О том, что VI съезд партии большевиков уже собрался, открылся и работает, знали в Петрограде очень многие.

Но место, где заседал съезд, было известно далеко не всем. Преследования и террор вынудили большевиков проводить свой съезд нелегально.

В рабочих кварталах, на заводах, в солдатских казармах, на кораблях Балтийского флота о съезде говорили с надеждой и гордостью.

Буржуазные газеты, захлебываясь от ярости, требовали, чтобы этот запрещённый большевистский съезд был наконец найден и делегаты его арестованы.

Временное правительство принимало самые энергичные меры: опытные сыщики участвовали в розыске, отряды юнкеров сбились с ног, а VI съезд партии большевиков продолжал работать!

Это уже становилось просто невероятным — во всяком случае, для юнкеров и сыщиков. В городе, где они считали себя полными хозяевами, изо дня в день собиралось почти триста человек, целый съезд, а они никак и нигде не могли его обнаружить. Было точно известно, что съездом руководит Сталин, что со всех сторон России в Петроград съехались делегаты, что среди них виднейшие деятели партии, такие, как Свердлов, Молотов, Орджоникидзе, Дзержинский, Ворошилов. Можно было одним ударом обезглавить большевиков. Но этот удар никак не получался.

В рабочих кварталах открыто подсмеивались над отрядами юнкеров, проводившими одну за другой неудачные облавы, над понурыми, запылёнными и усталыми сыщиками, тщетно пытавшимися что-нибудь выведать. Ничего у них не выходило: съезд, по указанию товарища Сталина, заседал в рабочих районах, а тут весь народ бережно охранял делегатов от юнкеров и сыщиков.

В один из дней работы съезда произошла вот какая история.

Рабочие приметили, что юнкера совершали неожиданные налёты на все большие дома, где мог бы, по их мнению, заседать съезд. Вооружённые юнкера проносились по улицам в грузовых автомобилях, окружали намеченный дом и производили обыск. Многие рабочие сами точно не знали, где именно проходит съезд, но на всякий случай принимали свои меры. И вот как-то юнкера решили произвести неожиданный налёт на один большой дом на Выборгской стороне. Погрузились они на свои машины и понеслись. Домчались до нужной улицы и… остановились, потому что мостовая оказалась разобранной. Никак по ней не проехать. Сбоку стоял столбик с плакатом: «Ремонт мостовой, объезд вправо». Поехали юнкера направо, кружили, кружили и наконец доехали до той же улицы с другой стороны, а там поперёк дороги лежала гора брёвен — тоже никак не проехать. Юнкера подняли крик: «Что такое? Что случилось? Немедленно убрать!» А им какой-то прохожий-старичок спокойно объяснил:

— Ехал воз с брёвнами, воз развалился, брёвна рассыпались… А убрать некому — у рабочих как раз обеденный перерыв. Нужно же людям пообедать…

Побежали юнкера пешком. Бегут и сами понимают, что если и заседали в том доме большевики, то к их приходу уже никого там не будет.

Так и оказалось на самом деле. Никаких большевиков в доме они не нашли, со злости арестовали старичка-прохожего и посадили в тюрьму.

Временное правительство и меньшевики убедились, что съезд арестовать не так-то просто.

Осталась у них последняя надежда, что на самом съезде, воспользовавшись отсутствием Ленина, кое-кто сумеет помешать Сталину. Эти «кое-кто» были соглашатели. Так называли тех, кто призывал не к решительной борьбе с буржуазией и меньшевиками, а к соглашению с ними.

Соглашатели боялись, что съезд призовёт рабочих, солдат и крестьян восстать против Временного правительства и взять власть в свои руки. Боялись этого соглашатели и решили всячески мешать Сталину.

VI съезд партии большевиков заседал в этот день в небольшом школьном зале.

В углу стоял глобус, закрытый на время летних каникул серым чехлом. На стенах висели портреты Пушкина, Некрасова, Белинского.

Стульев и скамеек на всех делегатов не хватало, и некоторые сидели на партах. Трибуны для ораторов не было. Товарищ Сталин делал доклад, стоя за столом президиума.

С напряжённым вниманием слушали делегаты Сталина, зная, что после этого доклада им предстоит решить судьбу Родины, судьбу миллионов людей. С неопровержимой ясностью доказывал Сталин необходимость вооружённого восстания. Пламенную веру в силы народа и партии он сочетал в своём докладе с мудрым расчётом опытного кормчего, твёрдо знающего, как провести доверенный ему корабль сквозь штормы и бури, мимо рифов и подводных камней. Недаром Владимир Ильич Ленин назвал Сталина пламенным рулевым. Сталин предвидел, что сидящие в зале соглашатели обязательно попытаются, воспользовавшись отсутствием Ленина, помешать работе съезда. И он сказал:

— Вынужденное отсутствие товарища Ленина мы никому не позволим использовать провокационно, ибо вся наша работа проникнута духом, мыслями и решимостью Ленина… Он здесь, он всегда и везде с нами.

Делегаты дружными аплодисментами выразили своё полное согласие со словами товарища Сталина, но кое-кто заволновался, понимая, что теперь уже не удастся воспользоваться отсутствием Ленина. Человек, удивительно похожий остроносым лицом своим на хорька, быстро пошептался со своим соседом и, как только смолкли аплодисменты, громко и сердито спросил Сталина:

— О ком вы говорите? Кто хочет воспользоваться отсутствием Ленина?

— Кто, кто? Назовите! — поддержал его сосед. Товарищ Сталин внимательно поглядел на одного, затем на другого, улыбнулся и ответил известной пословицей:

— На воре, говорят, шапка горит…

Все делегаты дружно расхохотались.

Человек с лицом хорька закричал:

— Я протестую!

Он сел и опять зашептался со своим соседом. Товарищ Сталин продолжал свой доклад:

— Надо, чтобы рабочие, крестьяне, солдаты поняли, что без свержения власти капитала им не получить ни воли, ни земли, ни хлеба…

— Значит, захват власти? — вскочил один из соглашателей.

Они сговорились мешать товарищу Сталину своими вопросами.

— Да, совершенно верно, — спокойно ответил Сталин. — Захват власти теми, кому она должна принадлежать.

— А именно? А именно? — закричал второй соглашатель.

— Пролетариату и беднейшему крестьянству! — отчеканивая каждое слово, сказал Сталин.

— Значит, силой?

— Да, вооружённой силой! — решительно заявил Сталин.

— На силу капиталисты ответят силой!

— Ну, знаете, — резко ответил Сталин, — волков бояться — в лес не ходить! Вообще тем, кто подвержен панике, лучше будет спрятаться.

Делегаты опять громко рассмеялись, зааплодировали, закричали:

— Правильно!.. Идите прячьтесь!.. Долой соглашателей!..

— Я протестую! — закричал соглашатель и быстро вышел из зала, а за ним прошмыгнул за дверь и его единомышленник.

Сталин проводил их глазами и сказал:

— Говорить теперь о мирном переходе власти к Советам — это значит говорить впустую, ради забавы. Мирный период революции кончился. Наступил период схваток и взрывов… Не исключена возможность, что именно Россия явится страной, пролагающей путь к социализму… Как один человек, поднялись делегаты съезда.

Буря аплодисментов покрыла последние слова сталинского доклада.

— «Вставай, проклятьем заклеймённый…» — запел кто-то высоким взволнованным голосом.

И все делегаты подхватили гимн большевистской партии — «Интернационал»: