Эту историю рассказал охранникам Николай Иванович, подполковник милиции в отставке, один из руководителей службы безопасности. Сначала он был единственным начальником охраны в фирме. Но потом на фирме появились еще два отставных милицейских полковника. Один из них стал начальником службы безопасности, а второй — его заместителем. Николая Ивановича с его должности как бы никто и не смещал, но при этом он перестал быть первым лицом в охране, в новой иерархии он стал только третьим, над ним теперь было аж два начальника. Но деваться было некуда, деньги как-то нужно было зарабатывать, и он продолжал работать, неся на своих плечах практически всю нагрузку по работе с охранниками. Он и охранников подбирал, и инструктировал их перед заступлением на дежурство, и графики дежурств составлял. Он же доводил до охранников и все распоряжения руководства, иногда очень даже противоречивые. В один день он доводил до охранников, что товар со складов должен выноситься только по накладным, в том числе и начальниками, в другой раз ругал охранника, который задержал товар, выносимый без накладной одним из руководителей фирмы. Своего мнения Николай Иванович никогда не высказывал, он всегда только озвучивал мнение руководства. Было видно, что все это ему чертовски надоело, но что-то изменить он не мог. Как-то, у него, видимо от всего этого, было очень скверно на душе, и сидя в комнате старшего смены, он начал вспоминать прежнее время и свою службу в милиции.

— Как же тогда хорошо было служить, — с ностальгией вспоминал он, — власть у милиции была практически безграничной.

И он рассказал подтверждающий это случай, который случился в их подразделении.

Случилось это еще в советское время. Трое милиционеров возвращались с дежурства, и, по пути, зашли в пивную попить пива. Обычный такой пивной киоск, перед которым был натянут брезент от дождя, и под которым стояли высокие столики, вокруг которых и располагались желающие попить пива. Несмотря на то, что было еще утро, желающих попить пиво здесь уже было достаточно. Почти все столики уже были заняты. Да оно и понятно, это была единственная в ближайшей округе пивная точка, где, по слухам, пиво водой не разбавляли. Поэтому не удивительно, что именно сюда народ и тянулся. Пиво, как и везде, по двадцать четыре копейки за кружку, но здесь еще и вяленную рыбу можно было купить. За умеренную плату, из-под прилавка, продавал ее продавец пива. Может поэтому и пиво не разбавлял, за рыбу он имел навар куда больше. Продавала здесь рыбу еще и какая-то бабка, которая крутилась между столиками, причем продавала дешевле, чем продавец пива. У нее и старались все покупать. Продавец пива ее периодически прогонял, грозился сдать ее в милицию, но она возвращалась снова и снова.

Милиционеры увидели свободный столик, расположенный от дороги, на самом краю навеса. Не самое удобное место, так как придется стоять на виду у всех, но других свободных мест не было. Заняли тот, который был, может позже удастся перебраться за другой, который может со временем освободиться. Николай остался караулить столик, а Ярослав с Михаилом пошли за пивом. Решили взять сразу по три кружки.

— Коля, сходи забери еще одну кружку, у нас рук не хватило, — сказали они товарищу, когда вернулись.

— А зачем так много? — удивился Николай, — мы ведь еще пистолеты не сдали.

— Чтобы второй раз в очереди не стоять, — в свою очередь удивился его непонятливости Ярослав.

Тут же возле столика нарисовалась бабка, и предложила им купить свежую воблу. Вобла действительно была свежайшая, и еще мягкая, наверно не больше недели, как завяленная. Стражи порядка расстелили на столике газетку, и принялись чистить рыбу, обсасывая выдернутые плавники, и запивая это пивом. Вобла действительно оказалась вкусной и жирной, все руки были испачканы этим жиром, и появилась опасность испачкать этим жиром рукава рубашек, так как жир уже начинал течь по рукам к локтям. Пришлось закатать рукава рубашек.

— Вобла наверно волжская, — предположил Николай.

— Да неважно какая, главное, что очень вкусная, — поддержал разговор Михаил.

— Эту бабку посадить бы конечно надо, за спекуляцию, — вставил свое слово и Ярослав, — но где мы тогда будем такую вкусную воблу брать.

— А за что ты ее посадишь? — усомнился Николай. — Как ты докажешь, что она спекулирует? У нее рыба стоит дешевле, чем в магазине. Что это за спекуляция?

— А где ты в магазине вяленную воблу видел? — удивился Михаил. — Во сне, что ли? Ты наверно имел в виду, дешевле чем на рынке?

— Ну да, на рынке, — согласился Николай.

— Так и на рынке воблы нет. Вяленная рыба конечно есть, но это не вобла, — не унимался Михаил.

— Тем более, не сдавался и Николай, — она скажет, что сама наловила и завялила рыбу, а теперь продает.

— Где она ее могла наловить? В Москве-реке, что ли? — возразил Ярослав.

Выпитое пиво уже ударило им в головы, и спор разгорался не на шутку. Ярослав не привык никому уступать в споре, и даже если был абсолютно не прав, всегда брал противников измором, приводя в споре самые нелепые доводы до тех пор, пока те не прекращали с ним спорить, видя всю бессмысленность такого спора. Но Ярослав оставался доволен таким исходом, ведь последнее слово оставалось за ним.

— Да она просто скажет, что поймала рыбу в Москве-реке, а ты попробуй доказать, что это не так. — поддержал Николая и Михаил.

— Да что тут доказывать, — не унимался Ярослав, такая рыба у нас не ловится.

— Ни у кого не ловится, а она случайно попала на косяк такой рыбы и наловила. Может этот косяк случайно с Волги зашел? — не сдавался Михаил.

— А почему я вообще должен что-то доказывать? — спохватился Ярослав. Мое дело ее обвинить, а она уж пусть сама потом доказывает, что невиновна.

— А о презумпции невиновности ты ничего не слышал? — напомнил ему Николай.

— Да твоя презумпция невиновности существует только на бумаге, — возразил Ярослав. — Я могу посадить любого, просто предъявив ему обвинение, а оправдываться он сам будет, и хрен оправдается. Любого могу посадить, и никакая презумпция невиновности ему не поможет.

— Бахвалишься, как всегда! — попытался урезонить его Михаил.

— А вот и нет! Хотите, докажу? — не унимался Ярослав. — Спорим, на что угодно. Хочешь, на ящик коньяка?

— А давай, — разошелся и Михаил. — Только мы тебе сами укажем, кому ты будешь предъявлять обвинения.

На том и порешили. Николай разбил спорящим руки, и они стали рассматривать людей, проходивших мимо пивной.

— Вот видишь, идет очкарик, маленький такой и тщедушный, при галстуке и с портфелем. Наверняка какой ни будь профессор. Попробуй ему предъявить претензии, — указал Ярославу на пешехода Михаил.

— Хорошо, — согласился Ярослав, и пошел навстречу очкарику.

Не доходя те него, Ярослав вынул из кобуры пистолет и уронил его под ноги очкарику.

— Мужик, — обратился он к очкарику заплетающимся языком, — будь добр, подай мне пистолет, а то я лишку выпил и могу упасть, если наклонюсь.

Не подозревающий подвоха очкарик поднял пистолет и протянул его Ярославу. Вот тут Ярослав на него и набросился.

— Ах ты гад! Нападение на сотрудника милиции! Граждане, будьте свидетелями, он хотел отобрать у меня пистолет.

Свидетелей было предостаточно, все видели, что очкарик действительно держал в руке пистолет. Очкарика забрал приехавший милицейский патруль, а Ярослав вернулся к столику в пивную.

— Ну что, проиграл? — обратился он к Михаилу.

— Ты его еще не посадил, — резонно ответил Михаил. — проиграю тогда, когда он сядет.

Но Михаил действительно проиграл этот спор. Через некоторое время состоялся суд, и очкарика, за нападение на сотрудника милиции и попытку завладения оружием, посадили на семь лет. Никакая презумпция невиновности ему не помогла, это он должен был доказывать свою невиновность, но ему это не удалось.

— Вот такая раньше была власть у милиции! — с гордостью закончил свой рассказ Николай Иванович.

Охранники, все бывшие военные, молча переглянулись. Они не понимали, чем здесь можно гордиться? Три подонка в милицейских погонах, на спор, подвели под статью ни в чем неповинного человека, и этим гордятся? В головах у военных такое вообще не укладывалось. Им не хотелось верить, что такое вообще могло быть при советской власти.

— Николай Иванович, а этим Николаем были Вы? — осторожно спросил один из охранников.

— Нет, это был мой знакомый.

Николай Иванович ушел, а охранники продолжали обсуждать его рассказ.

— Да не могло такого быть, — все еще не мог поверить в рассказанное старший смены Петр.

— Вполне могло, — не согласился Владимир, охранник с поста на входе в здание. — Я лично был свидетелем, как два пьяных милиционера в троллейбусе, на глазах у всего честного народа, избивали дубинками ни в чем неповинного человека, только за то, что он не хотел уступать им свое место в троллейбусе.

— И где это было? — опять не поверил Петр.

— В Оренбурге, на маршруте четвертого номера троллейбуса, который ходил в наш военный городок, — уточнил Владимир. — Подонков везде полно, и в милицейской форме, и без нее. Были и раньше, есть и теперь. Теперь, правда, их побольше будет.

Рассказ Николая Ивановича испортил им настроение до конца смены. И все же, в рассказанное начальником, им не хотелось верить.