Когда Василий очнулся, он долго не мог понять, где находится. Какая-то комната с кроватями. Сильный запах лекарств. Белые стены и двери.

Справа – торчит чья-то нога. Вся в бинтах. Задрана вверх, как дуло зенитного орудия.

Слева – то ли мужчина, то ли женщина. Голова забинтована. Из-под повязки выглядывают одни глаза.

И напротив – непонятно кто. Лицо накрыто подушкой. Снаружи торчат одни усы.

Ой! Кажется, он попал в больницу.

Василий хотел встать, но не смог.

И тут же стремительно вошёл человек в зелёном халате. На голове – зелёная шапочка. На ногах опять же зелёные тапочки.

– Ну? Как наш симулянт?! А почему лежит в постели, а не играет в футбол, волейбол, баскетбол? Почему не раскатывает на роликах?

Василий где-то слышал подобные слова. Он напряг слабую после падения память…

И вспомнил. Так говорил Айболит Айболитович Айболитов. Когда лечил воробья Колю от воспаления лёгких.

– Да, – с гордостью подтвердил врач Валериан Валерианович. – Айболит Айболитович мой учитель. Я у него курс строения человека проходил. И лошади.

– А строение Кота? – спросил Василий. – Вы не проходили?

– Нет. Строение Кота мы не проходили.

– А как же вы будете меня лечить?

– Как человека.

– Но я не человек.

– Тогда как лошадь.

– Но я и не лошадь!

– Не понимаю, что вы волнуетесь. Люди и звери очень похожи. И кости похожи, и скелет… И те, и другие – млекопитающие. Вы молоко пьёте?

– Да, – сказал Василий. – Пью. Но больше люблю молочный коктейль.

– Отлично! Значит, вы тоже – млекопитающее. Так вас и будем лечить.

Валериан Валерианович достал из кармана блестящий молоточек. Совсем как у Айболита Айболитовича.

– Скажите, – сказал он. – Только по-честному. Что у вас болит. Я всё равно узнаю. От меня не скроете.

– Я и не собираюсь скрывать, – сказал Василий. – У меня очень болит хвост. Так болит, что лежать на спине больно.

– Хвост? При чём тут хвост? У человека нет хвоста? Может, вы лошадь?

– Не лошадь я. Я – Кот!

– Опять вы за старое, – обиделся Валериан Валерианович. – Нашли чем хвастаться. Он – Кот. И что? Подумаешь – Кот. А я, может быть, воробей. Вот возьму сейчас и улечу. И не буду вас лечить. Что тогда?

– Тогда будет здорово!

– Не дождётесь. Так что у вас болит?

– Хвост.

– Опять этот хвост.

Валериан Валерианович задумался:

– Хотите, я его отрежу? Он сразу и болеть перестанет. Да вы не волнуйтесь. Я – хирург. Видите на мне всё зелёное? Это наша хирургическая форма. Как у военных, в целях маскировки. Чтобы больные нас потом не нашли.

И Валериан Валерианович расхохотался над собственной шуткой.

– Так отрезать вам хвост?

– Нет, – сказал Василий. – Не надо. Он у меня уже не болит.

– Отлично! А что тогда болит?

– Больше ничего. Правда, ничего.

– Я вам не верю.

И Валериан Валерианович стал выстукивать Василия своим молоточком. Всего, всего. При этом он смотрел ему в глаза.

В самую глубину. Чтобы твёрдо знать, врёт он или нет.

– Здесь болит? Нет?.. А здесь? Тоже не болит?..

Хотя все части тела у Василия болели, он не подавал вида. Держался изо всех сил. Но когда молоточек стукнул его по тому месту, из которого растёт хвост, Василий не выдержал, застонал.

Валериан Валерианович обрадовался:

– Вот видите, болит. От меня не скроешь. Готовьтесь к операции!

Он встал, положил молоточек в карман. Гордо обвёл палату взглядом.

– Я – настоящий врач. Напрасно меня Айболит Айболитович выгнал.

И тут он взглянул на больного, у которого виднелись из-под подушки одни усы:

– А это кто такой?

– Это дедушка. С сотрясением мозга, – подсказал парень, с торчащей вверх ногой. – Вы вчера его осматривали.

– Правда? – удивился Валериан Валерианович. – И что я сказал?

– «Покой», сказали. «Покой и ещё раз покой!»

– Надо же, – удивился врач. – Правильно сказал.

– А это кто?

Он подошёл к постели «то ли женщины, то ли мужчины».

И снова на его вопрос ответил парень:

– Это – женщина. Перегрелась на солнце.

– И что я прописал?

– Мазь. Просили не снимать повязку.

– Да, да, – сказал Валериан Валерианович. – Припоминаю.

Он снова повернулся к Василию:

– А у вас что?.. Ах, да. Вас-то я хорошо помню. У вас плоскостопие. Готовьтесь к операции.

И бодрой походкой вышел из палаты.

Убедившись, что врач ушёл, парень вытащил ногу из гипсовой повязки:

– Отбой!

И тут же из-под подушки с «усатым дедушкой» появилась усатая Мура Алексеевна. А «то ли мужчина, то ли женщина» оказалась Верой Денисовной.

И бабушки бросились к Василию.

– Сыночек!

– Какие у тебя мамаши, – сказал парень. – Позавидуешь! Трое суток тебя выхаживали.

– Ну, как ты, сыночек. Ходить можешь?

– Может, – сказал парень. – Может. Топай отсюда, на своих ногах, покуда их не отрезали. Нашего Валериана хлебом не корми, дай что-нибудь отрезать. На живодёрне ему работать, а не в больнице.

– А ты, сыночек, как? – спросила Вера Денисовна парня. – Может, с нами, а?

– Нет. Я тут подежурю. Покуда Валериана этого не выгонят.

И он снова засунул ногу в гипсовую повязку:

– Здоровья вам. Счастливого пути!