Дух, обитающий на току́ и питающийся мякиной. Оберегает урожай от пожара, дождя и мышей и, если ему угрожает опасность, дерётся цепом, которым молотят.

Знатная выросла пшеница, стоит в поле, золотится. Пришли жнецы с серпами. Урожай собрали. Привезли на ток снопы. Взяли в руки цепы. Принялись зерно из них выбивать и в кучу сгребать. Закончили работу, оставили цепы на земле лежать и ушли отдыхать.

Вдруг дождь полил. На току[29] навес залил. Просочилась вода в дыру. Проснулся Цеповой в углу. И кричит:

– Дождь, дождь, не лей во всю мощь! Вода зерно заливает.

А дождь отвечает:

– Лью-у-у! Всё залью-у-у!

Цеповой затряс бородой, завертел головой. Вытянулся, как шест, под самый навес. Заткнул мохнатой лапой дыру.

Перестал идти дождь. Выглянуло солнце. Стало сухо. Вдруг вокруг сухая трава загорелась. Огонь голодный к зерну бежит, от жадности дрожит. Цеповой кричит:

– Огонь, огонь, зерно не тронь!

А тот трещит и шипит:

– Не могу-у-у! Всё на пути пожру-у-у!

Цеповой затряс бородой, завертел головой. Опрокинул кадушку с водой. Залила она огонь. Не сгорело зерно.

Стало темно. Крадётся на ток разбойник, до чужого добра охотник. Пришёл с мешком, за хлебным зерном. Цеповой затряс бородой, завертел головой. Повёл цепы в бой.

Цепы поскакали, вилами замахали. Принялись разбойника по плечам бить, по спине колотить. Вот они поколачивают, «токату, токаты» – приговаривают. Разбойник испугался, в тёмный лес убирался, больше красть зерно не собирался.