Зима в том году длилась очень долго. Успели порыбачить и на Оке, и в Затоне, и на Долгом. На Оке я тогда впервые поймал плотву весом в четыреста пятьдесят грамм. Более крупной плотвы я не ловил зимой никогда. В тот год в основном ловили на Оке, так как там был отменный клев. Потом Ока вскрылась, и рыбаки перешли рыбачить в Затон. Днем светило солнышко, и сидеть на льду было тепло и комфортно, а по ночам был небольшой мороз, в результате чего на водоемах держался крепкий и безопасный лед. До конца марта мы ходили на рыбалку в Затон. На полях снег уже давно везде растаял, а в Затоне и на Долгом держался прекрасный лед. Рыбакам это был подарок природы. Видя рыбаков, идущих с буром на зимнюю рыбалку, люди удивлялись.

— А куда это вы? — спрашивали их все встречные. — А разве лед еще не растаял?

Рыбаки счастливо улыбались.

— На рыбалку, — говорили они, — лед еще очень толстый, при такой погоде его еще на месяц хватил.

Но на месяц льда не хватило. Пришла Орловская вода. Уровень воды в Оке, а соответственно и в Затоне, повысился, и на лед в Затоне стало невозможно зайти даже по уложенным бревнам. Но до Долгого пришедшая вода еще не добралась, так как перепад высот между Долгим и Затоном больше трех метров. И все рыбаки переместились на Долгое. Здесь лед еще даже от берега не отошел. Еще почти две недели рыбаки здесь и рыбачили. Рыбка здесь конечно мелкая, не то, что в Затоне или Оке, но выбирать уже было не из чего. Но, со временем, пришедшая вода добралась и до Долгого. По канаве, соединяющей Долгое с Нарой, вода пошла в обратную сторону, и лед на Долгом начал отходить от берега.

В очередной раз мы с Мишей пришли рыбачить на Долгое четырнадцатого апреля. На льду, вдали от нашего берега, сидели полтора десятка рыбаков. А от дамбы, разделяющей озеро Долгое и Купалку, заход был не очень хороший. Вода в озере поднялась метра на полтора, а лед отошел от дамбы метра на два. Для перехода на лед лежали два не очень толстых бревнышка, но никакого шеста, на который можно было бы опираться при переходе, поблизости не было.

— Как же они переходили? — не понял Миша. — Здесь и искупаться можно.

— Еще хорошо, что спуск сухой, а то можно было бы сразу в воду улететь, — не добавил оптимизма и я.

От воды до верха дамбы осталось еще порядка полутора метров высоты, и этот склон уложен бетонными плитами, которые в тот день были сухими. Мы спустились к воде. Я встал на бревна, возле берега они лежали прочно, и не прогибались. Можно попробовать переходить. У нас с Мишей есть свои палки с металлическими наконечниками на конце, на которые мы опираемся при ходьбе. Они незаменимы при передвижении по скользкому льду, такому, как сейчас на озере. До дна озера они конечно не достанут, но на них можно будет опираться, если ставить их на бревна. Какая-никакая, а опора. Я потихоньку двинулся вперед. Сначала все было нормально, но чем ближе к середине бревен я подходил, тем больше они шатались. Я с трудом удерживал равновесие. Было бы гораздо проще и безопасней, если был бы шест, которым можно опираться сбоку. Но его не было. Поэтому упираюсь палкой в бревно впереди себя, потом переношу тяжесть тела на одну ногу. При этом бревно под ней сильно прогибается. Медленно поднимаю другую ногу и аккуратно переставляю ее на полступни вперед. Так же медленно становлюсь на две ноги. Переставляю палку вперед и делаю следующий шаг. И так при каждом шаге. Наконец-то добираюсь до льда. Пробую палкой крепость льда за бревнами. Вроде бы лед там крепкий. Медленно и аккуратно перехожу на лед. Держит! Потом на лед переходит Миша.

— Полдела сделано, — говорит он, — на лед забрались. Теперь еще нужно будет обратно выбраться.

— Да без проблем выберемся, — успокаиваю я его. — Запас бревен по полметра с каждой стороны, на сегодня нам этого хватит.

Пробуриваем лунки неподалеку от перехода, и пробуем ловить, но поклевок нет.

— А давай левее попробуем, — предлагает Миша, — там, где свежая вода поступает.

— Давай, — соглашаюсь я.

Мы идем влево. А здесь даже бурить не нужно, лед треснул и образовалась щель шириной сантиметров в пятнадцать. В этой щели и пробуем ловить. Сразу же клюет плотвичка, довольно крупная, грамм на сто пятьдесят. Явно неместная, таких здесь практически нет. Значит вместе с водой в озеро зашла и рыба. Если так пойдет и дальше, то сегодня мы будем с уловом. Но наше счастье длилось не долго. Вытащили по три или четыре плотвички, и клев в этом месте прекратился. Видимо под этой щелью проходила стайка плотвичек, и мы успели несколько из них поймать. Пришлось идти дальше, по пути буря лунки и ища рыбу. Не прошло и часа, как мы ее нашли. Рыба здесь клевала разная, и мелкая местная плотвичка, и более крупная, зашедшая с Оки.

— Наверно течение в озере образовалось, — сказал Миша, — у меня мормышку как на Оке сносит.

— И у меня, — подтвердил я. — Я уже несколько раз леску отпускал, а дно периодически пропадает.

Но, поскольку лунки мы периодически меняли, то так и не поняли, что происходит. Клев был хороший, а на разные мелочи нам некогда было отвлекаться, нужно было ловить рыбу, пока она клюет.

— Миша, все рыбаки почему-то ушли, — сообщил я, оглянувшись по сторонам. Одни мы с тобой на льду остались.

— Значит у них клевать перестало, — не задумываясь ответил Миша.

— Может и нам уже пора домой? — неуверенно предложил я. — Килограмма по два мы уже наловили.

— Давай еще с часик посидим, — не согласился Миша, — скоро начнет темнеть, и тогда может лещ начнет клевать.

В принципе, от такого клева и мне не хотелось уходить, и мы продолжили ловить дальше.

— Миша, смотри. Какой-то военный бегает по дамбе и не может зайти на лед, — отвлек я Мишу от рыбалки.

Миша посмотрел в сторону дамбы, до которой от нас было метров четыреста.

— Да у него палки нет, вот и боится переходить по шатким бревнышкам, — объяснил Миша поведение военного.

А военный куда-то сбегал, притащил две длинные доски, по которым и зашел на лед. К нам он не подходил, а прошел сразу на то место, где иногда клевал лещ. Мы только обратили внимание на то, что он был в ботинках. Теперь стало понятно, почему он не смог перейти на лед по бревнышкам.

Мы посидели еще часа два, но лещ клевать так и не начал, а ловить плотвичку нам уже недоело, та и темнеть начало быстро. Мы свернули удочки и пошли домой. Когда подошли к дамбе, мы не поверили своим глазам. Вся дамба уже была под водой. Следовательно, за то время, пока мы сидели на льду, вода в озере поднялась метра на полтора. Так вот прочему нам все время приходилось отпускать леску, чтобы достать мормышкой до дна. Наверно и другие рыбаки поэтому рано ушли. Только мы с Мишей не поняли, что вода резко поднимается. Бревнышки, по которым мы заходили на лед, плавали под берегом метрах в десяти от перехода. Доски, которые притащил военный, еще лежали на месте. Это были пятидесятки, по шесть метров длиной. Один конец их еще лежал на льду, а другой уже плавал в воде, и находился над бетонными блоками, стоящими на краю дамбы.

— Как же нам повезло, что на рыбалку пришел этот военный, и притащил доски, — подумал я.

— Еще бы полчаса, и доски бы уплыли, — заметил Миша. — Ну что, попробуем перебираться?

— А куда деваться, — грустно ответил я. — Будем пробовать, только они будут шататься под ногами намного сильнее бревнышек, а могут и лопнуть.

Миша пошел первым. Доски сильно пружинили, и прогибались под ногами сантиметров на десять. Было видно, что идти ему очень неудобно, и в любой момент он может потерять равновесие и свалиться в воду. Только минут через пять он достиг дамбы.

— Давай, переходи, — сказал он мне. — Я постою на этом конце досок, чтобы они не всплывали. Тебе будет легче переходить чем мне.

Еще через пять минут на бетонных блоках стоял и я. Палкой замерил глубину воды на дамбе, и приложил палку к своей ноге. Выше колена будет. Хорошо, что мы с Мишей в армейских сапогах-чулках, из комплекта ОЗК. Откатили ранее закатанные голенища сапог, привязали их специальными завязками к поясному ремню, и спустились с блоков на дамбу. Вода действительно была выше колен. Вот это дорыбачились. А на льду ведь еще оставался один рыбак, который, в принципе, нас спас от холодного купания. Ведь если бы не он, то пришлось бы нам переправляться с льдины на дамбу вплавь.

А до рыбака от дамбы было примерно полкилометра. Мы кричали ему сколько было сил, но на наши крики он никак не реагировал. Махали ему руками, чтобы он возвращался, но он нас не понял. Оставалось надеяться, что он не будет там долго сидеть, и успеет выйти на берег. И мы ушли домой. Выходить пришлось через училище, так как нижняя дорога уже была затоплена.

Прошло несколько лет. Я в очередной раз рыбачил в Затоне, и рассказал рыбакам эту историю.

— Так это был я, — сказал один из рыбаков, и рассказал, что было дальше.

Оказалось, что он видел двух рыбаков на дамбе, которые ему что-то кричали, но решил, что это вновь прибывшие рыбаки, которые не знают, как попасть на лед. Ну не будет же он за полкилометра бежать к ним и объяснять, что там он положил доски, по которым и можно спокойно зайти на лед. Осмотрятся, и сами увидят. Но они не зашли на лед, видимо побоялись. Домой он пошел только тогда, когда уже совсем стемнело. Просидел зря, поклевок леща он так и не дождался. А когда подошел к дамбе, то своих досок он не увидел. Их куда-то унесло ветром. Да и дамбы больше не было, везде стояла сплошная вода. И вокруг ни души. Ему стало страшно, и он принял решение переночевать на льду, а уже утром разбираться, что делать дальше. Может на берегу кто появится и окажет помощь, а может направление ветра изменится, и льдину пригонит ближе к дамбе. Ночью, в своих ботиночках, он жутко замерз. Когда рассвело, он осмотрелся. Картина была неутешительная, водой залило даже дорогу на полигоне училища, на которой курсанты отрабатывали навыки вождения. Следовательно, над дамбой воды не меньше метра, и на рыбалку больше никто не придет. Значит помощи он не дождется. И ветер, по-прежнему, дует от дамбы, и льдина, кажется, отошла от нее еще дальше. Придется выбираться вплавь, другого выхода он не видел. Он снял ватный бушлат, чтобы он не утащил его на дно, когда намокнет, и положил его на рыбацкий ящик. Все это придется оставить здесь, на льдине. Но потом передумал, ящик все-таки жалко, ведь там все зимние рыбацкие снасти. К тому-же, в нем много воздуха. А вдруг он будет как поплавок? С ящиком он и поплыл к дамбе. Сначала ящик действительно служил поплавком, но потом в него набралась вода, и он пошел ко дну. С ящиком пришлось расстаться. Он наверно и сейчас лежит на дне озера, метрах в десяти от дамбы. А рыбак добрался до дамбы, где воды ему было по грудь, выбрался на берег и побежал к машине, которая стояла у него за воротами училища. Вытащил из кармана брелок, и попытался открыть машину. Замокший брелок не срабатывал, и машина не открывалась. Пришлось бедняге в мокрой одежде, бегом бежать домой в поселок Большевик. Через бор это примерно два километра, для тренированного военного сущий пустяк. Вот так, оказывается, закончилась тогда эта экстремальная рыбалка.