День выдался неуютным и слякотным. Было холодно, и моросил небольшой дождь. Деревья уже почти сбросили свой праздничный, красивый осенний наряд, и стояли облезлые и неприглядные. На полевых дорогах сплошная грязь, липкая и непролазная. Но расчету лейтенанта Иванова нужно ехать на обслуживание трансформаторной подстанции. Работа плановая, поэтому никуда не денешься, нужно ехать. И работы будет много, придется работать без обеда. Лейтенанту правда удалось выбить для солдат у начальника продслужбы, вместо обеда, две буханки хлеба и кусок сала, но они все равно были недовольны, уже который раз им приходится работать без обеда. Лейтенант их понимает, но большего для них ничего сделать не может. Напоминает, что они принимали присягу, и обязались стойко переносить все тяготы и лишения военной службы. А заодно предупреждает, что осенний день короток, поэтому нужно будет работать быстро и слаженно, иначе можно и без ужина остаться.

На трансформаторную подстанцию добрались только к десяти часам утра. Лейтенант построил расчет перед подстанцией, проинструктировал по мерам безопасности, и поставил задачи на сегодняшнюю работу. Все расписались в журнале инструктажа, и лейтенант открыл дверь в трансформаторную. Он лично отключил высокое напряжение в 35 кВ, и половина расчета, во главе с сержантом, приступила к работе. Вторую половину расчета лейтенант забрал с собой на низковольтную часть подстанции. Как только лейтенант ушел, рядовой Джамалов взял командование на себя.

— Салаги, моя часть работы должна быть выполнена в лучшем виде. Поняли?

— Поняли, — ответили солдаты.

— И не шуметь здесь. Чтобы тихо было. — продолжал наставлять солдат Джамалов. — А дедушка пошел спать. Сержант, разбудишь меня, когда закончите, если сам не проснусь.

Джамалов забрался наверх трансформатора, расстелил на его токоподводящих шинах свою шинель, и улегся на ней спать. Четверым оставшимся пришлось работать за пятерых. Старослужащий Джамалов, который уже считал себя дембелем, вкалывать вместе со всеми не хотел. Но справлялись и без него. Да в его помощи сильно и не нуждались. Лишние руки конечно не помешали бы, но как специалист он был никакой. Пока он был молодым солдатом, его не допускали к работе, так как он ни черта не соображал в электричестве. Потом стали использовать на подхвате: что-то подать, где-то подержать. А теперь он считал себя старослужащим, он действительно в конце года должен был увольняться, и когда рядом нет офицеров, перекладывал свою работу на других солдат. Это и было то явление, которое называли дедовщиной.

Дружно работали до обеда, а в обед лейтенант пригласил всех кушать, что бог послал, то есть хлеб и сало.

— А где Джамалов? — заметил отсутствие солдата лейтенант.

— Так он сало не кушает, — заулыбались солдаты.

— Все равно позовите, пусть хоть хлеба покушает.

Сходили за Джамаловым. Тот спокойно спал на шинах трансформатора, и был очень недоволен, когда его разбудили. Но, когда понял, что его зовут обедать, то отругал будившего солдата за то, что тот поздно его разбудил. Кое как продрав после сна глаза, он и пришел в машину, где обедали солдаты.

— Ты, что, спал? — спросил, увидев его, лейтенант.

— Нет. С чего Вы взяли?

— По твоим сонным глазам определил, — под общий смех сказал лейтенант. — Садись, кушай. После обеда я сам буду тебя контролировать.

Джамалов присоединился к остальным, и, с удовольствием кушал хлеб с салом.

— А разве тебе можно сало кушать? — поинтересовался один из солдат.

— Можно, — ответил Джамалов, — если кушать больше нечего. — Коран запрещает пить и есть только то, что вредит организму. Но для организма будет больший вред, если я ничего не буду кушать, чем если я буду кушать сало. Из двух зол выбираем меньшее, — философски добавил он.

После обеда опять разошлись по своим рабочим местам. Ожидая прихода лейтенанта, имитировал работу и Джамалов. А лейтенант все не шел, и не шел. Занятый своей работой, он совсем забыл про обещание контролировать Джамалова. Через некоторое время тот и понял, что о нем забыли. Он тихонько поднялся на трансформатор, и опять улегся спать на своей шинели.

Работу закончили поздно, уже, когда совсем стемнело. Солдаты сели в кунг машины, а лейтенант доложил по рации об окончании работ, и спросил разрешения включать трансформатор. Получив разрешение, он включил трансформатор, закрыл подстанцию, и они уехали. В кунге света не было, поэтому никто не заметил отсутствия Джамалова. Никто не обратил внимания и на его отсутствие на ужине. Его отсутствие обнаружили только на вечерней поверке. Вызвали из дому лейтенанта Иванова. Только теперь лейтенант вспомнил, что допустил грубое нарушение мер безопасности, он не проверил наличие личного состава после окончания работ на трансформаторной подстанции. И сержант, и солдаты признались, что до обеда Джамалов спал на токопроводящих шинах трансформатора. После обеда он некоторое время работал вместе с ними, а потом куда-то исчез. Была еще маленькая надежда, что он ушел в самоволку в ближайшую деревню, но в это мало верилось, вряд ли он туда пошел в такую погоду.

Пришлось ночью опять ехать к трансформаторной подстанции. Открыли высоковольтную часть, включили свет, и сразу же увидели, что под самым потолком, на токоведущих шинах что-то лежит. Это и был обуглившийся труп Джамалова. Здесь и закончился его последний отдых перед дембелем. За недобросовестное исполнение своих служебных обязанностей, лейтенант Иванов получил «служебное несоответствие». Солдатам было жалко Джамалова, каким бы он ни был. Но им было понятно и то, что в своей гибели, он виноват не меньше, чем лейтенант. Сам накликал на себя беду.