Однако жизнь распорядилась иначе.

Только подполковник вышел из дверей вверенного ему отделения, к нему подошёл симпатичный молодой человек крепкого телосложения.

Подполковник не испугался, только пожалел, что оставил пистолет в сейфе. От молодого человека это не ускользнуло.

– Пожарник Кирилл, – представился он. – Старшина, вольнонаёмный. Взысканий и детей не имею.

– Отлично, – почти успокоился подполковник. – Хотя детей иметь вам бы не помешало. Я сам детдомовский… А в чём, собственно говоря, дело?

Пока Кирилл упрашивает подполковника отдать ему «на поруки» Кешу и Колю, расскажем немного о самом Кирилле.

Пожарный отряд, где служил Кирилл, был лучшим в городе, он прибывал на пожар задолго до его начала. Если кто-то играет со спичками или включает неисправные электронагревательные приборы, он сразу выезжает. И в этом лучшем в городе пожарном отряде лучшим пожарником был Кирилл. За пять лет службы он спас трёх старушек, одного доберман-пинчера, семь котят и восемь золотых рыбок вместе с аквариумом. Кешу и Колю он тоже спас. Не только от огня, но и от уголовной ответственности.

Дома Кирилл строго отчитал нарушителей:

– Разве можно разжигать на чердаке костёр? Это всё равно что в комнате.

У Кирилла была чистенькая однокомнатная квартирка. Кеше и Коле он отдал свою комнату, а сам устроился на кухне. На раскладушке.

– Живите пока, погорельцы. Зима пройдёт, дальше подумаем.

Но долго жить погорельцам у Кирилла не пришлось. Нинка не дала, его подружка. Ох уж эта Нинка! Ну и Нинка. При Кирилле она была одна, а без него – другая. Два разных человека. Когда дома был Кирилл, она была ласковая, добрая, заботливая. Кешу и Колю кормила, по головке гладила: «Ах, вы мои птенчики, ах, вы мои любимые…» Но стоило Кириллу выехать на пожар, она выгоняла Кешу и Колю из комнаты, плюхалась на кровать и кричала вслед:

– Развели тут птичник. Отдохнуть негде. Птицы счастья завтрашнего дня!

Ещё Нинка могла часами разговаривать по телефону. Без Кирилла, конечно. У неё было много приятелей и подружек.

Спать она могла целыми сутками. И только перед приходом Кирилла вскакивала, поспешно приводила себя в порядок.

– Кирюша, дорогой. Я так устала. Целый день бегала по объявлениям. И секретарши не нужны, и машинистки, теперь везде компьютеры… Нет! Я больше так не могу. Наймусь в палатку, продавщицей. Или грузчиком. Не могу больше так.

Кирилл её успокаивал:

– Ну, что ты, что ты, Нинуся. Или я мало зарабатываю? Найдёшь себе работу по специальности. Успокойся.

Посуду в доме тоже мыл Кирилл. Готовил почти всегда он. Бельё в прачечную носил он, за продуктами ходил он.

Кеша и Коля просто выходили из себя.

– И что он в ней нашёл? – возмущённо спрашивал Кеша. – Неряха, лентяйка.

– Врунья, – добавлял Коля.

– «Ах, я устала, Кирюша… Ах, моя птичка-Кирюша… Ах, мой зайчик… Ах, моя рыбка…» Тьфу! Зоопарк, а не дом. А он и уши развесил.

– Может, он её любит? – спрашивал Коля.

– За что! – кричал Кеша. – За что такую любить? За невымытую посуду? Будь я на его месте, я бы так сказал: «Знаешь, дорогая… лети-ка ты на все четыре стороны света. Хочешь в продавщицы, хочешь в грузчики… Лишь бы – от меня подальше!»

– Три, – сказал Коля.

– Что «три»?

– Вы три стороны света назвали. А четвёртая? Какая?

– Четвёртая? – Кеша задумался. – Четвёртая такая же, как и третья. Только ещё дальше.

Однажды они решили Нинке отомстить за грубое к себе отношение. Ночью, когда Кирилл был на дежурстве, Кеша вошёл в комнату, где она дрыхла, и голосом Кирилла сказал:

– Нинуся, вставай. Твой зайчик пришёл, рыбка ты моя золотая.

Нинка вскочила и заверещала:

– Ёжик ты мой… Я только прилегла, котик… Ах, мой пёсик.

– Кисюня моя, – сказал Кеша. – Заюня.

– Ласточка, черепашечка, – сказала Нинка и зажгла свет.

Кеша и Коля чуть не лопнули от смеха. Этим же утром Нинка заявила Кириллу:

– Кирюшечка, кисочка моя. Выбирай, зайка. Или эти птички, или я, рыбка. А в этом птичнике, киска, жить отказываюсь, суслик ты мой.

И ушла из дома «искать работу грузчика». Кирилл долго думал, мрачно ходил по комнате, пил чай, выходил, несмотря на холод, на балкон. Затем посадил перед собой Кешу и Колю, встал перед ними на колени и сказал:

– Не могу я без Нинки, понимаете? Всё знаю. И какая она, и как к вам относится. Но не могу. И без вас не могу. И решения поэтому не могу принять. Не могу принять решения. Простите меня за это. Простите, братцы, не знаю, что делать.

Он встал с колен:

– Поеду на работу, хоть и выходной у меня. Может, повезёт, будет пожар. Там я успокоюсь. Может, и приму на пожаре решение. В огне лучше думается.

И ушёл.

– Всё! – сказал Кеша. – С меня хватит. Не хочу больше жить среди лжи и вранья. Не хочу и не буду. Не буду и не хочу. Завтра же вылетаем.

– Куда? – спросил Коля.

– В Африку. Врач сказал, тебе надо климат менять, вот и полетим на солнышко.

– Африка далеко?

Кеша достал давно припасённую карту:

– Не очень. Сначала на Киев полетим. На юго-запад.

Он провёл по карте черту.

– В Киеве переночуем и двинем на Одессу. От Одессы – вдоль черноморского побережья… Поймаем попутный ветер, он нас до Турции донесёт.

– А если не поймаем? – спросил Коля.

– Поймаем, – сказал Кеша. – Над морем всегда ветры дуют. Только нужный надо найти.

– И сильно дуют? У меня кашель, – сказал Коля.

– В самый раз, – успокоил его Кеша. – Не так, чтоб очень, и не очень, чтобы так. Они тёплые, морские. Полезные для здоровья. Не то, что здесь. Летишь себе, ничего не делаешь, только дышишь морским воздухом. Как на курорте.

– Так бы всю дорогу лететь, – обрадовался Коля. – Вот бы и до Киева так.

– До Киева нет моря, – сказал Кеша и ткнул в карту. – Вот! Зелёное и жёлтое – это земля. Видишь? А вот – синее. Это море. Вот оно: Чёрное море.

– Синее вижу, – сказал Коля, – а чёрное – нет.

– Чёрное – это название. А на карте оно синего цвета.

– Если оно синего цвета, так должно и называться. Синее море. А не Чёрное.

– Знаешь что, милый друг, – сказал Кеша. – Так мы далеко не улетим. Мы ещё с места не тронулись, а ты меня своими вопросами замучил. Вот долетим до Африки, тогда спрашивай, что хочешь.

Кеша сложил карту:

– Вылет назначаю на завтра. На семь часов двадцать минут.

Двадцать минут Кеша добавил в последний момент. Для солидности. Чтоб Коля понимал: у него всё просчитано. Каждые двадцать минут.