Сердце Калисты колотилось как отбойный молоток. Принц стоял у нее за спиной, разгоряченный и мускулистый, держа ее рукой за волосы. Его хватка была некрепкой, и Калиста не испытывала боли, но по ее спине пробегала дрожь.

От него пахло сосной, солнечным светом и восхитительным мускусом. Но ей не следовало терять контроль над эмоциями. Не следовало говорить ему, что она его не одобряет. И определенно не следовало говорить, что она умрет за него. Надо было отвечать односложно: «Да, ваше высочество» или «Нет, ваше высочество».

Но она поступила иначе.

Она позволила себе расслабиться в его присутствии и потеряла бдительность. Ее соблазнили его голос и платья, которые он заставил ее примерить, и она была шокирована, что совсем не похожа на того солдата, которым была. Калиста вспомнила, как в детстве любила надевать одежду своей матери, мечтала вырасти красивой, веселой и улыбчивой, хотела быть солнышком и радовать своих родителей.

Но в конце концов малышка Калиста не стала ничьим солнышком и разрушила брак своих родителей.

Смотреть на себя в зеркало было невыносимо, поэтому девушка пялилась на Ксеркса, очарованная его разыгравшимися эмоциями.

Он не должен ей нравиться. Ей не следует даже желать расспросить его, что с ним случилось и почему его выгнали из страны. Почему он вернулся, если ему было на все наплевать? Она желала задать кучу вопросов, но не могла.

Он – принц, а она всего лишь телохранительница.

Его глаза в зеркале сверкали, и девушка знала, что он сердится. Ее слова о том, что она умрет за королевский дом, задели его за живое. Но почему? Он отлично понимал, ради чего она служит в гвардии.

– Ну? – Его теплое дыхание ласкало ее обнаженную шею и плечи. – Скажите мне правду. Вы бы разделись, если бы я вам приказал?

– Да, – сказала Калиста, чтобы выяснить, какой будет его реакция. – Я разделась бы.

– Правда? – Его пальцы спустились к ее затылку и слегка надавили на него. – А если бы я приказал вам лечь в мою постель, вы бы подчинились?

Она знала, что он не имеет это в виду. Он просто злился на нее и провоцировал. Тем не менее Калиста задрожала от мысли о том, чтобы подчиниться его приказам, расстегнуть платье, раздеться и лечь в постель.

Она почувствовала пульсацию между ног и затрепетала от ощущения твердой и мускулистой груди Ксеркса и легкого прикосновения его пальцев к ее шее. Она знала, что испытывает обычное физическое влечение к мужчине. Но она не сдастся, как сдалась ее мать. В отличие от Нериды Курос Калиста – крепкий орешек.

– Да, ваше высочество, – спокойно ответила она. – Я бы подчинилась.

– Не стоит быть такой откровенной, – пробормотал принц. – Этим могут воспользоваться беспринципные люди. – Его пальцы осторожно коснулись ее шеи. – Например, такой человек, как я.

От его прикосновений по ее телу распространялись жаркие искры. Девушка вздрогнула. Никто и никогда не прикасался к ней с такой нежностью. Каждое прикосновение, которое она испытывала за прошедшие годы, было связано с жесткими и жестокими тренировками. Удары руками и ногами, чтобы убить противника.

Калиста сглотнула, пытаясь сопротивляться ощущениям. Физическое удовольствие делало ее слабой, но она не могла уступить желанию.

– Зачем вам это? – спросила она.

– Зачем мне приказывать вам лечь в мою кровать?

– Да.

– А почему бы и нет? – Ксеркс нежно и успокаивающе поглаживал ее шею, усиливая желание. – Вы красивая женщина. Я скоро сыграю помолвку с женщиной, которую не хочу и которая не хочет меня. Та женщина не такая страстная, как вы. Она не горит как солнце, в отличие от вас.

Калиста приказывала себе отойти в сторону. Она не должна стоять и разрешать ему гладить себя, заставляя чувствовать себя мягкой и податливой как расплавленный воск.

«Какая у меня красивая дочка, – говорила когда‑то ее мать, обнимая Калисту, которая вертелась перед зеркалом в одном из роскошных вечерних платьев Нериды. – Ты разобьешь много сердец, когда вырастешь…»

В конечном счете ее мать разбила сердце своего мужа и отца Калисты.

И сердце своей дочери.

Но Калиста закалила свою волю и надежно защитила свое сердце. И потребуется нечто большее, чем пустые комплименты принца, чтобы она оттаяла.

Тем не менее ее пронизывало удовольствие, потому что в глубине души Калиста оставалась той же слабой и мягкой девочкой, которая любила похвалы своей матери. Которая любила с ней обниматься и верила, что мать любит ее.

Но она должна быть настороже. Принц очень похож на ее мать – симпатичный и неверный, и Калиста не должна уступать его чарам. Он играет с ней только потому, что она ударила его по больному месту. На самом деле он не хочет ее.

– Значит, вы не будете верны своей жене? – задала она грубый и дерзкий вопрос. Она поступила так, как учил ее отец: всегда бей первой.

– Странный вопрос. – Принц казался удивленным, но в его голосе слышалась легкая горечь. – Хотя иного предположения я от вас не жду. Моя репутация подмочена. – Он разминал ее плечо большим пальцем, чтобы она расслабилась. – Но я буду ей верен. Я очень серьезно отношусь к своим обязанностям. – Он едва заметно и лукаво улыбнулся. – Я не желаю подводить своего брата.

Ей следовало уклониться от прикосновений принца и отойти от него в сторону. Но она этого не сделала, а откровенно уставилась на него, уловив нотку искренности в его голосе.

Неужели он всерьез относится к своим обязанностям? Ксеркс вел себя прилично с тех пор, как вернулся в Аксиос. Но почему Калиста должна ему верить?

Он наверняка не изменился. Если бы стал другим человеком, он бы не трогал ее.

– Вы всегда делаете то, что говорит ваш брат? – спросила она.

Принц продолжал разминать ее плечо большим пальцем.

– Да, – серьезно ответил Ксеркс. – Он мой король.

Его искренность и преданность поразили ее. Калиста испытывала такие же чувства, когда впервые поступила в армию и решила служить своей стране.

Она обернулась и посмотрела в его карие глаза. Он не улыбался, его взгляд был таким свирепым и страстным, что девушка не могла не смотреть на него.

– Поэтому вы вернулись? – спросила она. – Он вас попросил? Зачем же вы притворяетесь, что вам все равно? То, что с вами случилось…

– Нет, – тихо, но решительно сказал принц. – Хватит вопросов.

– Но…

Он приложил палец к ее губам:

– Больше не надо. – От его легкого касания девушка вздрогнула. – Я не шучу, Калиста Курос. Я беспринципный человек. Я подчиняюсь только своему королю, и я получаю то, что хочу и когда хочу. – Он отвел палец от ее рта, его взгляд остался страстным. – Вам следует уйти, потому что я хочу вас.

Это резкое признание поразило ее, как разряд электричества, и у нее пересохло во рту. Калиста начала злиться на реакцию своего предательского тела.

– Нет, вы меня не хотите, – так же резко ответила она, стараясь отдалиться от него. – Вы рассердились на мой вопрос и хотите наказать меня.

На его лице отразилась непонятная эмоция.

– Какая вы проницательная. Но вы ошибаетесь.

– Вы можете получить любую женщину, какую захотите, – настаивала девушка. – Вы не хотите меня.

Его глаза сверкнули.

– Может, вам лучше уйти, пока я не решил доказать вашу неправоту?

Ее сердце билось как сумасшедшее. Калиста не понимала, почему продолжает этот разговор. Ведь она не желает, чтобы он ее хотел.

Лгунья.

Нет, она не лжет самой себе. Его внимание ничего не значит. Его прикосновение не заставило ее усомниться в себе и не поставило под угрозу годы железной дисциплины, к которой она себя приучила.

– Я не понимаю, почему я.

– Я сказал вам, почему. – Он шагнул назад и кивнул на дверь. – Уходите.

Она обязана подчиниться его приказу. Однако Калиста не сдвинулась с места. Ей хотелось знать ответ, чтобы обезопасить себя на будущее.

– Нет, – решительно сказала она. – Ответьте мне.

Выражение его лица ожесточилось, свет заблестел на его черных волосах и смуглой коже. Он вдруг стал воплощением могущественного короля, командующего армиями.

У Калисты засосало под ложечкой. Она поняла, что забылась и позволила ему увлечь ее мужской красотой и соблазнительными взглядами. А ведь он не заботится ни о ком, кроме своего брата, которого явно любит.

И Калиста сейчас ведет себя с Ксерксом как с простым мужчиной, а не как с принцем и своим начальником.

Она совершила ошибку.

Если у нее осталось здравомыслие, она должна извиниться и выйти из комнаты.

– Что‑что? – холодно спросил принц. – Я не ослышался: вы чего‑то требуете от меня?

Она знала, что ей следует развернуться и уйти. Но ее ноги не двигались. В глубине души она жаждала его внимания и нежного прикосновения. Ей хотелось быть желанной и любимой.

Калиста выпрямилась, ее сердце быстро колотилось.

– Это не требование, а вопрос.

– Он не похож на вопрос.

Бороться с ним было бесполезно. Она не могла этого сделать. К тому же это был просто вопрос.

– Я только хотела знать, почему это… Почему я…

Принц уставился на нее обжигающим взглядом:

– Почему вы хотите это знать?

Калиста не могла ему признаться и раскрыть свою слабость и ужасное одиночество, с которым, как ей казалось, она справилась.

Эта мысль жгла ее как раскаленное железо. Калиста уставилась на мускулистую грудь принца, покрытую шрамами. Раньше она их не замечала. Длинные порезы на груди и животе, явно от ножа, и характерные круги от пулевых ранений на плоском животе. Были и другие шрамы от оружия, которые он приобрел при невыясненных обстоятельствах. Ксеркс не был изнеженным принцем, которого держали в безопасности и роскоши. У него было тело воина, и шрамы подтверждали это.

Ее захватило сильное желание. Да, ей важно, почему принц хочет ее. Здесь и сейчас она тоже хочет его. В конце концов Калиста во многом себе отказывала, чтобы добиться того, чего добилась сейчас. Она пожертвовала многими удовольствиями ради жесткой дисциплины. Не позволяла себе ничего, что могло бы поколебать ее преданность, или сделать слабой: прикосновения, близость, тепло, удовольствие от понимания, что ты желаема.

В армии ты такой же, как все. Ты ничем не отличаешься от остальных. Солдат – просто винтик в машине. Ей не хотелось быть особенной просто потому, что она женщина.

Но сегодня вечером она желает почувствовать себя женщиной. Калиста вздохнула и задрожала.

– Почему я хочу знать? – Ее голос звучал странно, даже для собственных ушей. – Потому что я всего лишь телохранительница, а вы принц. Что мог во мне увидеть принц?

Он стоял неподвижно, золотые искорки в его глазах сияли как звезды в ночи.

– Я не шутил. Вы сияете как солнце, Калиста. И сейчас я смотрю на вас не как принц, потому что не вижу перед собой телохранительницу. Я мужчина, и я вижу перед собой женщину.

Ей не нужно было видеть выражение его лица, чтобы понять, что принц предельно серьезен. Это слышалось в каждом его слове.

«Ты всегда хотела быть чьим‑то солнышком, Калиста».

На долю секунды Ксеркс показался ей обыкновенным мужчиной, а она себе – женщиной.

Она сжала кулаки, опустив руки вдоль тела.

– И это все?

– Чего еще вы хотите? – Он сделал полшага в ее сторону. – Вы хотите, чтобы я взял вас? Вы это пытаетесь сказать? Потому что, если это так, говорите яснее.

Наверное, у нее появился шанс ненадолго забыть о многолетней дисциплине и позволить себе нечто большее. Что‑то, что не связано с тем, чтобы скрывать свои чувства. Она может почувствовать себя довольной, свободной и желанной. Из всех женщин, которые у него были, он выбрал именно ее.

Так почему бы не принять то, что он ей предлагает? Почему бы не выйти за рамки, которые установила для себя? Избавиться от брони, которой отгородилась от мира.

Только одна ночь свободы.

– Да, – хрипло ответила она. – Именно это я пытаюсь сказать.

Он замер.

– Надеюсь, вы понимаете, о чем просите, Калиста. Потому что я могу предложить вам только одну ночь. Я женюсь на принцессе Элени, и я не передумаю.

Калисту это вполне устраивало. Одна ночь, чтобы побаловать себя и получить удовольствие. А после она снова станет солдатом и ни о чем не пожалеет.

– Мне достаточно одной ночи.

– Потом я буду делать вид, что не знаю вас. Словно между нами ничего не было, – резко и жестко произнес он. – Я верен своему брату, и мне нужно беречь свою репутацию ради него. Никто не должен узнать, что мы переспали.

– Я не хочу, чтобы король об этом узнал. – Она в ярости уставилась на Ксеркса. – Это может поставить под угрозу мое повышение по службе.

– Никто не узнает, я обещаю.

Калиста задрожала от возбуждения и страха, что показалось ей странным. Мысли о боли и смерти – постоянные спутники воина, и она привыкла к подобным вещам, но побаивалась обнажиться перед мужчиной и испытать удовольствие.

– Будь уверена, Калиста, – мягко сказал он, – иногда мы получаем совсем не то, чего ожидали.

Но уже слишком поздно для размышлений. Теперь Ксеркс находится в пределах ее досягаемости, а мечты близки к воплощению в реальность. Она жаждет почувствовать себя свободной в его объятиях и забыть о дисциплине.

– Я в этом уверена, – ответила она прерывающимся голосом.

Принц мгновение вглядывался в ее лицо, потом резко повернулся, шагнул к двери своей спальни, запер ее и встал лицом к Калисте.

– Сегодня никаких титулов, Калиста, – сказал он глубоким и шелковистым голосом, медленно приближаясь к ней. Он двигался как лев на охоте.

Совсем скоро Ксеркс оказался прямо напротив нее, окутывая Калисту жаром и запахом своего тела.

– Назови меня по имени, – потребовал он.

Она произнесла, слегка запинаясь:

– К‑Ксеркс…

Его лицо просияло.

– Еще раз.

– Ксеркс, – решительно сказала она, и сердце едва не выскочило из ее груди. Ей стало трудно дышать. Как только она приподняла руки, чтобы дотронуться до Ксеркса, он запустил пальцы в ее волосы и поцеловал в губы.

Ее никогда не целовали. Ни один мужчина не прикасался к ней так. И она не предполагала, что ей захочется это испытать. Но она ошибалась. Она горела от желания. Эмоции, которые держала взаперти, выплеснулись наружу.

Калиста закрыла глаза, наслаждаясь вкусом его губ. Ей нравились простые физические удовольствия, в которых отказывала себе, делая военную карьеру. Но теперь она не будет ни в чем себе отказывать. Она не остановит Ксеркса, чей язык осторожно обвел контур ее нижней губы, побуждая открыть рот.

Он скользнул языком ей в рот, и Калиста тихо простонала. Поцелуй стал глубже, горячее и требовательнее. Она не подозревала, что можно дрожать от удовольствия. И вот она дрожит и не может остановиться.

Калиста положила руки ему на грудь. Его кожа была такой горячей и бархатистой, легкое покалывание волосков на его груди опьяняло ее.

Калиста вонзила ноготки в его грудь, когда поцелуй стал раскаленным. Ксеркс хотел, чтобы она тоже целовала его, и Калиста неуверенно попыталась ему ответить. Как только он самодовольно простонал, она воодушевилась и поцеловала его откровеннее.

Его пальцы запутались в ее длинных прядях, он запрокинул ее голову, углубляя поцелуй. Она не привыкла носить распущенные волосы. Не привыкла к нежным прикосновениям, от которых по ее телу пробежал жаркий трепет.

Она выгнулась, прижимаясь к его мощному телу и желая того, что ей не удалось бы описать словами. Его большая теплая рука легла ей на поясницу, крепче прижимая к себе. Их бедра соприкасались, Калиста ощущала его возбуждение.

Она содрогнулась, получив явное свидетельство его желания. Казалось, каждую секунду своей жизни она ждала его поцелуев и ласк. Он что‑то пробормотал у ее губ, расстегивая молнию на ее платье. Шелковистый наряд скользнул по коже и упал на пол.

Калиста резко вздохнула, когда ее обнаженная грудь коснулась горячей груди Ксеркса. Он сильнее прижал ее к себе, от его близости у нее закружилась голова.

Затем что‑то холодное коснулось ее спины, и Калиста поняла, что он прижал ее к зеркалам. Она вздрогнула, зажатая между зеркалом и мощным мужским телом, и ее желание стало почти невыносимым. Ее интересовали только его поцелуи и прикосновения.

Она требовательно впилась зубами в его нижнюю губу, поглаживая пальцами резко очерченные мускулы его живота и наслаждаясь тем, как Ксеркс подрагивает от ее ласк. Прорычав, он стал целовать и осторожно покусывать ее шею.

Калиста застонала, провела руками вверх по его великолепной груди и плечам и впилась в них ноготками. Он был таким сильным и разгоряченным, что она ликовала.

Эмоции захлестнули ее, неизвестные ощущения, которые она запрещала себе всего несколько часов назад, будоражили ее. В ее глазах стояли слезы, у нее сжалось горло. Отец был бы потрясен, узнав, что Калиста так легко потеряла самоконтроль.

Но Ксеркс нисколько не осуждал и не презирал ее за такую раскованность. Он не требовал, чтобы она одумалась и начала контролировать себя. Он лишь нежно поглаживал ее дрожащее тело, расслабляя его и шепча ей на ухо. Он вел себя так, словно она была пугливым животным, которого надо успокоить.

Калиста наклонилась к нему, когда он стянул с нее трусики, и задышала чаще от невыносимого желания.

– Ксеркс, – выдохнула она, – пожалуйста…

– Не торопись, – тихо произнес он, целуя венку у основания ее шеи.

Она царапала ноготками его спину, выгибалась и упрямо прижималась бедрами к его возбужденному члену под толстой тканью джинсов. Почувствовав кожей шероховатую ткань, она вздрогнула, осознавая, что обнажена.

Ее ничто не волновало. Ею руководило страстное желание. Она протянула руку, пытаясь дотронуться до Ксеркса, но он схватил пальцами ее запястья и поднял ее руки над головой. Она была сильной женщиной, но принц был сильнее ее.

Он уставился на нее в упор, золотые искорки в его глазах сверкнули.

– Еще секунда, и я не смогу остановиться, – сказал он грубым, как гравий, голосом. – Нам надо предохраняться.

– Я принимаю противозачаточные таблетки, – произнесла она и затаила дыхание. Она пила это лекарство, чтобы избавиться от гормональных нарушений, и не подозревала, что однажды оно понадобится ей как контрацептивное средство.

Ксеркс что‑то пробормотал, а потом сильнее прижал ее к зеркалам.

– Ох, ты меня убиваешь…

Ей нравилась его резкость. И нравилось, что ее собственное желание усиливает нетерпение Ксеркса. Они возбуждены и не боятся показать своих эмоций.

Удерживая ее запястья одной рукой, он другой рукой расстегнул джинсы. Почувствовав животом его горячий член, она затаила дыхание. Потом он обхватил пальцами ее бедро и заставил обнять ногой его торс. Она беспомощно задрожала и простонала, когда он медленно вошел в нее.

Калисте было больно, но она привыкла к боли, поэтому едва обратила на нее внимание, если не считать легкого напряжения. В следующее мгновение боль ушла, и осталось только ощущение его глубокого проникновения и наполнения. Это было странное, но приятное чувство. Она не предполагала, что секс будет таким захватывающим.

Ксеркс оторвался от ее губ и воззрился на нее. Она посмотрела на него, пораженная близостью с ним. Она ощущала его внутри себя, горячего и могущественного, видела золотые искорки в его глазах, которые становились ярче от нескрываемого удовольствия.

В его красивых глазах читалось изумление, словно он был так же потрясен, как и она. Но ведь этого не может быть, верно? В конце концов, он много раз занимался сексом.

Эта мысль была мимолетной, потому что Ксеркс стал неторопливо и ритмично двигаться. Она попыталась высвободить руки, но он не отпустил ее, продолжая прижимать к зеркалам.

Она пристально смотрела в его глаза и не могла отвести от него взгляда.

Между ними вспыхнуло что‑то давно знакомое и реальное. Единение, которого она себе не позволяла с тех пор, как мать отвернулась от нее. Этот мужчина казался ей таким родным и любимым. Она не сомневалась, что может ему доверять.

В глубине души она знала: Ксеркс никогда не предаст ее.

Свободной рукой он нежно коснулся ее щеки и улыбнулся так непринужденно и тепло, что у нее перехватило дыхание. Как будто он точно знал, что творится у нее в голове. Словно он чувствовал то же самое.

Затем он обхватил рукой ее бедро, заставляя Калисту двигаться с ним в унисон. Она вздрагивала каждый раз, когда он входил в нее, и беспомощно постанывала. Ей не удавалось сдержать прилив охвативших ее чувств, потому что Ксеркс тоже стонал от удовольствия.

Ему явно нравилось то, как она влияет на него.

– Ксеркс…

Она запрокинула голову и закричала, у нее перед глазами плясали разноцветные огоньки. Он поцеловал ее в губы, заглушая стон, и удерживал на месте, пока она дрожала от наслаждения. Она смутно осознавала, что он двигается сильнее и глубже, а потом вскрикивает от удовольствия.

Калиста стояла, зажатая между зеркалами и его мускулистым телом, неизбежно осознавая: Ксеркс подарил ей свободу, и ее жизнь уже никогда не будет прежней.