Никогда не забуду того первого впечатления, которое произвел на меня «Уотерс Мит».

Туман медленно поднимался над гладью озера, окаймленного камышом. Слева от дороги возвышалось какое-то нелепое трехэтажное сооружение, выстроенное на фундаменте из грубо обработанных камней. Мы подъехали ближе, и я увидел, что дом стоит там, где небольшая извилистая речушка впадает в озеро. Дубовые доски, которыми были обшиты стены, выглядели так, словно деревья, из которых они сделаны, были срублены еще до рождества Христова и последнюю тысячу лет служили прибежищем нескольких колоний термитов. Кисть маляра никогда не касалась их. Узкие окна со вставленными цветными стеклами напомнили мне бойницы. Они никак не соответствовали огромному фасаду.

Пока Элен парковала машину на мощеной булыжником площадке, я почти физически ощущал, как проклятый дом с презрением изучает меня. Элен выключила двигатель. Наступила абсолютная тишина.

Мисс Лэнгдон смущенно посмотрела на меня.

— Если вы не возражаете, мистер Бейкер, я пойду первой. Хотя еще очень рано, но мало ли что… — Щеки ее порозовели. — Мне кажется, если я объясню им все до того, как вы познакомитесь с обитателями дома, это будет гораздо лучше…

— Да-да, — поспешно согласился я. — Можно пока покурить на крыльце?

— Это как раз то, о чем я хотела вас предупредить. Миссис Робинс категорически возражает против курения. У нее очень тяжелый характер, и я прошу вас, Ларри, считаться с ее желаниями.

— Надеюсь, она не будет возражать, если я буду курить, купаясь в озере? Это ее не шокирует?

— Понимаете, — Элен закусила губу, — она становится невыносимой, когда ее злят.

— Я буду тих, как ягненок, можете не беспокоиться, и постараюсь ничем не вызвать ее неудовольствия.

— Вы очень милый человек, Ларри.

Она вышла из машины и, не торопясь, пошла к двери, на ходу разыскивая ключ в сумочке. Я наблюдал за Элен до тех пор, пока она не скрылась в доме, затем вытащил сигарету и закурил. Сомнение медленно зарождалось в моей душе. Накануне вечером, в полутемном баре, Элен показалась мне опытной и, я бы так сказал, зрелой девушкой. Сейчас же я увидел, что, в сущности, это большой ребенок. Ее розовые волосы были просто жестом отчаяния, если хотите — вызовом молоденькой девчонки, которая надеялась таким образом подчеркнуть свою независимость.

— Доброе утро, мистер.

Приветствие прозвучало настолько неожиданно, что я даже подпрыгнул.

Оглянувшись, я увидел возле машины старушку, но не согбенную, а, наоборот, высокую, жилистую, с обвисшими щеками и подбородком. Огромная шляпа, украшенная цветами, каким-то чудом держалась на седой голове. На старухе было нелепое платье с выгоревшим цветочным орнаментом, едва доходившее до колен. На ногах — старенькие сандалии, а в руке — плетеная корзинка. Из-под широких полей шляпы меня внимательно изучала пара пронзительно голубых глаз.

— Я сказала доброе утро, мистер, — повторила женщина, и ее тройной подбородок затрясся. — Рада, что вы приехали так быстро. Я ждала вас.

— Меня? — ошарашенно пробормотал я, ничего не понимая.

— А кого же еще! Мне не нравится, что надо снимать туфли каждый раз, когда заходишь в дом хотя бы на пять минут. Потом приходится их снова надевать, а это отнимает у меня драгоценное время, которое я могла бы потратить с большей пользой, работая в саду, а все дело в цистерне.

— В цистерне? — ничего не понимая, тупо повторил я.

— Конечно, — она хохотнула. — Ведь вы же специалист, молодой человек. Вам и карты в руки. Полагаю, вы хотите узнать, где она находится?

От необходимости отвечать меня спасло появление Элен.

— Вижу, вы уже познакомились с тетей Эммой, — довольным тоном сказала она.

— Мы еще не представлены друг другу, — уточнил я.

— Тетя Эмма, это Ларри Бейкер, мой друг, который любезно согласился провести у нас уик-энд.

— Вот как? — По лицу старушенции было видно, что она страшно разочарована. — А я-то решила, что он приехал отремонтировать наружный туалет. Какая жалость!

— Вы собирали цветы, тетя Эмма? — спросил я, только для того чтобы поддержать разговор.

— Цветы? — От негодования все три подбородка мелко задрожали. — Да я ненавижу эти мерзкие растения и давно поняла, что от красоты один вред. — Она откинула крышку корзинки, и я увидел, что она наполнена какими-то дурно пахнущими корнями.

— Это лекарственные корни, — доверительно сказала тетя Эмма. — На вид они неказисты, да и запах неприятный. Но корни очень полезны.

— Кому полезны? — не удержался и спросил я.

— Тому, кто страдает ревматизмом или артритом. — Она улыбнулась, обнажив огромные желтые зубы, которые не украсили бы и лошадь. — Корни надо мелко изрубить, пару дней подержать в уксусе, а затем делать компрессы. Прибинтуйте компресс к руке или ноге на ночь, а утром совершенно забудете о боли в суставах. Куда лучше всяких современных порошков, можете мне поверить. Вот так! — Старая дама захлопнула крышку. — Сегодня я не буду больше собирать корни. Они утрачивают всю целебную силу, едва на них падают первые лучи солнца. — Она отошла уже довольно далеко от машины, но неожиданно остановилась и повернулась к нам. — Да, Элен, едва не забыла… Прошлой ночью они вновь появились на озере и, как мне показалось, на этот раз были намного ближе к дому. По всей вероятности, мое последнее заклинание на них не подействовало. Но вскоре я соберу побольше поганок… На опушке, возле дуба, я видела, появилась целая семейка молодых крепеньких поганок. — Она противно захихикала. — Я высушу их, истолку и добавлю к толченым корням. Я знаю еще одну магическую формулу — специальную… Не сомневайся, милочка, на сей раз все получится. — Она понизила голос и заговорила с необычайной торжественностью. — Это достаточно сильное заклинание, чтобы справиться с дамнум манатум. Ну, а уж те, кто участвует в шабаше ведьм, захлебнутся в собственной крови! — Голос ее вновь стал нормальным, и она круто сменила тему. — Надеюсь, вы хорошо проведете уик-энд в наших местах, мистер Бейкер. Ядовитый плющ этим летом особенно хорош.

Она повернулась и неторопливо зашагала к озеру. Разинув рот, я некоторое время смотрел на спину старой леди, затем вопросительно глянул на Элен.

— Что означает сия латынь? — спросил я.

— Дамнум манатум? — прошептала она. — Угроза зла.

Ее трясла мелкая дрожь, но Элен все же попыталась улыбнуться.

— Не обращайте внимания на тетю Эмму. Поверьте, она совершенно безобидное создание. Лучше пойдемте в дом. Миссис Робинс уже приготовила нам кофе.

Пожав плечами, я пошел вслед за ней и оказался в просторном холле. Затем мы миновали гостиную и через небольшой коридор вышли к кухне. Дом изнутри выглядел намного приятнее, чем снаружи. Дубовые перекрытия и старомодная обстановка создавали впечатление солидности. Просторная кухня была загромождена всевозможными кухонными приспособлениями, а посередине стоял внушительный дубовый стол.

Женщина у плиты, услышав наши шаги, повернулась.

— Миссис Робинс, — слегка задыхаясь, проговорила Элен, — это мистер Бейкер, он приехал провести у нас уик-энд.

Экономка была высокой худощавой дамой лет пятидесяти. Меня поразили ее накрахмаленный черный чепец и наглухо застегнутое черное платье. Из-под чепца выбивались седеющие волосы. Темные глаза смотрели враждебно, что же касается губ, то их будто прорезали острой бритвой на выдающемся вперед подбородке.

Именно в этот момент я подумал, что у меня еще есть время позвонить в Нью-Йорк Борису. Несомненно, он страдает жутким похмельем и будет умолять меня вернуться в город.

— Надеюсь, вам у нас понравится, мистер Бейкер. — Голос миссис Робинс был такой же, как и ее внешность — недоброжелательный. — В этом доме не так часто бывают гости. Будьте готовы к неожиданностям…

— Это меня не очень пугает. — Я заговорщически подмигнул ей. — Видите ли, я пишу сценарии для телесериалов и навидался за свою жизнь всякого.

— Вот как? — На ее лице не дрогнул ни один мускул. — Кофе готов, Элен. Я посмотрю, что нужно сделать в комнате мистера Бейкера, чтобы он чувствовал себя уютно. — Она недовольно фыркнула. — Комната была бы готова, если бы только меня заранее предупредили.

Она важно выплыла из кухни, а Элен начала деловито разливать кофе, чтобы сгладить неловкую паузу. Я уселся в дальнем конце дубового стола и с удовольствием наблюдал за Элен. Она смущенно улыбнулась.

— Извините, Ларри, что вас так встретили. Сначала тетя Эмма со своими сказками… А ведь сегодня она была еще в нормальном настроении, поверьте мне. Ну, а миссис Робинс просто невозможно угодить.

— Ничего страшного, — сказал я, покривив душой. — Кстати, могу я попросить о небольшом одолжении? Мне необходимо позвонить в Нью-Йорк Борису. Он…

Я замолчал, так и не закрыв рот, потому что в кухню вошла потрясающая блондинка. Волосы цвета спелой пшеницы ниспадали на плечи, обрамляя голову золотым ореолом. Густая синева красивых глаз, в которых прыгали насмешливые чертики, пухлые чувственные губы, причем нижняя чуть выдавалась вперед, — все это покорило меня. Белый нейлоновый свитер выгодно подчеркивал манящий изгиб высокой груди, а синие брючки позволяли оценить безукоризненные бедра. Девушка была настолько похожа на Элен, что не составило труда сообразить: передо мной ее старшая сестра Айрис. Разница в возрасте — не больше пяти лет. Возможно, подумал я, через пять лет Элен будет выглядеть точно так же. Но, как вы догадываетесь, я не намерен был ждать так долго, чтобы проверить свое предположение. Моя жизнь вновь приобрела цель и наполнилась предвкушением необычного.

— Элен, — сказала блондинка грудным голосом, который больше походил на мурлыканье, — что это ты сделала с прической?

— Я подумала, что перемена цвета волос — это перемена образа жизни, — с вызовом ответила Элен. — Ты не можешь не согласиться, что мне идет такой цвет.

— Так ходят только шлюхи. — Голос блондинки дрогнул. — Впрочем, волосы скоро отрастут и вновь приобретут свой естественный цвет.

— Позвольте вам, Ларри, представить мою сестру Айрис. А это Ларри Бейкер, Айрис. — Элен глянула в мою сторону. — Она всегда командует мной, пользуясь тем, что старше.

— Как поживаете, Ларри? — Синие глаза смотрели на меня в упор. Айрис высунула розовый язычок и провела по губам. — Элен, для девушки твоего возраста, надо отметить, ты неплохо разбираешься в мужчинах. Во всяком случае, я одобряю твой выбор.

— Благодарю, — я поймал себя на том, что улыбаюсь. — Имея такую сестру, можно развить вкус…

— Когда вы закончите обмен любезностями, Ларри, — ледяным тоном сказала Элен, — то, может быть, вспомните, что пару минут назад вы сказали мне, что вам просто необходимо позвонить в Нью-Йорк. Или вы передумали?

Я с трудом отвел глаза от бедер Айрис — в этот момент старшая сестра наклонилась и наливала себе кофе.

— Да-да, но это не столь важно. Я позвоню Борису через денек.

Айрис невозмутимо уселась рядом со мной. Элен это не понравилось, но вида младшая сестра не подала.

— И каким же образом вы познакомились? — спросила Айрис все тем же мурлыкающим голосом, от которого у меня мурашки побежали по коже.

Элен тут же поспешила вмешаться в разговор:

— Ларри со своим приятелем что-то отмечали… Они пригласили меня присоединиться к их компании. Но, думаю, пусть Ларри сам расскажет обо всем. Мне необходимо срочно заняться одним делом. — Поднявшись, она почти выбежала из кухни.

— Ревнует, — безразличным тоном заметила Айрис, когда дверь за сестрой захлопнулась. — Что ж, это так свойственно молодым девушкам.

— И сколько же ей лет?

— Всего-то двадцать. Так вы предпочитаете молодых несмышленых девочек, Ларри?

— Вчера вечером она выглядела много старше. Понимаете, бар был плохо освещен, да и я накачался виски… Откровенно говоря, мне нравятся блондинки лет на пять старше Элен. Особенно реагирую на насмешливый взгляд синих глаз.

Айрис засмеялась.

— Мне бы следовало немедленно выставить вас за дверь. — Она положила свою руку на мою, и ее коготки легонько царапнули кожу. — Но я рада слышать, что вы не строите никаких планов в отношении моей младшей сестренки. Она слишком молода и неопытна.

— Но к вам это не относится? — уверенно заметил я.

— Разумеется, — Айрис утвердительно кивнула головой. — Мне интересно знать, в каком качестве Элен вас пригласила. Она сказала вам это?

— С удовольствием отвечу: в качестве могущественного колдуна-заклинателя воды.

— Кого-кого?

— Ей нужен был белый колдун, и она поинтересовалась, не занимался ли я чародейством. Когда я сказал, что являюсь заклинателем воды, ваша сестра необычайно обрадовалась. На самом деле я всего лишь телесценарист.

— Вот теперь начинаю понимать, — Айрис печально улыбнулась. — Небось, Элен наговорила вам всякого о том, что происходит здесь по ночам?

— Значит, эти ужасы — не более, чем плод ее воображения? — с облегчением спросил я.

— Конечно! Видимо, во всем надо винить этот дом, ну, а тетя Эмма — не тот человек, который может развеять глупые фантазии впечатлительной экзальтированной девицы.

— Я уже имел честь познакомиться с тетей Эммой, — осторожно сказал я. — Она спешила к высокому дубу, где, по ее словам, выросла семейка каких-то поганок. Когда она соединит их с собранными ею корнями, то сможет сочинить новое могущественное заклинание, которое уничтожит… как это… впрочем неважно, в латыни я небольшой знаток. Она также успела сообщить, что ядовитый плющ удивительно хорош этим летом.

— Да-да, — Айрис сокрушенно развела руками. — У тети Эммы окончательно поехала крыша. Она живет в каком-то выдуманном мире. Это началось год назад, после смерти ее сестры, бедной тети Сары. Тетя Сара два последних года тяжело болела, к тому же страдала лунатизмом. Однажды ночью она вышла из дома… Никто ничего не слышал и не видел. Тетя Эмма нашла ее тело утром на озере, в камышах. Тетя Сара плавала лицом вниз… С того дня тетя Эмма свято верит, что кто-то колдовством заманил тетю Сару на озеро. И теперь с утра до ночи она сочиняет все новые и новые безумные заклинания и готовит какие-то дьявольские снадобья — якобы для того, чтобы прогнать прочь нечистую силу, в каком бы обличье она ни была.

— Как печально, — совершенно искренне сказал я. — А мне тетя Эмма показалась доброй и милой леди.

— Так оно и есть! — Айрис вздохнула. — Милая и безобидная… К сожалению, Элен, которая постоянно находится в обществе тети Эммы, тоже начала верить в колдовские чары и прочую чертовщину. Главным образом, именно из-за этого я время от времени отправляю ее развеяться на уик-энд в Манхэттен, хотя эти поездки уже проделали серьезную прореху в нашем бюджете. Но я считаю, что Элен хотя бы иногда необходимо сменить обстановку. Разумеется, я никак не ожидала, что она вернется утром, да еще в обществе писателя.

— Вы хотите сказать, что мой приезд создал для вас определенные неудобства?

— Ну что вы! Ничего такого, с чем бы я не могла справиться.

Ее ногти вновь впились в мою руку, но я стерпел — от такой красотки я стерпел бы многое…

— Я всегда считалась с желаниями Элен, — продолжила Айрис. — А ваше общество будет ей весьма полезным, так что я разрешу ей встречаться с вами днем. Ну, а что касается вечера — это уже будет зависеть от нас обеих. Кстати, я намерена сегодня вечером отправиться в гости. Не хотите ли составить мне компанию?

— Буду рад! А Элен вы тоже берете с собой?

Она отрицательно покачала головой.

— Там, куда я иду, компания не для молодой девушки: завсегдатаи кантри-клуба, хотя никакого клуба в действительности нет. Вот почему все напиваются дома, а уж затем собираются, чтобы порезвиться на природе. Понимаете, что я имею в виду? Развлекаются, кто как может… Девушке, уверенной в себе, ничего не грозит, но Элен слишком неопытна и уязвима… Подобные приключения не для нее.

— Мне всегда хотелось узнать, как живут и проводят свободное время в деревне, — сказал я. — Но из ваших слов я понял, что это практически то же самое, что и в городе.

— Не совсем так.

Ее мерцающие синие глаза подернулись дымкой и на какой-то миг приобрели мечтательное выражение.

— В городе человек ощущает себя частью толпы. Люди… Они — вокруг тебя, над тобой и под тобой, через улицу и в другом квартале… Но здесь, особенно по ночам, ты ни на минуту не забываешь, что в доме, кроме тебя, находятся только три женщины. Одна старая, немного чокнутая, вторая молодая и донельзя запуганная теткой и третья — обыкновенная обывательница. — Айрис печально улыбнулась. — Временами на меня наваливается такая скука, вы даже вообразить не можете… Нет машин, которые бы ездили мимо и освещали окна, нет уличных фонарей… Даже полицейскую сирену не услышишь. Полагаю, именно поэтому фантазии тети Эммы начинают действовать всем на нервы.

— Но почему бы не продать этот дом?! — воскликнул я, но тут же вспомнил о словах Элен. — Ах да! Элен рассказывала мне о завещании…

— По условиям завещания тети Сары дом действительно принадлежит мне, но я не имею права его продать, — тоном учительницы младших классов произнесла Айрис. — Тетя Эмма до конца своих дней будет жить здесь, а миссис Робинс — выполнять обязанности экономки до тех пор, пока она сама не захочет расторгнуть контракт. Кстати, зарплата у нее чисто символическая.

— А не лучше ли вообще отказаться от наследства?

— Я думала над этим… Как вы представляете нашу с сестрой жизнь в большом городе в дешевенькой двухкомнатной квартире, в доме без лифта?

— Я понимаю… А чем вы здесь занимаетесь?

— Элен рисует иллюстрации для дешевых журналов, а что касается меня, то я делаю керамические фигурки. Вы, разумеется, видели такие — полная имитация антиквариата. Любой специалист будет смеяться до упаду… Но, слава богу, существует несколько сомнительных магазинчиков в Лонг-Айленде, занимающихся сбытом «оригинальных сувениров» безмозглым туристам, которые хотят привезти домой «настоящую старину». — Айрис виновато улыбнулась и поднялась со стула. — Извините, Ларри, но у меня много дел по хозяйству. Надеюсь, Элен покажет вам дом и прилегающие угодья.

— А как в отношении вечерней программы? Мне понадобится фрак?

— Спортивный костюм будет в самый раз… — Некоторое время она нерешительно смотрела на меня, затем розовый язычок вновь облизал уголки губ. — И вот что… Думаю, вам не помешает знать об этом. Усадьба, в которую мы отправимся сегодня вечером, принадлежит человеку по имени Алекс Вендовер. Как ни странно, но он считает меня своей собственностью, со всеми вытекающими из этого последствиями. Я не давала ему на это никаких прав, и тем не менее… Ларри, вы должны все правильно понять. Алекс во время вечеринки может сказать или выкинуть такое… А уж после нее…