* * *

Людвиг лежал в своём укрытии возле замшелого камня, где его никто не видел, но сам он прекрасно мог наблюдать за всем, что происходило вокруг.

Вот что-то жёлтенькое шевельнулось среди кустов.

Людвиг Четырнадцатый на миг даже зажмурился, как будто взглянул на солнышко. Он не мог поверить своим глазам. Точь-в-точь такого же цвета был жёлтый пушок Тутты. Но зачем она сюда забрела?

– Людвиг, пи-пи, где ты? – запищал тоненький голосок. – Скажите, здесь живёт Людвиг Четырнадцатый?

Людвиг всерьёз испугался: нельзя было допустить, чтобы о Тутте Карлссон узнал отец.

– Исчезни! – прошипел он из своего укрытия. – Немедленно убирайся на свой двор и чтобы я тебя здесь больше не видел!

– Почему ты говоришь так зло? – жалобно пропищала Тутта Карлссон. – Ты что, совсем не рад мне?

– Наоборот, очень даже рад. Но потому тебя и прошу: убегай отсюда скорей. Мой папа сказал, что он больше не разрешает нам играть друг с другом. Если он найдёт нас здесь, тебе будет плохо. Зачем ты сюда пришла?

– Чтобы предупредить. На вас надвигается беда. Вы в большой опасности, я хочу вам помочь. Пусти меня в свою нору. Я тебя не вижу. Где тут вход?

– Я не знаю, – ответил Людвиг Четырнадцатый.

Он хотел сказать: я не знаю, что делать. Но получилось совсем глупо.

– Впусти меня побыстрей, – настаивала Тутта. – Неужели ты не слышишь: они совсем близко! Нельзя, чтобы меня застали здесь, тогда мне будет действительно плохо. Скорей говори, где вход.

– Возле замшелого камня… – начал было объяснять Людвиг, но дальше Тутта Карлссон слушать его не стала. Она быстро-быстро замахала своими маленькими крылышками и чуть не свалилась на Людвига.

– Дети, пора обедать, – послышался из кухни голос мамы Ларссон. – Все уже тут? Одного Людвига нет.

– Как твой хвост, Лабан? – поинтересовался папа, наливая себе из консервной банки малинового сиропа.

– Плохо, очень плохо, – заныл Лабан и в доказательство поднял кверху кончик хвоста, на который мама Ларссон успела наложить пластырь. – Но уж в следующий раз, если я увижу курицу…

Лабан вдруг замолчал.

– Вот одна! – закричал он и указал лапой на дверь. – Настоящая живая курица осмелилась появиться у нас в норе!

Папа и мама Ларссон, а с ними все дети, ошеломлённо уставились на нежданную гостью.

В норе воцарилась тишина.

– Я хочу вас познакомить, это моя подруга Тутта Карлссон, – сказал наконец Людвиг Четырнадцатый.

– Тутта Карлссон! – Папа Ларссон покраснел до кончика носа и посмотрел на Людвига. – Разве я тебя не предупреждал, что ты с ней больше не должен играть?

– Я и не собираюсь играть, – гордо ответила Тутта. – Я пришла сюда, чтобы вас спасти.

– Хорошенькое дело! – засмеялся папа Ларссон. – Бедненький маленький цыплёночек хочет спасти самую хитрую лисью семью в лесу! И от чего, позволю себе спросить?

– А вы сейчас сами прислушайтесь, принюхайтесь, – невозмутимо ответила Тутта.

Лисы все разом подняли кверху носы.

– Я чую собаку, – первой сказала мама Ларссон.

– Это Максимилиан, – подтвердила Тутта Карлссон.

– Я слышу голоса и шаги, – объявил папа Ларссон.

– Это люди с нашего двора, – сказала Тутта.

До папы Ларссона начало доходить.

– Рассказывай! – проворчал он. – Что там наверху происходит?

– Начинается охота на лис, – проговорила малышка.

В ответ все лисята громко завыли.

– Спокойно! Сохраняйте спокойствие! – прикрикнул на них папа Ларссон. – Нечего сразу выть. На меня охотились уже сотни раз, и, как видите, я цел и невредим.

Но всё семейство уставилось на него с таким испугом, что тревога передалась и ему.

– Почему, интересно, люди затеяли охоту на нас именно сейчас? – спросил он.

– Им показалось, что слишком много лис стало сновать вокруг нашего курятника, – объяснила Тутта Карлссон. – Сначала кто-то прошмыгнул под старой шляпой. – Она посмотрела на Людвига Четырнадцатого. – А потом, совсем вечером, наведался ещё один и унёс на себе мышеловку, – добавила она. – Тут люди наконец решили, что надо всех вас выгнать из леса.

– Бедная наша нора! – заплакали Лотта и Линнея. – Никогда у нас больше не будет такой милой детской!

– Тише, девочки! – прикрикнул на них отец. – Никто не может выгнать нас из норы. Они не имеют права.

– Ой, ой, – запричитала мама Ларссон. – Какие права, я-то знаю, что такое охота на лис. Сначала прибежит собака и начнёт на нас лаять. А у выхода нас уже будут поджидать охотники. Скажи, отец, что нам делать? Только твоя хитрость может теперь нам помочь.

– Я как раз об этом и думаю, – ответил папа Ларссон.

– Давай я тоже буду думать вместе с тобой, – усиленно наморщил лоб Лабан.

– Пусть посмотрит кто-нибудь, можно ли нам выйти из норы возле замшелого камня, – приказал отец.

Леопольд сразу отправился на разведку, но тут же вернулся с опущенными ушами.

– Там у выхода стоит человек.

Малыши снова завыли.

– Нам теперь никогда отсюда не выйти! – скулили они наперебой. – Мы в ловушке!

Папа Ларссон выглядел всё более озабоченным.

– Есть ещё выход под большим пнём, посмотри, свободно ли там, – приказал он Леопольду.

Тот поскорей побежал, но вернулся с таким же известием: и у пня подстерегал человек.

– Всё, мы пропали! – снова стали плакать и выть малыши. – Нам теперь не убежать, не спастись!

– Хватит скулить! – прикрикнул на них папа Ларссон. – Пора мне выдать вам один секрет. У норы есть ещё один, третий, выход. Его никто не знает, кроме меня.

– Ура, ура, да здравствует хитрость! – обрадовались лисята. – Да здравствует папа Ларссон!

Но маму Ларссон эта новость не успокоила.

– Конечно, мы можем выйти через твой потайной ход, – сказала она озабоченно. – Только что мы будем делать потом? В лесу наверняка полно охотников и собак. Убежим от одних, попадём к другим.

– Дай мне ещё как следует подумать, – ответил отец.

– Да, папа, а я буду тебе помогать, – подхватил Лабан и состроил умную мордочку.

Папа Ларссон некоторое время думал, думал, но всё-таки наконец вынужден был сдаться.

– Во всём лесу для нас не найдётся хорошего укрытия, – вздохнул он.

И Лабан печально вздохнул вслед за ним:

– Да, я могу подтвердить. В лесу для нас нет хорошего укрытия.

Но тут послышался тоненький писк:

– Я знаю одно укрытие, где вас никто пи-пи не найдёт.

Все изумлённо вытаращились на Тутту Карлссон.

– Ты шутишь? – ухмыльнулся Лабан. – Где может быть надёжное место, о котором не знает не только наш папа, но даже я?

Тутта Карлссон обвела взглядом всё лисье семейство и торжественно объявила:

– ЭТО МЕСТО – НАШ КУРЯТНИК!

Папа Ларссон не мог поверить своим ушам. Спрятаться в курятнике? Что она говорит!

– Охотники станут искать вас где угодно, но не в курятнике. Такая мысль им в голову не придёт, – объяснила Тутта Карлссон. – Когда охота закончится, вы сможете вернуться к себе домой.

Старый лис Ларссон вынужден был признать, что предложение цыплёнка не такое уж глупое. В курятнике лисицы наверняка смогли бы почувствовать себя в безопасности.

– А ты думаешь, что другие куры будут рады нашему появлению? – осторожно спросил он.

– Если я им скажу, что пришли мама, папа, братья и сёстры моего друга Людвига Четырнадцатого, можете не сомневаться, что они хорошо вас примут, – заверила Тутта.

– Что ж, тогда мы согласны, – улыбнулся папа Ларссон. – Сейчас мы потихоньку выйдем через потайной ход и проберёмся к курятнику. Только запомните: ни малейшего шума, чтобы охотники и Максимилиан нас не заметили.

Так они и сделали. Всё большое лисье семейство скрытно пробралось через лес до клубничных грядок. Когда они оказались во дворе, Тутта Карлссон первая исчезла в курятнике, чтобы предупредить остальных обитателей о визите лис, которые нетерпеливо дожидались у входа.

– А если мы не пролезем в этот курятник? – беспокоилась мама Ларссон. – Что мы будем делать тогда?

Папе Ларссону не пришлось отвечать, потому что в этот момент в дырке появилась голова Тутты. Она сделала им знак крылышком:

– Заходите!

И семейство Ларссонов поспешило в курятник. В курятнике все с удивлением стали оглядываться, особенно младшие. Лисята ещё никогда в жизни не видели птичьих насестов. Да и папа Ларссон чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

– Привет, привет! – сказал он и покосился на петуха Кукарекуна. – Позвольте вас поприветствовать!

Петух раскинул крылья и высоко поднял клюв.

– Хотелось бы надеяться, что вы, господин Ларссон, не собираетесь полакомиться нами на обед, – смело ответил он.

– Я пришёл к вам с самыми дружелюбными намерениями, – заверил старый лис, слегка покраснев. – Мы искренне рады такой возможности. Уже и не вспомнить, когда мы последний раз виделись.

– Зато я очень даже хорошо помню, – сказал петух. – Я был ещё совсем маленьким цыплёнком, но меня уже тогда предупреждали: берегитесь хитрого Ларссона.

– Но сейчас о хитрости с моей стороны и речи нет, – примирительно проговорил папа Ларссон.

– Зато у вас теперь есть сын – вот уж действительно хитрюга.

Лабан вытянулся, чтобы его все видели.

– Слышите? – шепнул он Лотте и Лассе-младшему. – Даже на птичьем дворе знают, какой я хитрец.

– Я имею в виду малыша Людвига, – продолжал петух. – Надо же было придумать такое: спрятаться под шляпой, чтобы пробраться в курятник и предупредить нас! Думаю, мы должны за это пропеть ему хвалу. Кукареку! Ура Людвигу!

– Ура Людвигу Хитроумному! – запищали, закудахтали за ним все остальные.

– Ваша дочка тоже молодец, – похвалил папа Ларссон. – Без помощи Тутты Карлссон мы бы попали охотникам в руки. Будет справедливо признать: Тутта и Людвиг хитростью не уступают друг другу.

– Но что мы все стоим и хвалимся своими малышами? – закудахтала госпожа Наседка. – Не пора ли угостить дорогих гостей, как положено? Вы любите яйца?

Лисята так радостно закричали, что самые маленькие цыплята от страха спрятались под крылья своих мам.

– Что ж, – решила госпожа Наседка. – Сейчас мы устроим пир на весь мир!