Приступая к рассказу о компании на борту “Ибиса”, автор рассчитывал включить в него материалы, послужившие фундаментом повествования, а именно архив Нила, который состоит не только из его дневников и отрывочных записей, но и большого собрания книг, рисунков и документов, накопившихся за те годы, что в партнерстве с Комптоном (Лян Куэй Чуанем) он держал печатню в Шанхае.

На взгляд автора, спасение архива – самая интересная часть всей истории, и он лелеял надежду, что сцены эти станут кульминационным тамам-шудом[105] его хроники. Но чтобы последовательно к ним подойти, описание должно охватить почти целый век вплоть до годов, предшествующих началу Второй мировой войны, когда правнуки Нила тайком вывезли из Китая самую важную часть архива.

К сожалению, на деле оказалось, что за десять лет усердного труда автору удалось охватить период лишь в четыре года – с 1838-го по 1841-й. С учетом того, что последующие события растянулись почти на столетие, автор вынужден признать: за оставшиеся ему годы он вряд ли справится с задачей представить уцелевший архив в полном объеме. Но поведать о том поспешно, нарушая череду событий, было бы предательством замысла, и потому уж лучше пусть все это останется навеки нерассказанным, нежели будет рассказано в этакой манере.

Что до нынешнего сочинения, достаточно сказать, что после побега Нила на “Ибисе” в июне 1841 года война в Китае тянулась еще год с лишним. Все это время Нил внимательно следил за перемещениями значительно усиленного английского экспедиционного корпуса, который направился к Пекину, а также атаковал Сямынь, Чжоушань, Нинбо и Шанхай, результатом чего стали ужасные разрушения и неисчислимые человеческие жертвы, вынудившие императора Даогуана уполномочить своих наместников на принятие требований захватчиков.

Уступки были серьезные: официальная передача Гонконга, открытие пяти портов для иностранной торговли, выплата громадной компенсации в двадцать один миллион серебряных долларов. Капитуляция, известная как Нанкинский договор, была подписана 29 августа 1842 года на борту военного корабля “Корнуоллис” (Нил сопровождает это язвительной пометкой: “Сей корабль, построенный на бомбейской верфи Вадиа, был назван в честь человека, имя которого навеки предваряет прозвище «Мясник» и чьи останки покоятся в Гхазипуре неподалеку от опийной фабрики”[106]).

Текст договора на английском, китайском и других языках имел широкое распространение, некий художник даже сделал его фотокопию. За большие деньги Нил раздобыл себе экземпляр договора, который так его взбеленил, что он измарал его пометками на полях и выделением разных абзацев – таких, скажем, где упоминалась продукция, уничтожившая торговую систему гильдии Ко-Хон. Особую ярость Нила вызвал параграф о том, что отныне британские и китайские власти действуют на “основе равенства” и обмениваются представителями своих правительств. Нил сардонически замечает, что “равенство” в понимании европейцев напрочь переворачивает смысл сего параграфа и означает диктат англичан. А рядом с абзацем, где Китай обязуется компенсировать Британии расходы и потери от ее вторжения, он пишет: “Стало быть, китайцы должны оплатить катастрофу, обрушившуюся на их страну!” Любопытно, что самый знаменитый параграф договора о передаче Гонконга англичанам Нил никак не комментирует и только помечает: “Они и так его уже захватили!”

Все следующее десятилетие Нил не жалел средств и усилий для сбора материалов о событиях, известных как Первая опийная война (излишне говорить, что Вторая опийная война значительно пополнила его собрание). Позже Раджу внес свой весомый вклад в этот архив; неугасимое желание в полной мере осознать события, пережитые им в детстве, подвигло его на поиски военных материалов – историй, рукописей, донесений, мемуаров, карт и особенно рассказов очевидцев о сражениях, которым он сам был свидетелем.

Когда архив перевозили из Китая, сложившиеся обстоятельства заставили пожертвовать увесистыми томами ради спасения записей Нила. К счастью, он и Раджу, дотошные архивариусы, составили подробный каталог материалов, имевшихся в их распоряжении, и тех, что они надеялись раздобыть (к примеру, некоторые правительственные доклады, в ту пору засекреченные).

Каталог уцелел, но время его не пощадило – разорванные и отсутствующие страницы, многие записи, изъеденные сыростью и плесенью или прожорливыми червями, муравьями и жуками, просто невозможно прочесть. Однако из сохранившихся фрагментов удалось сложить “воображаемую библиотеку” источников, какими пользовался бы Нил, доведись ему описать все эти события.

Автор признателен всем лицам и организациям, оказавшим помощь в создании сего произведения.

Что касается обширной семьи автора, благодарить ее нет нужды, ибо одним своим существованием она сделала возможным этот рассказ, который, по сути, только-только начался…

КОНЕЦ