* * *

Да, это был пир так пир!

Никогда ещё семейство Ларссонов не ело таких замечательных, таких свежих яиц. Все так объелись, что с трудом могли пошевелиться. Но понемногу опять ожили, дети начали возиться друг с другом. Лисята и молодые петушки катались на полу, боролись и даже покусывали друг друга, хотя конечно же не всерьёз. А лисички и молодые курочки играли у стенки пуховыми мячиками.

Мама Ларссон и госпожа Наседка сидели на мягких пуховых подушках и обсуждали последние сплетни. А потом госпожа Наседка стала рассказывать маме Ларссон, какие вкусные блюда можно приготовить из яиц. И правда ведь, никто лучше кур не разбирается в яйцах.

Зато мама Ларссон могла объяснить госпоже Наседке, где можно приобрести на зиму самую нарядную меховую шубку. Уж в мехах-то лисы разбираются лучше всех.

Петух Кукарекун восседал на своей жёрдочке, а снизу папа Ларссон с удовольствием покачивался в гамаке.

Ничего приятнее он себе пожелать бы не мог, так он был доволен.

– Мы ведь в самом деле можем дружить семействами, – удивлялся он.

– Милости просим к нам в любое время, – отвечал петух. – Надеюсь, мы и дальше останемся друзьями?

– Можете не сомневаться, – уверял лис. – На Ларссонов всегда можно положиться. Это девиз нашей семьи.

Тутта Карлссон и Людвиг Четырнадцатый, услышав такие слова, от радости даже запрыгали.

– Значит, мы теперь опять сможем друг с другом играть! – воскликнул Людвиг.

– Лично я возражать не буду, – проговорил Кукарекун.

– Я тоже, – не стал спорить папа Ларссон.

Лисам до того понравилось в курятнике, что они даже не заметили, как быстро прошло время.

Но потом мама Ларссон глянула в маленькое оконце и увидела, что уже совсем стемнело.

– Пора нам домой, – сказала она.

– Тише! – вдруг зашипел папа Ларссон и навострил уши. – Люди возвращаются. Значит, охота закончилась.

И в самом деле, за стеной курятника послышались шаги и голоса.

– Я-уже-думал-лисицы-у-меня-в-мешке, – сказал человек. – Но-этот-Ларссон-действительно-пройдоха. Целый-день-мы-подстерегали-их-перед-норой-но-не-только-меха-даже-волоска-не-заполучили.

Лисы и куры переглядывались друг с другом и беззвучно смеялись.

– Как-ты-думаешь-где-они-могли-спрятаться? – спросил другой голос. – Максимилиан-потерял-след-вместо-этого-потянул-нас-к-дому.

Пёс громко залаял.

– Хватит-шуметь! – прикрикнул хозяин. – Нечего-злиться-что-лисы-нас-перехитрили!

Но Максимилиан успокаиваться не собирался.

– Послушать-твою-таксу-так-можно-решить-что-всё-лисье-семейство-где-нибудь-тут-в-курятнике, – засмеялся другой мужчина. – Заведи-ка-настоящую-охотничью-собаку.

– Я-сам-об-этом-подумываю, – отвечал хозяин. – Слышишь-как-тихо-в-курятнике? Разве-там-могут-быть-лисы?

Цыплята спрятали головы под крылья, а лисята прикусили себе зубами кончики хвостов, чтобы не расхохотаться.

Шаги удалились, человеческие голоса стихли.

– Опасность на сей раз миновала, – заявил папа Ларссон. – Самое время возвращаться домой, в свою нору.

– Обещайте, что вы скоро опять придёте к нам в гости, – попросила госпожа Наседка.

– С удовольствием, но не раньше, чем вы нанесёте нам ответный визит, – сказала мама Ларссон.

– Ура, ура! – пищали цыплята и подвывали лисята. – Таких замечательных друзей у нас ещё не было, теперь мы будем играть друг с другом.

Луна, похожая на жёлтого цыплёнка, всходила над лесом. Из курятника один за другим вышли папа Ларссон, мама Ларссон, Лабан, Леопольд и Лаге, Лассе-старший и Лассе-младший, Леннарт, Лео и Лукас, Лаура и Линнея, Луиза, Лидия и Лотта.

А самым последним вышел маленький Людвиг Четырнадцатый.

Он шёл, всё время оглядываясь на Тутту Карлссон, и, пока она была видна, махал ей хвостиком.

Лисье семейство направилось к клубничным грядкам. Для этого надо было пройти через двор. Там сидел в конуре Максимилиан. В свете луны он хорошо видел лис, прошествовавших мимо него строем.

Но пёс даже голоса не подал.