Лимузин остановился у огромного каменного дворца Льва Аксиоса. На внушительной каменной лестнице, ведущей к массивным двустворчатым дверям и закрытой красной ковровой дорожкой, уже собрались журналисты с камерами и телефонами наготове. Они фотографировали сверкающую европейскую аристократию, политиков, кинозвезд и знаменитых блогеров.

Ксеркс без удовольствия осмотрелся вокруг.

Вечеринка по случаю помолвки откладывалась и откладывалась из‑за различных проблем с Элени и ее рабочим графиком, и Ксеркс уже подумывал, что она нарочно затягивает с помолвкой.

Он понимал, что она не хочет выходить за него замуж. Но он смирился со своей судьбой, и теперь Элени нужно смириться с неизбежным.

По крайней мере, ей удалось приехать в Аксиос и посетить вечеринку, и теперь она находится рядом с Ксерксом, в голубом шелковом платье, которое несколько недель назад примеряла Калиста. Элени предпочла бы золотистое платье, но Ксеркс даже не показал ей этот наряд. Он убеждал себя, что то платье не подходит для этого случая.

Потому что каждый раз, смотря на Элени, он видел перед собой Калисту: ее золотистую кожу и добрые глаза янтарного цвета. Помнил ее вздохи, когда вошел в нее, и то, как ее нога крепко обнимала его за торс.

Ксеркс не помнил, когда в последний раз женщина смотрела на него так страстно. Все женщины, с которыми он сходился в Европе, были искушенными, и, хотя ценили его страстность и опыт, они не смотрели на него так, как Калиста. Наверное, никто и никогда не смотрел на него так, как Калиста.

Несмотря на все его усилия, он снова возбудился, и ему пришлось глубоко вздохнуть, чтобы выбросить мысли о Калисте из головы.

Так не должно быть. Обычно принц проводил ночь с женщиной и больше не думал о ней. Однако воспоминания о единственной ночи с прекрасной дворцовой телохранительницей возвращались снова и снова.

Ксеркс прилагал максимум усилий, чтобы игнорировать ее, и не позволял взгляду задерживаться на ней, проходя мимо. Чтобы не показать ни малейшего намека на то, что между ними что‑то произошло. За принцем всегда наблюдали, поэтому ему приходилось быть вдвойне осторожным, защищая свою репутацию.

Он позаботился, чтобы никто не узнал об их ночи, и пока никто ни о чем не подозревал.

А вообще, не стоило спать с ней. Но когда она посмотрела на него и сказала, что хочет его, то Ксеркс забыл все свои обещания, данные брату.

«Одна ночь свободы перед помолвкой», – выдохнул он.

Ксеркс думал, что с легкостью вернется к нормальной жизни и будет видеть в Калисте только телохранительницу. Однако этого не произошло. Каждый раз, смотря на нее, он представлял ее обнаженной в постели, с волосами, разметавшимися по подушке, и янтарными глазами, потемневшими от желания.

Калиста была как картина, мимо которой он проходил каждый день, не замечая, пока однажды не увидел ее в другом свете. И тогда он остановился напротив нее, разглядывая насыщенные краски, цвета и сусальное золото.

И знал: отныне он не пройдет мимо этой картины, не взглянув на нее.

Ему приходилось притворяться, что не замечает, как сверкают золотые пуговицы на ее мундире и блестят волосы, уложенные в тугой пучок на затылке. Что он не слышит сладкого аромата полевых цветов, когда она рядом, и не чувствует неизбежного трепета. И поэтому настроение у него было скверным.

Один из телохранителей – к счастью, не Калиста – открыл дверцу лимузина, и Ксеркс вышел и протянул руку, помогая Элени выбраться из машины. Люди закричали, засверкали вспышки фотоаппаратов.

Подданные очень одобряли помолвку своего принца, и он считал, что должен быть им благодарен. И все же благодарности не испытывал. Только чувствовал, как решетки клетки смыкаются вокруг него.

Ксеркс не обращал внимания на душевный холод и старался вести себя отрешенно. И не желал снова и снова вспоминать, как предал важного для него человека.

Калиста вскружила ему голову.

Затаив дыхание, принц оглядел своих телохранителей, желая увидеть Калисту. Но ее нигде не было. Странно. Он был уверен, что сегодня она должна быть на дежурстве.

Элени положила прохладные пальцы в его ладонь. С красивым и безмятежным лицом она поднималась по ступеням рядом с ним, время от времени останавливаясь, чтобы сфотографироваться. Ксеркс притянул ее к себе, пока они улыбались толпе, и она напряглась. Это было еще одно доказательство, что она не хочет его.

Но их личные желания не имеют значения. Важно лишь политическое влияние Аксиоса. Никакой страсти. Никакого огня.

Он отвернулся от толпы, ведя за собой Элени. Возможно, со временем они привыкнут друг к другу. В конце концов, Элени – красивая женщина и им удастся наладить отношения.

Помолвка проходила в большом бальном зале дворца.

На одной стене огромного зала были стеклянные двери, через которые можно было выйти на большую террасу с видом на Итеус – столицу Аксиоса. Дворец построили много веков назад на склоне высокого холма над городом, где он был максимально защищен.

Сегодня вечером все двери были распахнуты настежь, а гирлянды волшебных огней свисали с невидимых проводов, натянутых между парапетом и крышей террасы, создавая впечатление светового водопада над головами гостей.

Как только Ксеркс и Элени подошли к дверям бального зала, оркестровая музыка стихла, а дворцовый персонал, разносящий еду и напитки, остановился. Один из дворцовых чиновников объявил о прибытии принца, и вскоре тот оказался в центре бального зала в толпе доброжелателей.

Он машинально улыбался, рассеянно слушая поздравления, и оглядывал зал в поисках Калисты.

Странно. Почему он ищет ее? Она была его любовницей только на одну ночь, но теперь все кончено, и вскоре он будет официально помолвлен. Ему не следует думать о ней.

Вечеринка продолжалась, и Ксеркс попытался вернуть свои непокорные мысли к настоящему, а не сосредотачиваться на прошлом и на женщине, о которой ему не следовало думать. Женщина, о которой он обязан думать, сейчас стоит рядом с ним.

Ксеркс представлял Элени паре аксиосских аристократов, когда один из его адъютантов тихонько заговорил ему на ухо, извиняясь, что побеспокоил его в такой важный момент. Потом пошел за адъютантом из бального зала на террасу.

Небольшие группы гостей собирались тут и там, сверкая драгоценностями и сияя так же ярко, как городские огни под дворцом. Ночной воздух был теплым, а значит, им предстоит еще одно долгое и жаркое аксиосское лето.

Ксеркс нахмурился, следуя за своим адъютантом в темный угол террасы вдали от главных дверей и гостей. Его не волновала собственная безопасность здесь, во дворце, но у него разыгралось любопытство. Кто захотел поговорить с ним под покровом теней?

Помощник остановился и поклонился, а потом ушел. У парапета зашевелилась фигура.

– Спасибо, что увиделись со мной, ваше высочество, – произнес знакомый чистый, приятный голос.

Ксеркс почувствовал, как его пронизывает горячий поток сильного желания.

Калиста.

Она вышла из тени, и его сердце сжалось. Сегодня она была не в военной форме, а в простой футболке, джинсах и черном жакете. Ее волосы собраны в хвост, а под глазами были темные круги.

Бледная, она выглядела так, словно не спала несколько дней.

Он уставился на нее, оглядывая с головы до ног. Прошедшие пару месяцев он не позволял себе глазеть на нее. А сейчас он почувствовал себя так, словно ему дали напиться после долгих месяцев в пустыне.

Он выгнул бровь:

– Калиста, не так ли? Разве вы сегодня не на дежурстве?

На ее лице появилось странное выражение.

– Да, – резко ответила она. – Простите за беспокойство, ваше высочество, но мне нужно срочно поговорить с вами.

Он насторожился от дурного предчувствия. У Калисты было не так много причин, чтобы обратиться напрямую к нему. По сути, он не мог придумать ни одной причины, которая позволяла бы ей отрывать его от важного официального мероприятия.

Он рассматривал ее бледные щеки и темные круги под глазами. Хотя он провел с ней только одну ночь, он знал: она не вызовет его из‑за пустяка, потому что соблюдает протокол.

Значит, произошло что‑то серьезное.

– Что случилось? – спросил он.

Она с опаской посмотрела через его плечо туда, где были гости. Из бального зала доносилась музыка. Скоро ему придется танцевать с Элени.

– Мы можем поговорить в другом месте? – Ее руки были напряженно опущены вдоль тела, а пальцы сжаты в кулаки.

– А вы как думаете? Моя помолвка в самом разгаре. Сейчас не время для разговоров по душам.

– Я… – Она снова вздохнула, потом разжала и сжала пальцы. – Я действительно не хотела вам говорить… Но я подумала, вам следует узнать немедленно.

– Узнать о чем?

Глаза Калисты были очень темными, она сильнее побледнела.

– Простите, ваше высочество, но я беременна.

Принц словно окаменел, выражение его лица было нечитаемым.

Калисту затошнило, но не от беременности, а от волнения. Несколькими неделями ранее она чувствовала себя прекрасно. Но сейчас в ее плохом самочувствии нет ничего удивительного. Она только что пришла от врача и испытывала шок от того, что узнала. Вероятно, сейчас ей меньше всего надо разговаривать с Ксерксом, но она не могла ждать. Он должен обо всем узнать, и чем раньше, тем лучше.

Она собиралась во всем ему признаться до того, как объявят о его помолвке, чтобы он решил, как ему поступить. Хотя она ничего от него не ждала.

Он – принц, а она – телохранительница. Они не пара.

Ее снова затошнило. Во рту пересохло, а сердце забилось как сумасшедшее. Ее холодные пальцы покалывало.

Ксеркс стоял напротив нее, невероятно красивый в черно‑золотой униформе, а булавка с рычащим львом, обозначающая Хранителя трона, блестела на черной ткани. Униформа подчеркивала его рост и властность. Его красивое лицо было невыразительным, а глаза мрачными как ночь.

Калиста приуныла. Она неделями боролась с влечением к нему, которое усиливалось каждый раз, когда Ксеркс был рядом с ней. Он делал именно то, что обещал: игнорировал ее. И она пыталась делать то же самое. И думала, что это будет легко.

Но это оказалось невозможно. После близости с Ксерксом она стала уязвимой. Желание сделало ее совсем другим человеком. Она трепетала всякий раз, когда думала об их ночи и той свободе, которую обрела в объятиях Ксеркса. И как бы она ни пыталась образумиться, запретные эмоции кружили ей голову.

Она не понимала, что с ней происходит. Ей казалось, что одной ночи хватит, чтобы удовлетворить свои необъяснимые побуждения, избавиться от них раз и навсегда. Они просто удовлетворили свои физические потребности, поэтому ей было невдомек, отчего ее по‑прежнему тянет к Ксерксу.

Принц приподнял бровь идеальной формы:

– Что‑что?

Неужели он заставит ее повторить свое признание?

Калиста вгляделась в его лицо, стараясь отыскать прежнего Ксеркса, который обнимал и страстно целовал ее. Но перед ней был только властный принц, который смотрел на нее, как на грязь под ботинком.

Ей хотелось встретить его взгляд с ее привычной стальной решимостью, но она не смогла этого сделать, потому что была сломлена.

У нее сдавило горло, а глаза защипало от слез. Она могла думать только о том, что совершила ужасную ошибку. Он не хотел знать о ее беременности. Зачем ему эта новость? Она обычная служащая, с которой он переспал. И вот теперь она явилась на его помолвку и говорит, что ждет от него ребенка.

Калисте повезло, что ее не выбросили на улицу, хотя это еще не поздно сделать.

Вечер был теплым, но она продрогла. Как только открыла рот, чтобы повторить признание, Ксеркс поднял руку, заставляя ее замолчать. Потом он повернул голову, и рядом с ним появился адъютант в униформе, которого она умоляла вызвать к ней принца.

А потом все произошло очень быстро.

Не говоря ни слова, адъютант взял ее за руку и повел во дворец, и она решила, что ее действительно выбросят на улицу. Но они не пошли ни в сторону главного входа, ни даже к служебному входу. Ее вели по каменным коридорам и вверх по лестнице в крыло, где жила королевская семья.

Затем изумленную Калисту провели в небольшую комнату с парой плюшевых кресел и горящим камином.

– Подождите здесь, пожалуйста, – произнес адъютант и ушел, оставив ее одну в комнате.

Калиста вздрогнула. Почему ее привели сюда? Что будет делать Ксеркс? Ей не следовало приходить к нему.

Но ей надо было успокоиться и вернуть себе самоконтроль, поэтому она подошла к камину и протянула руки к огню, стараясь не думать о том, что ее мир медленно рассыпается в пыль.

Несколько недель она игнорировала странную усталость и тошноту, которая то появлялась, то проходила. Она думала, что у нее вирус и она сильно переутомилась. О беременности Калиста даже не задумывалась, потому что это казалось невозможным. Она принимала противозачаточные таблетки, и у нее был нерегулярный цикл. Кроме того, они с Ксерксом всю оставшуюся ночь пользовались презервативами.

Но врач сказал, что она беременна.

Калиста ходила туда‑сюда перед камином, ее мысли путались. Она не знала, что ей делать и куда идти. Все ее мечты о назначении в королевскую гвардию рухнули. И что теперь скажет отцу?

Она остановилась и крепко стиснула зубы, борясь с отчаянием.

– Ты поступила правильно, Калиста, – говорил ее отец в ту ночь, когда прогнал ее мать. – И я рад, что ты никогда не разочаруешь меня так, как твоя мать.

Калиста злилась, когда мать прошла мимо нее, даже не попрощавшись. Она так сердилась из‑за материнского предательства, что тут же решила: она не разочарует отца. Она будет ему верна и не повторит судьбу своей матери.

Отец Калисты всегда хотел сына, и поэтому она стала для него этим сыном, хотя прежде старалась быть красивой дочерью своей матери. С полной самоотдачей и решимостью она поднялась по карьерной лестнице до дворцовой стражи и знала, что отец гордится ею.

Только вот теперь его подвела. Она попала в ту же ловушку, что и ее мать, уступив собственным желаниям. Слезы выступили на ее глазах. Она не плакала с того дня, как пришла в ярость и расплакалась перед своими сослуживцами.

– Успокойся, рядовой, – произнес глубокий и насыщенный мужской голос. – Все не так уж плохо.

Калиста подняла глаза.

Ксеркс вошел в комнату и закрыл за собой дверь, рослый, внушительный и властный.

Она в отчаянии произнесла:

– Простите…

– Сядь, – приказал он, кивая на кресло.

Не чувствуя ног, Калиста подошла к креслу и села. Она собиралась что‑то сказать, когда в дверь осторожно постучали. Принц молча открыл ее, и вошел дворцовый слуга с подносом. Мужчина поставил поднос на журнальный столик около ее кресла и ушел так же тихо, как и вошел.

Калиста моргнула, глядя на поднос. На нем стояли высокий стакан воды со льдом, стакан апельсинового сока и небольшая тарелка с искусно нарезанными свежими фруктами.

– Ешь, – тихо приказал принц, подошел к креслу напротив нее и сел.

– Я не голодна, – пробормотала она.

– Ты сегодня ужинала?

Нет, она не ужинала. После визита к врачу у нее пропал аппетит.

– Ешь, – повторил Ксеркс, увидев мятежное выражение ее лица. – И пока ты будешь ужинать, рассказывай, в какой мы ситуации.

– Вы верите, что ребенок ваш? – решительно спросила она.

Он грустно рассмеялся:

– В этом я не сомневаюсь.

– Я могла солгать вам.

– Ты не лжешь. – Он казался таким самодовольным и уверенным, что ей захотелось пнуть его. – Ты вообще не умеешь врать.

Калиста сжала кулаки:

– Разве вам не нужны доказательства? Вам наверняка постоянно объявляют, что кто‑то ждет от вас ребенка.

– В прошлом было несколько таких случаев, – сухо произнес он. – Но у меня нет сотен внебрачных сыновей и дочерей, снующих по Европе.

У нее так пересохло во рту, что ей показалось, будто в горле пустыня. Калисте не хотелось быть слабой и сдаваться или принимать от принца еду и питье. Но ей очень хотелось пить, поэтому она не устояла.

Наклонившись вперед, она взяла стакан и отпила воды. Вода потекла по ее горлу, прохладная и восхитительная.

– Мне не нужны доказательства, – сказал он. – Я верю тебе.

Такого она не ожидала. По правде говоря, она понятия не имела, чего ей ждать.

Она ничего не знала о Ксерксе, кроме того, что он – принц‑эгоист с ужасной репутацией, который не заботится ни о ком, кроме своего брата. И который страстно стонал, когда она целовала его.

– Таблетки не помогли.

– Однозначно, – сухо ответил он. – И я верю, что ты их принимала.

Калиста взглянула на него и пожалела об этом. Ксеркс пристально смотрел на нее, в его глазах сверкали золотые искорки.

Ей стало жарко, она затаила дыхание.

– Итак, – продолжал он, не сводя с нее глаз, – когда ты обо всем узнала?

Калиста покраснела:

– Сегодня днем я пошла к врачу, потому что чувствовала непонятную усталость. Кроме того, я прибавила в весе.

– Это был дворцовый доктор?

Она отпила воды.

– Нет. Я не хотела…

– У тебя были подозрения, но ты не хотела, чтобы дворцовый доктор обо всем узнал.

Это правда. И она надеялась, что ее подозрения ошибочны.

– Меня не тошнило. Я просто чувствовала себя очень усталой, – сказала Калиста. – Я думала, что подцепила вирус, но… – Она взглянула на тарелку с фруктами, чтобы не смотреть на Ксеркса.

– Поешь фруктов, – властно произнес он. – Тебе нельзя голодать.

Она не хотела делать того, что он ей говорит, но снова отпила воды и положила кусочек яблока в рот. Яблоко было хрустящим и восхитительным и слегка кисловатым. Внезапно у нее разыгрался аппетит.

Но она не позволила себе взять еще один кусочек, потому что ей нужно себя контролировать. Она поест позже. Она исполнила свой долг и сообщила ему новость, а теперь ей надо уйти. В конце концов, сегодня его помолвка.

– Ваше высочество, – начала она, крепко держась руками за подлокотники кресла, – во‑первых, я ничего от вас не жду. Я просто подумала, что вам следует обо всем знать. Во‑вторых, я не буду просить ни денег, ни…

– Перестань разговаривать, – тихо сказал он, – и ешь. Я закажу тебе еще еды.

Она рассердилась:

– Нет, спасибо. Мне надо вернуться к своим обязанностям.

– Нет. Ты никуда не пойдешь.

Она моргнула:

– Что‑что?

Он поднял черную бровь:

– Ты правда думаешь, что я позволю матери моего ребенка скрыться из вида? Нет, этого не произойдет.

– Но у вас сегодня помолвка, – сказала она. – Простите, что отняла у вас время.

– Элени очень обрадуется.

– Что вы имеете в виду?

– Ты вынашиваешь льва или львицу Аксиоса, Калиста. Что, по‑твоему, я имею в виду?

Она нахмурилась, взяла стакан и отпила воды.

– Я думаю, вам лучше говорить яснее, ваше высочество.

Он скривил красивые губы в грустной улыбке.

– Отлично. Сегодня вечером ты никуда не пойдешь, Калиста Курос, потому что примерно через полчаса я сообщу своему брату, что я передумал жениться. – Золотые искорки в его глазах яростно сверкнули, а его улыбка стала хищной. – Я не женюсь на Элени. Я женюсь на тебе.

Стакан выпал из обессиленных пальцев Калисты, упал на пол и разбился.