Народ в своём устном творчестве создал множество персонажей, имеющих имена, производные от слова «страшило». Но нередко эти герои, несмотря на свой грозный и устрашающий вид, оказывались совершенно безобидными существами.

В глубоком-глубоком овраге, в чёрном буераке живало-бывало Страши́ло-Матроши́ло. Его никто не видал, а только о нём слыхал.

Вышло Страшило-Матрошило на белый свет погулять, других посмотреть и себя показать. Ножищи в лаптищах идут, словно два бревна землю мнут; ручищи что граблищи, всё вокруг к себе гребут; голова что копна, выше леса поднимается, борода на версту тянется.

Увидали звери Страшило-Матрошило, из леса убежали. Птицы петь перестали. Деревья листья с веток зароняли. Ручьи-родники в землю ушли. Солнце за тучу спряталось.

Страшило-Матрошило увидали охотники. Стали в него из ружья стрелять. А Страшило-Матрошило принялся пули глотать. Испугались охотники, бросили ружья и убежали.

Страшило-Матрошило вышло из леса. Увидали его косцы на лугах, жнецы на полях, пастухи при стадах, испугались. От страсти-напасти прятаться побежали.

Страшило-Матрошило утомилось, бородой накрылось и спать повалилось.

Забрели на поле слепая корова и козёл-поводырь. Слепая корова спрашивает:

– Что, братец-козёл, ты видишь перед собой?

Козёл-поводырь отвечает:

– Вижу неведому страсть: лежит голова, что копна, – соломой напхана́, борода изо мха, ноги из глины, руки – две лучины, брюхо из лыка – прутьём повито.

Слепая корова солому поела, козёл-поводырь лыко надрал. Дождь полил, глину растопил. Две лучины мыши проточили. Борода изо мха травою поросла. Ничего от Страшилы-Матрошилы не осталось.