Спотыкаясь, младший администратор Джесрин Сири пробрался через лес субэкранов и пультов своего поста на опорном пункте 1025/лямбда и поднял пластековый каркасный стул.

1025/лямбда — не то название, которое вызывает в голове славные образы или без лишней скромности говорит о значимости объекта, но это, как часто напоминал себе Джесрин, было очень важное место. Расположенное прямо посередине дорсовентрального хребта — достигающего двадцати восьми километров в длину огромного перехода, что тянулся от кормы до носа, — оно служило контрольно-пропускным пунктом для людей и машин, намеревающихся покинуть одну половину корабля и попасть в другую. Комендантский час смертных не затрагивал офицеров легиона, но на борту «Непобедимого разума» служил целый миллион мужчин и женщин, и тысячи их каждый час проходили через 1025/лямбда, выполняя свои обязанности. Они имели при себе разрешения на прохождение, идентификационные кристаллические пластины, ордерные документы, подкожные сигнум-отметки, и все это следовало просканировать и верифицировать. По большей части процедура была автоматизированной, а выполняли ее высококлассные сервиторы с обшивкой из блестящего металла, оснащенные искусными устройствами Первого легиона, что несли на себе фабричный оттиск кузниц Урала. Благодаря им каждую секунду успешно осуществлялись дюжины авторизаций, а Джесрин скромно допускал, что мужчинам и женщинам 1025/лямбда отводилась важная работа по оказанию помощи и наблюдению за изумительными машинами Первого легиона.

Подтянув себя к столу, Джесрин взял наушники и уставился пустым взглядом в экран. Встроенный хрономеханизм, назойливо скрипящий и вздрагивающий в его голове, проинформировал младшего администратора о том, что он просидел так несколько минут.

— Джесрин, все в порядке? — Манрэйн сидела в соседней кабинке. Джесрин видел лишь ее лицо с бледно-лунной кожей, а темно-зеленая униформа ауксилии легиона и спутанный провод наушников женщины естественным образом сливались с сумраком. — Медицинский консультант сказал, что ты не собирался выходить на дежурство еще два дня.

Джесрин перевел взгляд обратно на экран. Он не мог вспомнить, когда, как или почему решил выписаться из терапевтической палаты. Помнил лишь то, что ощутил сильное желание сделать это. В конце концов, у него были лишь небольшой жар и головная боль.

— Очень много работы, — пробормотал он.

— Уж еще пару дней мы бы без тебя обошлись! — хохотнула Манрэйн.

— Очень много работы, — повторил Джесрин, пялясь в экран. Он был загипнотизирован носящимися там пикселями.

Слишком много работы.