В упоминаемом варианте сценария «Настоящей любви» был не один эпиграф. Еще один — это высказывание «французских критиков» о Роджере Кормане, «короле фильмов категории B», через которого фактически прошли все таланты Нового Голливуда. Это уже знакомая нам цитата, но я ее воспроизведу и здесь: «Его фильмы — это отчаянный крик из сердца гротескной фастфуд-культуры»[167]. На самом деле в буквальном смысле это единственное, что осталось в этом варианте сценария от одной из главных задумок Тарантино — сделать кино об «авторе от кино». Как известно, ни один из эпиграфов в картине не сохранился, зато не в буквальном, но в метафизическом отношении первоначальный замысел уже снятого фильма оказался сохраненным. Это касается двух авторов — сценариста, вложившего в основу текста собственную теорию авторского кино, и режиссера, ставшего в итоге признанным автором[168].

Тарантино написал сценарии «Бешеных псов», «Настоящей любви» и «Прирожденных убийц» с тем расчетом, чтобы какой-то из них стал его первым фильмом. И поскольку «Бешеные псы» оказались раньше всего запущены в производство, режиссер остыл к своим ранним сценарным опытам — зачем ему нужно было делать своим вторым фильмом какой-то другой «первый фильм»? Этим же обусловлено и то, что Тарантино не стал ставить «От заката до рассвета» сам: сценарий этой картины он вообще писал ради небольшого заработка в 1990 году, но был рад доверить экранизацию своему другу Роберту Родригесу. Поэтому, когда Тарантино предложили самому стать режиссером «Настоящей любви», он отказался, тем более на тот момент Тони Скотт уже склонялся к тому, чтобы взяться за съемки «Настоящей любви» в качестве режиссера, не ограничиваясь исключительно продюсерской ролью. Более того, Тарантино уже трудился над сценарием «Криминального чтива» и не хотел отвлекаться на другие проекты, даже такие многообещающие, как «Настоящая любовь».

Очень важно, что Тони Скотт принял решение снимать «Настоящую любовь» еще до того, как «Бешеные псы» вышли на экран и пока что находились на подготовительной стадии. Таким образом, этот проект состоялся бы вне зависимости от того, прославился бы Тарантино или нет, что, разумеется, делает большую честь Скотту, одному из первых увидевших потенциал молодого кинематографиста, который в кино еще ничего не сделал. Грубо говоря, «Настоящая любовь» стала скоттовской версией вселенной Квентина Тарантино в том смысле, что Скотт работал с материалом так, чтобы текст непременно оставался тарантиновским, но при этом в интерпретации иного автора, — уникальный в истории кинематографа эксперимент. Тарантино не был на съемочной площадке «Настоящей любви» и вообще никак не вмешивался в процесс производства, в то время как он мог оказывать существенное влияние на создание картины «От заката до рассвета», потому что играл в фильме одну из главных ролей и все время был на съемках.

На тот момент, когда Тони Скотт взялся за «Настоящую любовь», он считался одним из самых коммерчески успешных режиссеров в Голливуде. Как правило, чаще всего ему доставались боевики, и он, желая стать истинным автором от большого кино, искал проект, в котором мог бы раскрыть потенциал и показать свое уникальное творческое видение как художника. Конечно, нельзя сказать, что на тот момент он был лишь «техническим режиссером». До этого он снял уже такие картины, как «Месть» (1989) с Кевином Костнером и «Дни грома» (1990) с Томом Крузом. На его счету также были более изысканные и сложные проекты, и первый из них — «Голод» (1983) — фактически вампирский артхаус с Катрин Денёв, Сьюзен Сарандон и Дэвидом Боуи и «Лучший стрелок» (1986) с Томом Крузом и Вэлом Килмером. Оба фильма к съемкам «Настоящей любви» уже стали культовыми, хотя и по разным основаниям. Между прочим, одним из тех, кто повлиял на культовую репутацию фильма «Лучший стрелок», был Квентин Тарантино, который использовал квирную интерпретацию картины, доказывая, что это гей-драма, а не экшен про самолеты[169].

Непосредственно перед «Настоящей любовью» Скотт поставил «Последнего бойскаута» (1991) с Брюсом Уиллисом и Дэйменом Уэйнзом. В основу фильма лег сценарий одного из самых оригинальных авторов в Голливуде — Шейна Блэка, который в итоге станет режиссером и создателем культового фильма 2000-х «Поцелуй навылет» (в оригинале «Kiss kiss, bang bang», что лучше было бы перевести как «Пиф-паф, чмок-чмок» (2005)) с Робертом Дауни-младшим — ироничная рефлексия на тему неонуара. Сложная структура, сюжет как таковой, диалоги и персонажи «Поцелуя навылет» очень напоминают подход Тарантино. Однако в дотарантиновские времена Блэк был более оригинальным, но не таким уж традиционным автором. «Последний бойскаут» был мрачным, пессимистичным фильмом, наполненным при этом циничным юмором. Что особенно отличало это кино, так это фирменный динамизм Тони Скотта.

Этот же самый динамизм присущ и «Настоящей любви», у которой просто не могло не быть много общего с «Последним бойскаутом»: все же оба фильма снимал один и тот же режиссер. Однако сравнив их, можно понять уникальность Квентина Тарантино, Шейна Блэка и самого Тони Скотта. Объединяет оба фильма темп, выбранный режиссером. Но если Блэк сделал экшен-драму про опустившегося циника, который на самом деле является героем, то Тарантино написал по-настоящему красивую историю любви, которая разворачивается в криминальном измерении Соединенных Штатов. В то время как юмор у Шейна Блэка — это те шутки (надо сказать, весьма удачные), которые произносят главные герои, юмор у Тарантино раскрывается через ту самую клевость, источаемую, если так можно выразиться, персонажами. Джефф Доусон, например, пытается описать жанровое своеобразие «Настоящей любви» так: «Если попробовать его классифицировать, то фильм можно определить как горько-сладкую романтическую комедию в жанре экшен, причем горькие моменты на самом деле горьки. Своего рода современные „Бонни и Клайд“ в сочетании с „Пустошами“»[170]. Дело в том, что это совсем не комедия. По крайней мере не в ее традиционном смысле. Кино забавное, но не смешное. Иными словами, вы вряд ли будете хохотать, когда решитесь смотреть кино, однако оно определенно вас позабавит. Таким образом, Тарантино использовал (что делает до сих пор) уникальный тип юмора, который должен пониматься на структурном уровне, а не исчисляться в единицах измерения типа «шутка» или «гэг». Гений Тони Скотта состоял в том, что он не просто сохранил этот юмор, но и адекватно передал. Вот почему «Настоящая любовь» — это все еще тарантиновский фильм, хотя в то же время «„Настоящая любовь“ — не тарантиновский фильм. Неправильно и очень несправедливо по отношению к Тони Скотту так его расценивать. Скотт не только выжал лучшее из сценария, но и расцветил историю Тарантино новыми красками»[171]. Вместе с тем Тарантино, например, отрекся от «Прирожденных убийц», но в самом деле гордится «Настоящей любовью». Он даже допустил, что изменения в сценарии, касающиеся последовательного изложения событий, оказались удачной идеей.