Я отошёл к маме, читавшей на скамеечке книгу, присмотрелся к любовавшимся осетром и золотыми рыбками людям и подумал: «Ну нет уж! Вы у меня не оближете пальчики! Я спасу чудесную рыбу, а заодно и лебедей! Не бойся, осётр!»

Про Веру я чуть не забыл, и когда спросил у мамы, который час, было уже четверть второго.

Отпустит она меня или не отпустит подежурить за Веру, я не знал и поэтому схитрил:

– Пойдём переоденемся. Вышло солнце, и я запарился.

– Нам нельзя до четырёх часов возвращаться домой, – недовольно сказала мама.

– И Кышу жарко. Вон как он дышит.

– А я не взяла купальника, – пожалела мама. – Пошли бы на пляж.

– Знаешь что? Ты ведь хотела сходить в кино на «Десять заповедей дьявола». Вот и иди. Всё равно меня не пустят. А я пойду в «Кипарис» и до четырёх часов оттуда – ни шагу! Честное слово!

– Это мысль, – сказала мама. – А Кыш?

– Он пойдёт со мной, и ровно в четыре мы встретимся у льва из «Кипариса».

– Договорились. Но смотри, без всяких фокусов.

– Только, пожалуйста, не волнуйся на каждом шагу, – сказал я.