Несмотря на браваду, Таре было неприятно, что Лукас решил с ней встретиться в самом роскошном баре Нью-Йорка. Он располагался в самом шикарном отеле, который она могла себе представить. Тара сразу почувствовала себя слишком тепло одетой и неряшливой. На ней были толстый свитер и джинсы, потому что стояла осень, а в городе было холоднее, чем в Дублине. Но в отеле было тепло как летом, отчего у нее на лбу выступила испарина, а непослушные кудри прилипли к затылку, как будто их приклеили. Она не могла снять свитер - под ним был очень потрепанный жилет.

Убедив равнодушного швейцара в том, что в баре у нее назначена встреча, Тара оставила свой анорак и старый чемодан в гардеробной, где служитель посмотрел на нее с явным недоверием. Длинный шарф она по привычке повесила на шею. Положив билет в сумочку, она прошла по огромному фойе мимо невероятно худых женщин в туфлях на высоченных каблуках, которые улыбались и с обожанием смотрели на пожилых мужчин. Еще ни разу Таре не было так неловко. Несколько раз ей пришлось спросить, где находится бар, отчего она сильнее смущалась.

В конце концов, она нашла тускло освещенный бар, оформленный в роскошном восточном стиле. Стоя перед витриной цветных бокалов и бутылок, бармен энергично встряхивал коктейльную смесь, словно пару маракасов, готовя напитки бизнесменам, сидящим на высоких стульях у бара. Это была определенно мужская территория, но Тару удостаивали пренебрежительных взглядов только из-за ее одежды.

Где же Лукас? Она села за свободный столик в углу комнаты и украдкой взглянула на часы. Кто эта женщина по имени Бренди, с которой он встречался, когда она звонила ему из аэропорта?

- Тара?

Она облегченно вздохнула. Лукас стоял рядом с ней. Она чувствовала его тонкий запах и близость его мощного тела. На нем были костюм, чистая рубашка и галстук, но Тара слишком хорошо знала, что скрывается под его изысканной городской одеждой.

И внезапно он перестал быть ее бывшим боссом, перебравшимся на противоположный конец земного шара, а стал мужчиной, с которым у нее случилась интимная близость. Ей не верилось, что она потеряла девственность с мужчиной, на которого работала и который ни разу не посмотрел на нее как на женщину за прошедшие годы. Ее сердце забилось чаще. Одно дело - быть в Дублине и решать, что сказать Лукасу, а другое - встретиться с ним лицом к лицу. Тара задалась вопросом, не поторопилась ли она. Может быть, ей следовало отправить ему электронное письмо или сообщение, даже если это самый безличный способ сообщить, что она вынашивает его ребенка? Внезапно Тара поняла, что не может ни в чем ему признаться в такой обстановке. Потому что это его мир, а не ее. В этом тихом и привилегированном месте она выглядит как деревенщина со своим вязаным шарфом и дешевыми джинсами.

- Привет, Лукас! - сказала она.

- Тара.

Он резко кивнул, а когда повернулся и взглянул на нее должным образом, Тара чуть не отпрянула от шока. Лицо Лукаса казалось опустошенным. Несмотря на тусклое золотистое освещение, она заметила мрачную пустоту в его зеленых глазах. Словно место Лукаса, которого она знала, занял холодный и равнодушный незнакомец, излучающий едва сдерживаемую ярость. Лукас не был уравновешенным боссом-ангелом, но она никогда не видела его таким. Почему он так сильно изменился? Злится ли он, что она приехала без предупреждения? Или он решил наказать ее своим хладнокровием за то, что она посмела потревожить его?

- Я знаю, что это неожиданно…

- Не то слово. - Он сел напротив нее, ослабив узел галстука. Оставаясь напряженным, он посмотрел на нее. - Ты заказала себе выпивку?

Сейчас не время объяснять, что ее слишком напугал бармен, поэтому она не осмелилась сделать заказ. Хотя на самом деле ее напугали цены.

- Еще нет.

- Хочешь попробовать фирменный коктейль? - Он вопросительно смотрел на нее и натянуто улыбался. - Его подают со съедобной соломинкой-зонтиком.

Она не хотела быть неблагодарной, хотя его тон показался ей явно покровительственным. Он подозвал официантку, которая двигалась со скоростью света, и Тара приказала себе рассуждать с его точки зрения. У них был незапланированный секс, и теперь все должно выглядеть так, будто Тара пытается начать новую жизнь. Ведь он еще не знает, почему она приехала и что она скажет ему. А когда узнает, будет сильно шокирован.

Она нервно откашлялась:

- Я выпью воды.

Лукас сильнее помрачнел, словно почувствовал ее напряжение. Тара принялась сдвигать ногтем кутикулу на своих пальцах, будто делая импровизированный маникюр. Он взглянул на нетерпеливую официантку.

- Принесите нам бутылку газированной воды.

- Сию минуту, сэр.

Как только они остались одни, всякое притворство исчезло. Тара поерзала на бархатном сиденье, боясь того, что она должна ему сказать.

- Итак, я весь во внимании. Ты скажешь мне, Тара, зачем ты здесь? - Его удивительные зеленые глаза смотрели на нее насмешливо. - Зачем ты приехала без предупреждения?

Тара глубоко вздохнула, сожалея о том, что еще не принесли воду и ей не удастся смочить пересохший рот. Она втянула носом теплый воздух, выдохнула и вздрогнула.

- У меня будет ребенок, - прохрипела она.

Наступила тишина. Тара наблюдала, как меняется выражение лица Лукаса. Сначала он рассердился и покачал головой.

- Не может быть, - резко сказал он.

Тара кивнула:

- Боюсь, что может.

Он наклонился в ее сторону:

- Я предохранялся.

Тара облизнулась, довольная тем, что официантка принесла воду и прервала их спор. Сделав большой освежающий глоток воды, она кивнула.

- Я понимаю. И еще я знаю, что барьерный метод не защищает на сто процентов.

Он недоверчиво посмотрел на нее:

- Барьерный метод? Что это, черт побери, за название?!

- Я прочитала об этом в книге о беременности.

- Когда ее опубликовали? В начале восемнадцатого века?

Тара заставила себя игнорировать его привычный сарказм, который сейчас казался обиднее, чем когда-либо. Нельзя позволять эмоциям навредить крошечной жизни, растущей внутри ее. Но при этом она не станет просто сидеть и позволять Лукасу оскорблять ее, ведь он виноват в такой же степени, как и она.

Она поставила бокал дрожащей рукой на стол, и кубики льда звякнули, как колокольчики.

- Юмор не поможет.

- Неужели? А ты нашла волшебную формулу того, что поможет? Я очень хочу ее узнать.

- Не надо быть таким… грубым!

Он наклонился вперед, венка лихорадочно пульсировала на его виске.

- Я не груб, я честен. Я никогда не хотел детей, Тара, - выпалил он. - Никогда. Ты понимаешь?

Она приказала себе сохранять спокойствие.

- Я тоже не планировала рожать. Но я уже беременна. И я решила, что ты имеешь право об этом знать.

Лукас уставился на нее, почти решив, что она его разыграла. Можно потребовать у нее сделать тест ДНК и подробно расспросить ее о последующих любовниках, с которыми она могла развлекаться после его отъезда. Но он понимал, что у Тары Фицпатрик не было никого, кроме него.

Ему надо выпить чего-нибудь покрепче.

И все обдумать. Но не здесь. Потому что в этом баре все с любопытством на них посматривают. Тара Фицпатрик, с ее толстым зеленым свитером цвета ирландских холмов и яркими волосами, уложенными в пучок, выглядела в этом баре крайне неуместно.

Стыдится ли он ее? Нет. Он нарушил достаточно правил в своей жизни, и его не волновало, что его худая домработница носит потрепанные джинсы, а не элегантное коктейльное платье, как другие женщины в баре. Но ему надо уйти от этих кроваво-красных стен, которые словно надвигались на него, и попытаться осмыслить то, что Тара ему сказала.

- Мы не можем здесь разговаривать, - проворчал он, вставая. - Пойдем.

Она послушно кивнула. Что ж, конечно, она будет послушной. Разве она не вела себя покорно с тех пор, как вошла в его жизнь? Она исполняла его желания и получала за это финансовое вознаграждение. А потом оказалась в его постели, когда он поддался неудержимой страсти, появившейся из ниоткуда.

- Куда мы идем? - спросила она, когда они вышли из бара и направились по тускло освещенному коридору к фойе.

- В мой номер.

- Лукас…

- Сотри возмущение со своего лица, - отрезал он, замедляя шаг перед лифтом. - Я думаю о гораздо более практичных вещах, чем секс.

- Ты можешь говорить тише? - прошипела она.

- Не поздновато ли для стыдливости, Тара?

- Я не ханжа, - тихо сказала она. - Я просто не хочу, чтобы каждый постоялец отеля знал о моих делах.

Лукас не ответил, проводя ее к частному лифту и нажимая кнопку своего номера. В напряженной тишине они поднялись на верхний этаж. Голова Лукаса по-прежнему шла кругом от полученной новости. Он никогда не хотел быть отцом.

- Сюда, - кратко произнес он, когда двери лифта бесшумно открылись и они вошли в пентхаус отеля «Мидоу», из которого, как говорили, открывался один из лучших видов на панораму Манхэттена.

На улице темнело, а огни освещения мерцали, как бриллианты в небе оттенка светлого индиго. Большинство людей пришли бы в восторг от такого бесподобного вида на город. Но не Тара. Казалось, она почти ничего не замечает, стоя в центре комнаты и пристально глядя на Лукаса своими янтарными глазами.

- Я приехала, потому что считаю, что ты имеешь право знать, - начала она, будто заранее отрепетировала речь.

- Ты уже сказала об этом в баре.

- И поэтому я решила, что мне лучше разговаривать с тобой лицом к лицу, - поспешно прибавила она.

- Тебе не пришло в голову предупредить меня?

- Как я могла это сделать, не сказав, о чем идет речь? - Она помолчала. - Я хотела увидеть твое лицо.

- И моя реакция тебя разочаровала?

- Я реалистка, Лукас. Я увидела примерно то, на что рассчитывала. - Она глубоко вздохнула. - Но я хочу, чтобы ты знал: это никак не связано с моими ожиданиями. Я просто излагаю тебе факты, вот и все. Тебе решать, что делать дальше.

Лукас вздрогнул, внезапно опешив от своей реакции, когда осознал, что станет отцом. Его сердце сжалось от боли, а не от радости.

- Бренди, - резко сказал он. - Я закажу тебе крепкий чай, а мне понадобится бренди.

Тара отреагировала странно. Он думал, что она успокоится, потому что любила пить чай, но вместо этого она пришла в ярость и повернулась к нему лицом.

- Неужели ты не можешь оставить свою девушку ни на минуту? - выпалила она. - Разве мы не можем поговорить об этом наедине, без нее?

- Прошу прощения? - Он прищурился. - По-моему, я не понимаю, о чем ты говоришь, Тара.

- Когда я звонила тебе из аэропорта, ты встречался с какой-то Бренди! - упрекнула она его.

Забавно. Но Лукасу было не до смеха.

- Так зовут агента по недвижимости, а не мою девушку, - выпалил он, но ее случайное замечание сильнее насторожило его. Неужели она его ревнует? Может быть, она планирует их совместное будущее? Ну, чем раньше он переубедит ее, тем лучше. - Напитки подождут. Присядь там, Тара.

Ей не хотелось садиться. Она желала вернуться домой в Ирландию, в свою кровать с железным каркасом, где можно смотреть на изменчивое Ирландское море. Вот только это не ее дом, с горечью напомнила она себе, а дом Лукаса. Она прикусила губу. Но именно в его жилище она чувствовала себя в безопасности - вдали от демонов прошлого.

- Я постою, если ты не против, - сухо сказала она. - Я несколько часов сидела во время долгого полета, и мне нужно размять ноги.

Он кивнул, и она увидела едва заметное разочарование в его взгляде. Наверное, ему трудно признать, что она больше не его домработница и он не может ей приказывать.

- Как хочешь, - произнес он, забыл о бренди и уставился на нее. - Итак, что мы будем делать?

Ей хотелось, чтобы он проявил больше эмоций. Пусть он сердится и ругается, а не ведет себя холодно и отстраненно, как человек, совсем не похожий на Лукаса Конвея, которого она знала.

Но ведь она совсем его не знает, верно? И не только потому, что он многое скрывает, и люди называют его закрытой книгой. За прошедшие годы Тара и Лукас общались только по делу. Да, она годами видела его с разных сторон, но в конечном счете он просто платил ей зарплату и относился к ней как к сотруднице, а не как к равной.

Ей стало любопытно, относился ли он когда-нибудь к своим подружкам как к равным. Судя по тому, что она видела за прошедшие годы, он этого не делал. Если бы он воспринимал своих любовниц как ровню, он не откупался бы от них при расставании дорогими бриллиантовыми колье. Тара с горечью напомнила себе, что она никогда не была подружкой Лукаса. Он просто занялся с ней сексом, и теперь она вынашивает его ребенка.

Она провела пальцами по своему плоскому животу и заметила, что Лукас отслеживает ее движения, как бдительный гепард, готовый наброситься на несчастную и ничего не подозревающую добычу.

- Как давно ты… беременна? - спросил он, тупо глядя на нее.

Он произнес слово «беременна» так, будто его не было прежде в его лексиконе. Тара также была озадачена, напугана и не уверена в будущем, как и он. Но она не признается ему в этом, потому что должна быть сильной. Сильной ради ребенка и ради себя самой. Она не признается Лукасу в слабости. Не нужно, чтобы он решил, будто она вешается ему на шею и просит дать то, что он не готов ей дать.

- Срок очень маленький. Семь недель.

- А ты уверена? - спросил он.

- Я сделала тест.

- Надежный тест?

Она в уме сосчитала до десяти, чтобы успокоиться:

- Я не покупала тест на беременность в магазине по сниженным ценам, если ты на это намекаешь, Лукас. Я определенно беременна.

- Ты была у врача?

Она колебалась:

- Нет. Пока нет. - Было бы смешно сказать ему, что она не решилась пойти на прием к дружелюбному пожилому семейному врачу в Далки. Она не знала, что ответит, когда тот спросит ее об отце ребенка. А потом осудит ее, как поступали многие.

Она наблюдала, как Лукас подходит к винному шкафу, сверкающему позолотой и хромом. Казалось, он передумал и повернулся к ней, отстраненное выражение его лица казалось непроницаемым.

- Так что же нам делать дальше? - Он поднял темные брови. - Какие у тебя предложения? Я так понимаю, ты решила рожать?

Тара скривилась от злости и едва не расплакалась.

- Конечно, я его рожу! - ответила она. - Какая женщина не хочет ребенка?

Она не поняла, отчего на лице Лукаса появилось выражение настоящей боли, и подумала, что, если бы они были настоящими любовниками, она обо всем расспросила бы его. Но они не настоящие любовники. Они просто уступили страсти, а теперь должны расхлебывать последствия.

- Тебе нужно обручальное кольцо? - язвительно спросил он. - Так?

- Я не желаю выходить за того, кто с таким отвращением говорит о браке!

- Я ничего не могу с собой поделать, Тара. Я не собираюсь врать. Я сказал тебе, что никогда не хотел детей, - выпалил он. - И по логике я никогда не хотел жениться.

- Я приехала сюда не из-за твоих воззрений, - объяснила она. - Но, по крайней мере, теперь я точно знаю, с чем имею дело. - Она сжала пальцами ремешок сумочки, которая висела по диагонали на ее груди, как школьная сумка. - И поскольку я сделала то, что собиралась, я ухожу.

- Да неужели? - Его темные брови взлетели вверх. - И куда ты собралась?

Она горделиво расправила плечи:

- Обратно в Дублин.

Он покачал головой:

- Ты не можешь вернуться в Дублин.

- Запомни, Лукас Конвей, я могу делать все, что захочу, - ответила она и впервые за много часов утешилась от ощущения собственной силы. - И ты меня не остановишь.

Но вдруг ее тело взбунтовалось, и было невозможно понять, что происходит. Может быть, это последствия перелета эконом классом, где было чрезвычайно тесно. Или это как-то связано с подаваемой во время полета ужасной едой, которую Тара не скормила бы собаке. Плюс разыгравшиеся нервы и тревога. Поэтому неудивительно, что ее затошнило.

Она побледнела, и Лукас шагнул в ее сторону, беспокойно глядя на нее:

- Тара? У тебя все нормально?

Она качнулась в сторону, как травинка на ветру, и ахнула:

- Меня тошнит!

Он что-то пробормотал то ли по-французски, то ли по-итальянски. Тара испуганно застонала, когда он подхватил ее на руки. В прошлый раз он нес ее к кровати, после чего начались проблемы. Сейчас он отнес Тару в ближайшую ванную комнату, где ее вырвало. Лукас стоял рядом с ней и держал ее волосы, хотя она пыталась оттолкнуть его локтем.

- Уйди, - запыхавшись, сказала она.

- Я никуда не уйду.

- Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.

- Не волнуйся, Тара, - протянул он. - Во время школьных поездок на футбольные матчи я часто видел, как рвало мальчишек.

- Это не то одно и то же, - простонала она.

- Не разговаривай.

Через какое-то время ей стало лучше. Наверное, потому, что Лукас вытер ее лицо приятно прохладным полотенцем. Бесстрастно и пристально оглядев Тару, он вручил ей зубную пасту и щетку.

- Умойся. Позови меня, если я тебе понадоблюсь. Я буду за дверью.

Тара подождала, пока он закроет за собой дверь в ванную комнату, и, пошатываясь, подошла к зеркалу. Она в ужасе уставилась на свое бледное лицо. Ее глаза казались огромными и испуганными, а волосы спутанными. Она сняла резинку с волос и нетерпеливо тряхнула головой.

Что она натворила?

Ее вырвало на глазах у мужчины, который не хотел, чтобы она была здесь. Она сообщила ему новости, которые он не хотел знать. Кроме того, она за тысячи миль от дома.

Она сняла толстый свитер, умылась, почистила зубы и причесалась. «Что бы ни случилось, я справлюсь», - мрачно подумала она. Ее мать и бабушка выжили во времена, когда рождение ребенка вне брака считалось худшим, что могло случиться с женщиной. Она впилась зубами в губу. Да, их жизни были сильно покалечены обстоятельствами, но они справились. И она тоже справится.

Толкнув дверь, она обнаружила, что Лукас ждет снаружи. Его тело было напряжено, а черты лица омрачало беспокойство и какое-то более тревожное чувство.

Он вежливо спросил, как она себя чувствует.

- Уже лучше, - сухо сообщила она ему.

- Я вызову доктора.

- Пожалуйста, не беспокойся. Мне не нужен врач, Лукас. Женщин часто тошнит во время беременности. Просто вызови мне такси, и я переночую в хостеле, который забронировала на сегодня. Завтра я улечу в Ирландию первым рейсом.

Он покачал головой, и в его взгляде появилась мрачная решимость.

- Этого не произойдет, Тара.

Она с недоверием вздернула подбородок:

- Ты собираешься мне помешать?

- Если придется, я это сделаю. Я бы не выполнил свой долг, если бы позволил тебе ездить по Нью-Йорку одной сегодня вечером, особенно в твоем состоянии, - сурово произнес он. - Сейчас ты должна идти спать.

- Я не…

- О да, - ответил он таким твердым голосом, которого она не слышала от него прежде. - Ты будешь спать. Прямо по коридору расположен гостевой номер люкс. Я отнес туда твои вещи. Спорить бессмысленно, Тара. Мы оба это знаем.

Тара открыла рот, чтобы возразить, но поняла: Лукас прав. Он говорил с ней решительно, словно во время крупных деловых переговоров или при заключении сделки, которая казалась многим неосуществимой. У него были средства и власть, чтобы подчинять людей и события своим желаниям. И разве Таре не хочется лечь на мягкую кровать, закрыть глаза и отгородиться от реальности? Она уснет и, может быть, когда она снова откроет глаза, почувствует себя лучше.

Но разве ей удастся улучшить ситуацию? История повторяется, и Тара слишком хорошо знает, какая каменистая дорога ждет ее впереди. Однако горькое осознание не сравнится с усталостью, охватившей ее тело, и поэтому она кивнула, неохотно соглашаясь.

- Ну ладно, - неблагодарно пробормотала она. - Покажи мне, куда идти.

Лукас кивнул, указывая на коридор, ведущий к гостевому номеру люксу, замечая, что Тара сторонится его. Тем не менее, ее сопротивление заинтересовало его, и он нахмурился. Он привык к тому, что женщины обычно не протестовали против проживания в его гостиничном номере и не держались от него на расстоянии вытянутой руки. Любовницы обожали его, хотя он знал, что не заслуживает такого обожания. «Но женщины готовы на все ради мужчины с большим банковским счетом. Ради мужчины, который дарит им оргазмы», - цинично подумал он.

Предыдущие недели он убеждал себя, что нехарактерное влечение, которое он испытывал к Таре Фицпатрик, исчезло. Вернее, уже должно исчезнуть. Но, к своему удивлению, он понял, что этого не произошло. Эта женщина пробуждала в нем первобытные желания. Даже когда она была в неприглядных джинсах и футболке, он не мог не думать о ее изящном теле, бледной груди и узких бедрах, золотистых веснушках на коже.

У него пересохло в горле, пока он смотрел на нее. Рыжая кудрявая шевелюра струилась по ее спине, напоминая ему о том, как он запускал в нее пальцы. Он вдруг почувствовал нестерпимое желание.

Но Тара беременна. Он застыл от непонятного опасения, отличного от страха, который испытывал в адвокатской конторе. Она вынашивает его ребенка.

После того, что он узнал сегодня, каждый его ребенок получит неизвестную наследственность.

Он распахнул дверь спальни и увидел, как Тара открыла рот, разглядывая роскошный интерьер. Это стало своевременным напоминанием о том, что, несмотря на невинность, она остается женщиной. И кто скажет, что она не будет так коварна, как все другие женщины, как только добьется своего?

- Надеюсь, тебе понравится, - протянул он. - Я думаю, ты найдешь здесь все, что тебе нужно, Тара.

Услышав циничные нотки в его голосе, она повернулась и с вызовом посмотрела на него снизу вверх.

- Запомни, я останусь только на одну ночь.

Он собирался сказать ей, что она ошибается, но сдержался. Пусть она выспится, а утром он решит, какое будущее их ждет.