизу, из бухты, снова донесся стон дозорного, которому обе пули Токей Ито попали в ногу. Дерево, служившее ему укрытием, зашевелилось. Токей Ито увидел, как охотник отбрасывает мокрые ветви, утратив самообладание от боли. Дакота прицелился и милосердно избавил его от боли навсегда.

Ближе к вечеру, когда гребень холма стали освещать косые солнечные лучи, вождь заметил, как пытается подняться его раненый мустанг. С трудом, после многих неудачных попыток, он все-таки, дрожа, встал на ноги и заковылял на вершину холма к своему хозяину.

Осаждающие не стали стрелять по коню. Вероятно, они увидели, что он едва идет, и поняли, что прицельным выстрелом только обеспечат его обладателю запас мяса.

Жеребец подошел к впадине. Он обнюхал кобылу, видимо, не стал возражать против ее присутствия и немного пощипал травы. Токей Ито открыл бурдюк и дал коню попить. Из прерии, с очень большого расстояния, прилетело несколько пуль и, не причинив ни ему, ни лошадям никакого вреда, вонзилось в поросшую травой землю. Токей Ито затянул бурдюк и ответил выстрелом на выстрелы. Враги тотчас же отступили. Вождь чуть улыбнулся насмешливо. Он представил себе, какую борьбу ведет сейчас в душе его противников страх с жаждой наживы и надеждой добыть вожделенный скальп. Вождь непрерывно, с напряженным вниманием наблюдал за окружившей его цепью охотников. Более в ней не было заметно никакого движения. В отличие от дакота, охотники, расположившиеся внизу, сражались не за свой народ, не за его свободу и будущее, а за награду, которую ни один из них не хотел уступить другому и за которую ни один из них не хотел рисковать жизнью. К тому же их шансы на успех возрастали только со временем, ведь дакота в конце концов должна была изнурить бессонница. Возможно, им придется ждать столько, что индейский поезд успеет дойти до свободных земель.

Токей Ито осторожно заглянул вниз, в бухту, и констатировал, что дозорный, лишившийся ружья, исчез. Охотник тайком ускользнул.

Солнце уже смягчилось и подобрело, словно мудрая старуха: лучи его, играя, перебегали по сочной, зеленой траве, а его блестящее золото стало отливать багрянцем.

Дакота снял с себя три орлиных пера. Он нарвал травы и с помощью повязки из змеиной кожи, стягивавшей его волосы, смастерил подобие травяной короны. Выстрел в голову в тот миг, когда ему нужно будет высунуться из-за края впадины, чтобы прицелиться, представлял для него самую большую опасность, и ему пришлось, насколько возможно, скрыть волосы и лоб. Заглянув вниз, он мог заметить, что большинство всадников спешились. Уже слишком стемнело, чтобы можно было различить тех, кто спрятался в траве или за отдельно стоящими кустами. Однако Токей Ито был уверен, что вовремя обнаружит их, как только они пошевелятся.

Нарушавший тишину волчий вой смолк. Хищники уже бесшумно кружили рядом, подкрадываясь к добыче. Однако они, вероятно, чуяли и людей, перед которыми испытывали страх и на которых нападали, только обезумев от голода.

Всю ночь мрак оглашала песнь Унчиды.

Наконец рассвело.

Токей Ито все это время бодрствовал, ни на миг не теряя бдительности. Его воспитали охотником и воином, и постоянное наблюдение за местностью и всем происходящим поблизости стало для него второй натурой; ему пришлось бы заставлять себя не следить за окрестностями. В годы отрочества он много бродил по пустынным прериям и лесам, как дикий зверь, либо сопровождая своего отца-изгнанника, либо один. С ружьем и мустангом в лесу и в прерии он мог успешно отразить натиск многих врагов. Весьма печалило его плачевное состояние Буланого.

Дакота хотелось, чтобы пустой день вынужденного безделья побыстрее кончился. Снова и снова во время этих невыносимо тянущихся часов его взгляд привлекал след индейского поезда, виднеющийся на юге. Там, где-то вдалеке, по-прежнему тек по песчаной, поросшей травой земле Конский ручей. На Белой реке его братья и сестры из племени дакота, безмолвные и измученные, томились под властью вачичун. Лишь горстка его соплеменников смогла вырваться из плена, чтобы начать новую жизнь. Вождь прикоснулся к седым волосам своего отца, которые спрятал у себя в поясе. Он должен был во что бы то ни стало спасти от вачичун этот скальп, он жаждал этого всем сердцем. Если Медвежье племя не замешкалось в пути, то, может быть, к этому времени уже пересекло границу.

Солнце снова стало клониться к западу, опустилось за горизонт, и над землей воцарилась тьма. Маленькие холмы и впадины, большую долину с ее поблескивающими водами окутал мрак. Наблюдая особенно внимательно в эти первые безлунные ночные часы за любыми перемещениями врагов, Токей Ито воспринимал свое ближайшее окружение почти бессознательно. Буланый казался ночью настоящим диким мустангом. Он понял, что его хозяин не спит, и не засыпал сам. Время от времени он набирал полный рот травы и разжевывал ее своими крупными зубами. Жеребец делал несколько шагов, а потом снова останавливался возле стреноженной кобылы.

На северном краю впадины по-прежнему лежало тело Красного Лиса.

Токей Ито с детства учили, что дух убитого врага даже за порогом смерти продолжает ненавидеть убийцу. В ночные часы женщинам, озаряемым пламенем костра, полагалось исполнять ритуальную пляску вокруг добытых в бою скальпов, дабы вызвать и умилостивить вражеских духов. Мальчик Харка видел этот танец, когда Медвежье племя принесло в свои вигвамы скальпы пауни. Бледнолицые либо смеялись над таким обычаем, либо приходили от него в ужас. Сын Топа убедился в этом. Он убил многих и видел много убитых; он смотрел на убитого врага не иначе, как на дерево, срубленное топором. Он брал себе скальпы поверженных врагов, – их духов никогда не заклинали, их духи никогда не нарушали его покой. Однако Красный Лис был для Токей Ито не просто одним из множества врагов. Этих двоих связывала долгая смертельная ненависть, и для Харки – Рогатого Камня – Токей Ито Красный Лис стал воплощением бесчеловечной власти вачичун, обманывавших, убивавших и изгонявших дакота с их земель. Индейцу казалось, что злоба Красного Лиса повсюду подстерегает его, туманом затаившись в травах, проплывая на крыльях ночи и тявкая койотом в долине. Власть вачичун все еще не давала Токей Ито воссоединиться с Медвежьим племенем.

Со дна бухты прогремел выстрел. Дакота ощутил сильный удар в голову, в глазах у него зарябило, а потом его объяла тьма. Собрав всю свою волю, он соскользнул немного ниже по склону впадины. Рука его нащупала ружье, и он нажал на курок, не отдавая себе отчета в том, куда стреляет: пусть только противники внизу не догадаются, что он хотя бы на минуту утратил способность сражаться. Иначе он погиб, и его скальп попадет в руки врагов.

Снизу тотчас же прозвучал ответный выстрел, но вторая пуля в него не попала. Раненый схватился за лубяные повязки; он машинально нашел место, где хранил их, и попытался наложить на голову. Рука его немедля окрасилась кровью, однако ему удалось обернуть голову лубом. Потом руки его бессильно упали, и он распростерся на земле. Снизу перестали стрелять. Может быть, они уже ползут по склону наверх? Токей Ито осознавал, что совершил ошибку. Вероятно, его ранили, когда в ярком лунном свете он неосторожно чуть-чуть высунул голову из своей ямы. Гром выстрела подсказал ему, где скрывается враг: в бухте, за верхней ивой. Он уже предполагал, что стрелок там, но на миг отвлекся.

Из бухты снова прогремел выстрел. Руки вождя автоматически, бессознательно, еще раз схватились за ружье. Это движение далось ему легче, и перед глазами у него засиял ровный неяркий свет, хотя очертания предметов в этом блеске еще слегка расплывались. Он нащупал приклад и курок и сумел выстрелить. Грохот над ухом и отдача ружья полностью привели его в чувство, и он снова стал различать мир вокруг. Он также осознал, что выстрелил наугад, потому что снизу долетел взрыв хохота. Вождь собрался с силами. Целясь мимо тела Красного Лиса, он выстрелил в третий раз. Теперь взрыва смеха не последовало.

Неожиданно он ощутил на спине что-то шершавое и влажное. Это Буланый облизывал своего хозяина.

– А, это ты. Отойди, не мешай, – тихо и мягко попенял он своему верному коню. Казалось, мустанг его понимает. Мимо кобылы он снова выбрался из впадины.

Вождь сильнее затянул лубяную повязку на голове. Рана оказалось легкой, пуля только задела его, и самая большая опасность – потерять в первый миг сознание – уже миновала.

Из прерии доносилась песня Унчиды:

Токей Ито показалось, что далеко на севере он различает тлеющую точку. Что-то смутно поблескивало на очень большом расстоянии от него. Может быть, это огонь? Может быть, это знак, что индейский поезд пересек спасительную границу и добрался до Лесистых гор? Тогда получалось, что мужчины и женщины дакота добрались до цели очень быстро. Вероятно, Четансапа, сын Солнечного Дождя, заставил их совершить марш-бросок, и правильно сделал.

Теперь Токей Ито тоже мог и обязан был спастись от врагов.

Но тут во мраке началось какое-то движение. Токей Ито припал ухом к земле, но ничего не различил. Однако его зоркие глаза, внимательно оглядев окрестности, заметили тень лошадей без всадников, которые группами удалялись от кольца осаждающих. Судя по тому, что кони эти двигались медленно, размеренным шагом, их кто-то уводил. Куда? Пока выяснить это было невозможно. Вскоре они исчезли во тьме. Их хозяева лежали, рассредоточившись широким кругом и затаившись в траве, и, казалось, постепенно стягивали кольцо осады.

Если лошадей увели, то, вероятно, у охотников появился план, осуществимый только в пешем строю. Пока издали, с вершины холма, нельзя было толком разобрать происходящее внизу. Что-то бесшумно прокралось по земле, словно это ползет сама земная поверхность, со всеми ее неровностями, впадинками и бугорками, поросшими травой. Потом что-то метнулось ближе и обрело более отчетливые очертания. Какая-то тень скользнула, приблизившись к Токей Ито, – неужели это качнулась травинка? Глубоко внизу, в бухте, пригнулась ивовая ветка, хотя стоял полный штиль. Буланый поднял голову и беспокойно заржал.

Они наступали. В этом не было никаких сомнений. Не успело стемнеть, как они стали подкрадываться, окружая его со всех сторон. Враги ползли отовсюду, копошились в бухте, на гребне холма и внизу, в прерии. Может быть, некоторым из подкрадывающихся к нему врагов придется расстаться с жизнью, но остальные смогут взобраться на холм, взять его укрытие приступом – и снять с дакота скальп. Они надеялись получить награду.

Токей Ито снял с рыжей кобылы треноги и взялся за лук и стрелы. Враги так тесно сжимали кольцо, что в бою ему вполне достанет лука. За минуту Токей Ито мог выпустить двадцать стрел.

Вождь принялся напряженно прислушиваться и приглядываться. До сих пор не прогремел ни один выстрел. Они хотели окружить его тесным кольцом и лишь затем обнаружить свое присутствие. Одни только тени скользили меж трав, но Токей Ито узнал врагов.

Снизу, из бухты, донесся пронзительный свист. Возможно, это был сигнал, призывавший охотников без промедления пойти на штурм. От земли отделились смутные фигуры. Осаждающие метнулись вперед и снова пригнулись. Раздались пистолетные выстрелы. Им вторил топот тяжелых кавалерийских сапог и легких индейских мокасин, глухо отдающийся по мягкой почве: это враги бросились вверх по склону, побежали по прерии и полезли на вытянутый гребень холма. То один, то другой чужеземный боевой клич оглашал тишину. Ночь ожила, и в ней проснулась смертельная опасность.

Токей Ито выпустил несколько стрел в тех, кто попытался подойти к нему через гребень холма. Он знал, что не сможет отразить нападение всех противников сразу, и с таким расчетом выстраивал свою тактику. Уже гремели первые револьверные выстрелы. Совсем скоро он окажется в поле обстрела. Токей Ито продолжал стрелять, но выпускал стрелы только с большими промежутками, чтобы этой мнимой заминкой не столько отпугнуть врагов, сколько вселить в них уверенность, что их победа близка.

Рыжую кобылу оцарапала вражеская пуля. Она испуганно взвилась и кинулась вниз по склону на восток. Увидев уносящуюся прочь лошадь, нападающие на миг пришли в замешательство. Возможно, они испугались, что дакота попробует спастись бегством. А что, если он повис, держась за летящую галопом кобылу? Токей Ито заметил, как одни вскочили и пробовали схватить убегающую кобылу или пытались набросить на нее лассо, другие принялись стрелять ей вслед. Поднялся крик и шум. Дакота понял, что сумел ненадолго отвлечь от себя внимание врагов. Он снова выстрелил, целясь в нападающих на гребне холма, и сразил одного из ближайших охотников. Однако грозные тени, окружавшие его, росли с каждой минутой и уже достигли вершины.

Его враги пришли за ним.

В последний миг Токей Ито удалось заползти за ствол дерева. Поскольку он не стрелял больше, его враги решили, что он сам ранен. Увидеть его ни один из нападающих не мог до тех пор, пока не добрался до впадины. Вождь лежал на земле, вытянувшись во весь рост, полускрытый древесным стволом, который защищал его спину. До него долетали вопли, с которыми все больше и больше врагов штурмовали последние метры холма. Он увидел, как исчезает Буланый. Видимо, жеребец ушел невредимым.

На край впадины уже упали первые тени. Он разглядел широкополые шляпы и длинные косы, густые окладисты бороды и узкие гладкие лица. Из широко отверстых ртов вырывались хриплые крики; в воздухе со свистом бесцельно проносились приклады, глухо ударяясь о землю; безостановочно грохотали и гремели ружейные и револьверные выстрелы.

Токей Ито стал нажимать на курок. Барабаны его револьверов завращались, из коротких стволов с громом вылетел огонь. Сраженные враги беспомощно скатились во впадину и замерли без движения.

Вождь прекратил стрельбу, отполз от дерева и втиснулся между убитыми. Он лег так, чтобы один из убитых индейцев почти закрывал его. Он сорвал с себя корону из травы и отбросил костяной лук, чтобы его нельзя было сразу же узнать.

Большинство охотников за скальпами уже смыкали кольцо, второй волной нахлынув на холм. На землю вновь упали тени живых, сливаясь плотной, без промежутков, пеленой.

Пока охотники в задних рядах еще кричали и вопили, передовые уже замолкли. Четверо или пятеро из них наклонились и принялись искать среди мертвых Токей Ито. Остальные с проклятиями захватывали бесхозное оружие. Передовые охотники, занявшись поисками врага и сбором добычи, отгоняли своих запоздавших спутников пинками и толчками.

Издалека донесся топот сбежавшей кобылы и ее преследователей. Буланый бесследно исчез.

– Пусть тот, кто взял его себе, скажет! – вдруг огласил темноту гневный крик. – Пусть мерзавец, который украл скальп, честно скажет!

– А ну, тихо! – приказал другой голос. – Все назад! А ну, прочь из ямы! Что вы тут толчетесь, как стадо! Двое ко мне, обыскать всех убитых!

Токей Ито различал только тень говорящего: это был высокий человек с маленькой головой и короткой бородкой. Токей Ито еще находился вне пределов его досягаемости, но на всякий случай спрятал подальше кинжал с рукояткой в виде птичьей головы, чтобы враги не сразу нашли оружие. Шарлемань мог вспомнить этот нож, ведь он видел его за поясом у вождя на переговорах с Красным Лисом. Токей Ито он знал еще по тем временам, когда тот юношей служил разведчиком у бледнолицых.

Теперь, когда командир приказал как положено обыскать убитых, дакота предположил, что события будут развиваться быстро и быстро же решится его судьба. Он не утратил самообладания и выбрал тактику, которая, с учетом поведения его врагов, обеспечит наибольшие шансы на успех.

Двое охотников низко нагнулись, и вождь узнал юнца Филиппа: тот нашел его лук и, высоко подняв, показывал всем. Тотчас же второму пришла в голову мысль: «Давай снимем в придачу какой-нибудь черный скальп! Тогда все сойдется!» Такая находчивость отличала Луи Канадца. По-видимому, он решил тотчас же осуществить свой план. Токей Ито почувствовал, как его схватили за волосы. Но Луи все-таки проявил человеколюбие, заботливо спросив на всякий случай:

– Ты уже совсем умер, мой краснокожий брат?

– Нет, – отвечал вождь, притворившись одним из индейских разведчиков, раненных при штурме холма. – Пусть мой брат Луи отпустит мои волосы, а не то я ударю его ножом. Токей Ито здесь больше нет. Он бежал!

– Sacré nom!..[16] – Шарлемань, слышавший этот разговор, потеребил бородку. – Sacré nom! Вдруг мы его и вправду еще не прикончили, он прокрадется по кустам вниз в бухту, засядет там в ивняке, увидит, как мы тут стоим наверху, и всех перестреляет, каналья!

Со склона бухты грянул выстрел. Шарлемань как подкошенный упал наземь. Он был мертв.

После выстрела, произведенного где-то совсем близко, на какое-то мгновение наступила тишина. Охотники за скальпами словно окаменели. Однако спустя минуту поднялся оглушительный шум. Охотники решили, что это выстрелил бежавший Токей Ито. Мигом бросились они вниз по склону, надеясь схватить стрелка. Судя по их крикам, они заметили какого-то спасающегося бегством индейца и стали его преследовать. Подобно стаду испуганных бизонов, обрушились они вниз со склона. Тихое журчание воды заглушили проклятия и крики. Некоторые прямо на бегу нагибались и подбирали оружие убитых товарищей. Другие спотыкались о своих спутников и падали, а то и перепрыгивали через них. Трещали ветки, кавалерийские сапоги поднимали брызги из луж на дне бухты. Толпа, собравшаяся было на вершине, уже рассеялась. Последние замешкавшиеся сбегали справа и слева по склонам в прерию, чтобы продвигаться вперед без помех. Чем дольше затягивалась охота, тем заметнее становилось, что одни бегают быстрее других. Преследуя врага, охотники за скальпами рассеялись по равнине, и наконец все пропали во мраке и в низко стелющемся по речной долине тумане.

Дакота остался наверху и с притихшей, опустевшей вершины принялся вслушиваться в замолкающий топот врагов. Возможно, стоило бы вместе с толпой собственных преследователей сбежать вниз по склону в долину и там скрыться у них из глаз. Но ноги у него теперь ослабели и держали не лучше, чем подвешенная бизонья кожа, а очертания вершины расплывались перед глазами. Повязка на голове у него сбилась набок, по щеке стекала кровь. Поэтому он остался на вершине, чтобы заново наложить лубяную полосу. Точно ли все его преследователи сбежали вниз? Все до единого? Все?

Все, кроме одного. Внезапно вождь различил совсем рядом, во мраке, какую-то тень. Он и сам не понял, выросла ли она словно из-под земли или бесшумно подкралась откуда-то сбоку. Вглядываясь в смутную тень, он ощутил, как все его чувства снова обострились, и принялся смотреть на нее уже внимательно, с удивлением и враждебностью. Незнакомец был высок и худ, молодой человек с непокрытой головой и с обнаженным торсом; в руке он держал ружье. Длинные волосы, прихваченные только ремешком на затылке, ниспадали ему на спину.

Казалось, он не обращает внимания на Токей Ито, а глядит вслед своим товарищам. Топот толпы, торопящейся сбежать в долину, сейчас почти стих; его заглушил равномерный шум реки. На глазах у вождя молодой воин повернул голову и посмотрел на него. Токей Ито безмолвно встретился с ним взглядом и стал ждать, как поведет себя его противник.

– Какие же они все глупцы, – начал молодой воин приятным, мелодичным голосом. – Я один узнал тебя и буду сражаться с тобой, дабы нашить твой скальп себе на пояс. Ты Токей Ито. Тебя выдал твой нож.

– Да, – столь же спокойно отвечал Токей Ито. – Напади на меня, попробуй. Но когда я одержу над тобой победу, тебе придется жениться на девушке из моего племени. У нас слишком мало мужчин.

– Ах вот как, – потрясенно произнес молодой воин. – Мое имя Шудегатша, я из племени понка, и я не хочу брать в жены ваших женщин. Я хочу добыть твой скальп, вождь!

– Что ж, возьми его, Шудегатша. Мой скальп прочно прирос к моей голове, тебе придется надрезать кожу и сорвать его.

– Да! – негодующе воскликнул юноша. – Так я и поступлю! Почему ты насмехаешься надо мной? Ты думаешь, лезвие моего томагавка затупилось?

– Нет, я так не думаю. Твой топор остр, а мысли умны. Сейчас ты добудешь скальп Токей Ито. Токей Ито ранен и, возможно, не сумеет сражаться в полную силу. Попробуй напасть. Когда снимешь с меня скальп, тебе одному дадут двести долларов и наградят поездкой в Вашингтон, ведь все твои бледнолицые и краснокожие товарищи убежали. Храбрость ты проявишь недаром, Шудегатша; тебе хорошо заплатят, сын племени понка, как некогда изменнику, убившему Понтиака.

Молодой воин презрительно присвистнул:

– Я не поеду в Вашингтон, Токей Ито, сын Маттотаупы, и мне не нужны двести долларов. Я не бледнолицый, наделавший долгов в Пушной компании и желающий оплатить капканы скальпами. Но я и не краснокожий, который пьет священную воду и потому нуждается в деньгах. Я хочу снять с Токей Ито скальп, чтобы мое имя прославляли у костров во всех индейских становищах. Твои предки убивали моих предков. Пока вы обладали властью и могуществом, дакота, вы преследовали нас, как волки оленей. Один дакота похитил мою сестру Монгшонгшу. Его зовут Четансапа, он один из твоих воинов.

– Мужчины понка вторглись в наши охотничьи угодья, и ты знаешь это, Шудегатша!

– Да, я это знаю. Никто не видел бизоньих стад в наших прериях вот уже много лет и зим, и наши женщины и дети голодали. Нам пришлось искать бизонов в ваших охотничьих угодьях.

– Ибо бледнолицые из своих многозарядных винтовок застрелили столько бизонов, что оставшихся не хватило ни нам, ни вам.

Понка на мгновение замолчал, а потом сказал:

– Ты хочешь оправдаться передо мной, возложив вину на бледнолицых, Токей Ито? Ты боишься со мной сражаться?

Токей Ито подошел к понка. У раненого вождя не осталось сил сбежать вниз в бухту, чтобы спастись. Но сейчас он вышел на бой. Ростом он на полголовы превосходил своего противника. Не успел понка произнести последнее слово, как на него обрушился кулак вождя. Юноша упал как подкошенный. Токей Ито опустился на колени и связал его. Убивать его он не стал.

Тем временем грохот ружейных выстрелов в долине совсем смолк. До вершины холма, заглушая шум воды, издалека донесся топот копыт. Если Токей Ито правильно определил, это скакал галопом вниз по течению большой кавалерийский отряд. Охотники за скальпами добежали до своих лошадей, которых накануне вечером спрятали в долине; теперь они вскочили в седло и поскакали прочь. Что или кого искали они вниз по течению? Неужели все еще того незнакомца, который в решающее мгновение открыл стрельбу и отвлек преследователей от Токей Ито?

Вождь поискал ружья, из которых стрелял ночью, револьверы и лук. Он больше ничего не нашел. Все оружие унесли с собой охотники.

Он лишился коня и огнестрельного оружия. У него остался один нож.

Из долины долетал влажный запах воды. Раненого мучила жажда. Вся вода из его бурдюков вытекла. Он выбрался из своей «бизоньей купальни» и сполз вниз, осторожно-осторожно, словно его еще мог подстерегать враг. Запах воды манил его все сильнее, он инстинктивно пополз быстрее. Добравшись до желанной влаги, он с жадностью, большими глотками, судорожно хватая ртом илистую, грязноватую воду, принялся пить. Между приступами боли его стало вновь одолевать головокружение. Рана терзала его сильнее, чем он готов был себе в этом признаться. Он пролез в ивовые заросли и распростерся возле лужи.

Из его укрытия открывался вид на весь холм, до самой вершины. Внизу в долине безостановочно шумела река.

Дакота отдавал себе отчет в том, что поблизости есть вода, что лежит он на влажной земле и что ощущает кожей дыхание прохладного ветра. Он попил еще раз и перестал бороться с усталостью. Глаза его закрылись, и он заснул под сенью ив.

Когда он пришел в себя, ему показалось, что он различает какое-то яркое сияние. Он увидел, что взошла луна, и по издавна укоренившейся привычке попытался оценить место, в котором лежал. Он расположился в тени, между кустами и принесенным паводком лесом: оказалось, что несколько часов тому назад он выбрал неплохое укрытие. И тут вождь постепенно осознал, что должен вновь всползти на холм, ведь на вершине лежал пленник!

Дакота выбрался из ивняка и пополз вверх по склону, по той его части, где раньше стояли лагерем женщины и дети, на вершину холма. Наконец он дотащился до «бизоньей купальни», которая два дня и три ночи служила ему убежищем. Связанный понка по-прежнему лежал на том же месте. Токей Ито посмотрел вдаль. Тихая и опустелая раскинулась перед ним земля. Вскоре здесь соберутся на пиршество стервятники и волки, и не останется ни следа от ночного боя. Токей Ито заметил рядом, в низине, ружье Красного Лиса с разбитым прикладом и поднял его. Он сможет заменить его ложу дома, в вигваме.

Вождь принялся и дальше обозревать окрестности. Далеко-далеко вверх по течению он заметил своего Буланого и рыжую кобылу; они мирно паслись рядом. Пал ли его соратник, который выстрелом из бухты прикончил Шарлеманя, жертвой охотников за скальпами или смог спастись от них? Если он еще жив, то непременно объявится. Токей Ито знал, кто это: его побратим Горный Гром, сиксик. Ему было проучено наблюдать за боем Токей Ито с врагами и передать Медвежьему племени весть о его исходе.

Постепенно светало. Из травы на гребне холма вынырнула какая-то фигура. Это оказался индеец. Он не скрываясь двинулся к вершине. Был он высок и прям, словно копье.

Токей Ито тоже поднялся на ноги, побратимы приветствовали друг друга, и к ним присоединилась Унчида.

– Наши враги приняли тебя за Токей Ито, – сказал дакота, обращаясь к Горному Грому. – Они знают, что ты остался в живых?

– Нет, не знают. Они думают, что я был смертельно ранен. Я бросился в Мутную воду, потом тайком снова выбрался на берег и проследил за врагами. Они взяли с собой твой костяной лук и скальп краснокожего разведчика, которого я застрелил, когда они кинулись за мной по пятам. Этот скальп вместе с луком они выдадут за твой. Ускакали они довольные.

– Вот, – указал Токей Ито на пленного понка, – это единственный из наших врагов, кто знает, что Токей Ито еще жив. Он не должен меня выдать. В глазах вачичун Токей Ито навсегда должен остаться мертвым.

– Ты заставишь его замолчать?

– Пусть выбирает: смерть или жизнь в наших вигвамах.

Дакота взглянул в глаза своему пленнику. На лице молодого человека читалась борьба: ненависть и упрямство не хотели уступать здравому смыслу.

– Ты пришел из ваших вигвамов или состоял на службе у милаханска? – спросил его Токей Ито.

– Нет больше вигвамов понка, – с горечью отвечал молодой индеец. – Наших воинов убили дух болезни, которую принесли с собою бледнолицые, голод и стрелы и пули дакота. Последние из нас ушли в резервацию. Я одни остался в прерии и ловил бобров вместе с одним бледнолицым.

– Твоя сестра Монгшонгша живет у нас. Не хочешь ли тоже прийти в вигвамы Медвежьего племени и вместе с нами разводить пестрых бизонов и растить злаки?

– Кукурузу?

– Да, наподобие кукурузы.

– В резервации?

– Нет, на свободе и на собственной земле. Почва здесь плодородная, – сказал Токей Ито, бросив взгляд на поросшие густой травой луга и красноземные холмы. – На свободе нам не придется больше голодать и убивать друг друга.

– Хорошо, я согласен.

– Понка, как и дакота, принадлежат к большому племени сиу. Мы всегда были братьями, но теперь по-настоящему осознали свое родство. Мой младший брат может первым отправиться в Лесистые горы и передать дакота весть о том, что Токей Ито, Горный Гром и Унчида скоро вернутся в родные вигвамы.

Шудегатшу освободили от пут, и он отправился в дорогу. Он проворно сбежал вниз, в долину, и оба вождя, стоя на холме, могли увидеть, как он переплывает реку и добирается до северной прерии.

Токей Ито посмотрел ему вслед. За долиной, в которой клубился утренний туман, за широкой, холмистой прерией возвышался на горизонте горный кряж. Издали он казался темным; он порос лесом. Вот куда перебраться посоветовал он своим вигвамам. Там стояли сейчас шатры Медвежьего племени, где-то между лугом и лесом, у чистого, прозрачного ручья. Кожаные пологи вигвамов были подняты, горели костры, на которых готовили утреннюю трапезу. Лошади начали пастись, поблизости бродили голодные псы.

Когда Токей Ито подумал о предстоящем возвращении домой, на лице его едва заметно изобразилась радость. Ни один враг не стоял более между ним и его родичами. Ни одного вачичун не беспокоило больше существование и судьба горстки индейцев, укрывшихся за Миссури. Втайне Сыновья Большой Медведицы могли вступить на новый путь, чтобы когда-нибудь снова примкнуть к великому племени дакота, которое они вынуждены были покинуть в неволе.

Уверенно и смело звучала песня Унчиды, которая вместе с вождями отправилась на новую родину, к своим вигвамам.