Василий быстро шёл на поправку.

Хвост почти не болел. И голова почти не болела. От головы до хвоста он почти весь был здоров. Оставалось это маленькое «почти». Слабость, вялость, отсутствие аппетита.

Василий часто сидел на балконе, смотрел на плавное течение реки и думал.

«Какая она могучая. Просто – как море полноводная. Пишут про неё, песни поют. А пока сам не увидишь – не почувствуешь. И люди здесь такие же. Спокойные, могучие. Как море полноводные».

Мура Алексеевна не отходила от него ни днём, ни ночью. Готовила чудодейственный бальзам. По старинному кошачьему рецепту:

«Три грамма сушёных крыльев бабочки „павлиний глаз“;

полграмма комариного помёта;

два рыбьих пузыря от воблы, выловленной в полнолуние 13 числа.

Всё это надо было размешать в стакане берёзового сока. Дать настояться и пить по чайной ложечке три раза в день, перед едой».

Но как пить три раза перед едой, если Василий вообще ничего не ел и не пил. Ни три раза в день, ни два, ни одного.

И тогда Мура Алексеевна стала варить другой настой, для аппетита. Из молочка божьей коровки.

Молочко она доставала в лесу, у дикой кошки, которая жила там с незапамятных времен.

Мура Алексеевна рассказывала:

«Кошка та помещиков да царей ещё помнит. И сама, по происхождению, дворянских кровей. Но однажды сбежала от ненавистных хозяев, которые напоили её прокисшим молоком.

В молодости она была жуткой красавицей. Коты в неё влюблялись с первого мяуканья. И когда она сбежала, они за ней в лес потянулись. Но не выдержали тягот лесной жизни: комаров, клещей, отсутствия туалета. Вернулись.

А она осталась.

Хозяева к ней приезжали. В карете, запряжённой пятёркой белых, как снег, лошадей. В дремучую лесную чащу. Где и дорог-то нет. Одни ели да сосны. Хозяин, гвардии майор, как только вышел из кареты, сразу упал на колени:

„Прости, говорит, красавица. Жить без тебя не могу“.

И хозяйка, фрейлина Ея Величества, тоже упала:

„И я не могу!“

Но она не простила им прокисшего молока. Не вернулась. Вот какие мы, кошки, гордые.

Так и уехали они в своей карете обратно.

А через полгода гвардии майор погиб во время охоты на кабана. Приняли его самого, бедного, за кабана. А фрейлина утонула в собственной ванне.

Вот такая история, сынок».

На Василия эта история произвела сильное впечатление. Он ставил себя на место той кошки. Да! И он поступил бы так же.

Молочко божьей коровки было странного цвета. Когда Мура Алексеевна переливала его в малюсенькую, не больше напёрстка кастрюльку, оно всё светилось и тоже переливалось.

Почему? Мура Алексеевна не рассказывала. Боялась нарушить клятву, данную матери. Секрет передавался в их семействе по материнской линии.

– Вот если б ты, сыночек, девочкой был – сразу бы рассказала.

– Этого ещё не хватало, – возмущался Василий. – Девочкой. Лучше бы меня утопили.

– Напрасно, сынок. Девочкой быть тоже неплохо. Таких, как ты, детишек рожать. А на старости лет дети – матери помощь. Ты же вспомнил о родной мамочке.

– Я вспомнил. А другие? Десять, говоришь, нас было.

– Одиннадцать. С тобой – одиннадцать.

– И где они? Братики мои да сестрички?

– Кто знает? У разных людей живут. Машечка – сестричка твоя, за границу уехала. В Ну-Рок, кажется.

– В Нью-Йорк, – поправил её Кот. – Не одобряю. Хозяин говорил: «Нашему брату там делать нечего».

Шли дни, Василий потихонечку набирался сил, ни о чём плохом не думал, пока семейство мышей не открыло ему новую тайну.

(Кстати. При падении с ними ничего особенного не случилось. Иван Терентьевич набил себе маленькую шишку на лбу.

А Машка вывихнула коготок на левой лапке. Задней. И всё. Вот, что значит не иметь лишнего веса!)

– Нет никакой дикой кошки, – сказала Машка. – Покупает она молочко божьей коровки на рынке. За бешеные деньги. Нам тамошние мыши рассказали. Выдумывает она всё.

– Не может быть. И про гвардии майора выдумала? И про фрейлину?

– Да.

– А деньги где она берёт? На это молочко.

– Драгоценности они продают. Старинные серьги да кольца.

– Кому продают?

И это мыши узнали.

– Уклейкину. Браконьеру рыбьему.

«Нет, – сказал Василий. – Не носить Уклейкину бабушкиных серёжек да колец. Не бывать этому».

И от такого решения он почувствовал себя абсолютно здоровым!