Первой приехала Мэри Джо Пэррин вместе со своим сы­ном-подростком Робертом. Последним прибыл розовоще­кий отец Дайер. Это был молодой человек маленького роста и очень хрупкого телосложения, робко глядевший на при­сутствующих сквозь очки в стальной оправе. Еще в дверях он извинился за опоздание:

— Никак не мог подобрать подходящий галстук.

Крис, опешив, посмотрела на него, а потом рассмеялась. Депрессия, длившаяся целый день, понемногу отступала.

Вино сделало свое дело. Уже без четверти десять гости разделились на небольшие группы и вели оживленную бе­седу.

Крис положила себе на тарелку дымящееся рагу и пошла искать Мэри Джо Пэррин. Она сидела на диване рядом с де­каном иезуитов, отцом Вагнером. Крис при знакомстве ко­ротко переговорила с ним и уже успела составить о нем свое мнение. Отец Вагнер был лысый, весь осыпанный веснушка­ми, очень добродушный и внимательный человек. Крис подо­шла к ним и уселась по-турецки на полу перед столиком с кофе. Пророчица о чем-то весело щебетала.

— Продолжайте, Мэри Джо!—улыбнулся декан и наса­дил на вилку кусок рагу.

— Да-да, продолжайте, Мэри Джо!— поддержала его Крис.

— Ого! Превосходное рагу! — похвалил декан.

— Не очень горячее?

— Нет, в самый раз. Мэри Джо сейчас рассказывала, что когда-то жил на свете иезуит, который одновременно был и медиумом.

— А он мне не верит! — засмеялась пророчица.

— Это не совсем так,—поправил ее декан.—Я сказал, что в это трудно поверить.

— Он, наверное, был медиумом постольку-поскольку? — засомневалась Крис.

— Да, конечно,—согласилась Мэри Джо.—Но ему уда­лось освоить даже левитацию.

— Я занимаюсь этим каждое утро,—спокойно заметил иезуит.

— А он проводил сеансы спиритизма? — спросила Крис у Мэри Джо.

— Разумеется,—ответила та.—Он был очень известен в девятнадцатом столетии. Его, пожалуй, единственного из всех медиумов не считали мошенником.

— А я утверждаю, что он не был иезуитом,—опять вме­шался декан.

— О Господи, да был же, я вам говорю! — Мэри Джо за­смеялась.—Когда ему стукнуло двадцать два, он присоеди­нился к иезуитам и поклялся больше никогда не заниматься спиритизмом. Но его вскоре выгнали из Франции после одного спиритического сеанса, который он проводил прямо в королевском дворце. Вы представляете себе, что он сделал? В середине сеанса он предсказал императрице, что сейчас ее коснется рука ребенка, дух которого вот-вот материализуется и станет осязаемым. Вдруг кто-то включил свет, и все увиде­ли, что иезуит положил свою голую ногу на руку августей­шей особы!

Иезуит улыбнулся и поставил тарелку на столик.

— Ну все, больше не ждите от меня снисхождения, ко­гда я буду отпускать вам грехи.

— Но вы же должны согласиться, что в каждом стаде должна быть одна паршивая овца.

— Наши паршивые овцы вымерли вместе с папами из се­мейства Медичей.

— А со мной один раз вот что произошло,—начала Крис.

Но декан перебил ее:

— Что, уже начинается исповедь?

Крис улыбнулась и заметила:

— Ну уж нет, я не католичка.

— Иезуиты тоже не католики,—усмехнулась Мэри Джо.

— Это сплетни монахов-доминиканцев,—возразил декан и обратился к Крис: — Извините, так о чем вы начали гово­рить?

— Мне кажется, я видела, как один человек возносился вверх. В горах Бутана.

Она рассказала об этом случае.

— Как вы считаете, это возможно? — спросила она, за­вершая рассказ.—Я вполне серьезно.

— А кто его знает? —Декан пожал плечами.—И вообще, что такое гравитация? Или, если уж на то пошло, что такое материя?

— Хотите знать мое мнение? — вмешалась Мэри Джо.

Декан ответил ей:

— Нет, Мэри Джо, я принял обет нищеты.

— И я тоже,—пробормотала Крис.

— Что такое? — заинтересовался декан, наклоняясь к ней.

— Ничего особенного. Я о чем-то хотела спросить вас. Да, вы знаете маленький коттедж, который стоит за церко­вью?—Крис махнула рукой в неопределенном направлении.

— Святая Троица?

— Да, говорят, там проводится черная месса,—зловеще прошептала миссис Пэррин.

— Черная что?

— Черная месса.

— А что это такое?

— Мэри Джо пошутила,—ответил декан.

— Я знаю,—продолжала Крис.—Но я не разбираюсь в этих вещах.

— В общем, это пародия на католическую святую мес­су,— объяснил декан.—Она связана с черной магией и кол­довством. Поклонение дьяволу.

— В самом деле? Неужели такое возможно?

— Я не могу сказать точно. Хотя как-то слышал, что ста­тистика утверждает, будто в Париже ежегодно черная месса проходит не менее пятидесяти тысяч раз.

— Как, в наше время? — удивилась Крис.

— Это только то, что я слышал.

— Да, а источник информации, наверное, секретная служба иезуитов? — поддразнила его миссис Пэррин.

— Совсем нет,—возразил декан,—я слышу внутренние голоса.

— Вы знаете, у себя дома в Лос-Анджелесе, — подхватила Крис,—я часто слышала жуткие рассказы о культах ведьм и колдунов. Но мне как-то не верилось, что это правда.

— Я уже сказал, что не могу ответить вам наверняка,— начал декан.—Но я знаю человека, который в этом разбира­ется. Это отец Джо Дайер. Где Джо?

Декан оглядел комнату.

— А, да вот же он! — воскликнул декан и указал на свя­щенника. Тот стоял около буфета спиной к ним. И уже вто­рой раз накладывал себе в тарелку добавку.

— Эй, Джо!

Молодой священник обернулся. Лицо его решительно ничего не выражало.

— Вы звали меня, святой отец?

Иезуит поманил его пальцем.

— Ладно, подождите минуточку,—пробурчал Дайер, продолжая наступление на рагу и салат.

— Это наш единственный гномик среди всех служите­лей церкви,—с нежностью в голосе сказал декан.—У них в Святой Троице на прошлой неделе произошли оскверне­ния. Джо говорит, что это, похоже, дело рук поклонников дьявола. Мне кажется, что он кое-что знает об этом.

— А что случилось в церкви? — заинтересовалась Мэри Джо Пэррин.

— Это так омерзительно.—Декана передернуло.

— Расскажите, мы все равно уже не едим.

— Нет уж, увольте,—запротестовал он.

— Расскажите!

— А вы разве не можете прочитать мои мысли, Мэри Джо? — съехидничал декан.

— Я могла бы,—засмеялась она,—но считаю себя недо­стойной вторгаться в эту святая святых!

— Это противно,—предупредил декан.

Он рассказал об осквернениях. В первом случае старый ризничий нашел в церкви кучу человеческих испражнений на алтаре прямо перед молельней.

— Да, это мерзко,—сморщилась миссис Пэррин.

— А второе еще хуже того,—заметил декан. Избегая фривольных мест и заменяя грубые слова на более прилич­ные выражения, он рассказал, что к статуе Христа, стоящей недалеко от алтаря, кто-то прилепил огромный фаллос, вы­лепленный из глины.

— Ну что, вам еще не противно? — закончил он.

Крис заметила, что Мэри Джо действительно стало не по себе, потому что она сказала:

— Да, пожалуй, хватит. Я уж и не рада, что попросила вас рассказать об этом. Давайте переменим тему.

— Нет, я зачарована,—возразила Крис.

— Еще бы, я ведь очаровательный человек.—Эти слова произнес отец Дайер. Он застыл над ней, держа в руках та­релку.—Погодите минуточку, мне надо кое о чем перегово­рить с астронавтом.

— О чем же? —спросил декан.

С серьезным видом отец Дайер сказал:

— Что вы думаете о первом миссионере на Луне?

Все рассмеялись.

— Вы им как раз подойдете по размерам,—захихикала миссис Пэррин.—Они вас без труда засунут в носовое отде­ление.

— Нет, я не про себя,—поправил ее отец Дайер. Потом повернулся к декану и объяснил: — Я хотел договориться на­счет Эмори.

— Это наш приверженец пресвитерианства,—пояснил Дайер женщинам.—На Луне ведь никого нет, а это как раз то, что ему нужно. Понимаете, он очень любит тишину и спокойствие.

— А каких грешников он будет там обращать? — спроси­ла миссис Пэррин.

— Конечно же, астронавтов. Это ему подходит. Один или два человека, никаких толп. Парочка грешников, и до­вольно.

Он с сереьзным видом посмотрел на астронавта.

— Извините,—сказал Дайер и устремился к нему.

— Мне он нравится,—улыбнулась миссис Пэррин.

— И мне тоже,—согласилась Крис. Затем повернулась к декану.—Что же все-таки у вас в том коттедже? — напом­нила она о прерванном разговоре.—Или это страшная тайна? Что там за священник? Такой смуглый. Вы понимаете, о ком я говорю?

— Отец Каррас,—тихо сказал декан. На лице его появил­ся оттенок грусти.

— Чем он занимается?

— Он наш советник.—Декан поставил рюмку на стол и повертел ее за ножку.—Прошлой ночью у него произошло большое несчастье. Бедняга!

— Что такое? —с участием спросила Крис.

— У него умерла мать.

Крис почувствовала, как ее охватывает жалость.

— Я не знала,—прошептала она.

— Он очень сильно переживает,—продолжал иезуит.— Она жила совсем одна и, наверное, пролежала мертвая не­сколько дней, прежде чем ее нашли.

— Как это ужасно,—пробормотала миссис Пэррин.

— Кто же нашел ее? —печально спросила Крис.

— Управляющий. Они, наверное, и до сих пор об этом не знали бы, если б... Просто ее соседи пожаловались, что у нее днем и ночью играет радио.

— Как это грустно,—тихо промолвила Крис.

— Извините меня, мадам.

Перед ней стоял Карл. Он держал поднос с рюмками и стаканами.

— Поставь сюда, Карл, пожалуйста.

Крис сама любила разносить вино гостям. Ей казалось, что это прибавляет вечеру особую интимность и очарование.

— Ну ладно. Начнем с вас. — Она предложила вино дека­ну и миссис Пэррин, потом обошла всю комнату, угощая го­стей.

Дайер и астронавт, не обращая ни на кого внимания, про­должали свою беседу.

— На самом деле я не священник,—услышала Крис го­лос Дайера. Он положил руку на плечо астронавту, который смеялся и все никак не мог успокоиться.—Я скорее передо­вой раввин.

Через некоторое время Крис услышала, как Дайер спро­сил у астронавта:

— Что такое космос?

Астронавт пожал плечами и ничего не ответил. Дайер на­хмурился и недовольно произнес:

— А ведь вы должны знать.

Крис стояла рядом с Эллен Клиари. Они вспоминали по­ездку в Москву. Вдруг Крис услышала знакомый резкий и злобный голос, доносившийся с кухни.

О Боже! Это Бэрк!

Он уже кого-то ругал.

Крис извинилась и быстро направилась в кухню. Дэн­нингс отчаянно орал на Карла, а Шарон безуспешно пыталась успокоить его.

— Бэрк! — закричала Крис. — Прекрати сейчас же!

Дэннингс не обратил на нее никакого внимания и про­должал орать. От злости на губах у него выступила пена. Карл с безучастным выражением лица стоял около раковины и, сложив руки, смотрел прямо в лицо Дэннингсу.

— Карл! — воскликнула Крис.—Может быть, ты уйдешь отсюда? Убирайся! Ты что, не видишь, в каком он состоянии?

Но Карл так и не сдвинулся с места, пока Крис буквально не вытолкнула его за дверь.

— Нацистская свинья! — орал ему вслед Дэннингс, потом добродушно посмотрел на Крис и потер руки в предвкуше­нии вкусного.

— А что у нас на десерт? — как ни в чем не бывало спро­сил он.

— На десерт! — Крис в ужасе схватилась за голову.

— Но я же голоден! — пожаловался Бэрк.

Крис повернулась к Шарон:

— Накорми его! Мне надо укладывать Регану. И, пожа­луйста, Бэрк, ради всего святого, веди себя прилично! Там священники! — Она указала на гостиную.

Бэрк в изумлении поднял брови, и в его глазах блеснул неподдельный интерес.

— И ты тоже заметила? — искренне изумился он.

Крис вышла из кухни и спустилась вниз к Регане. Дочь весь день играла одна. Сейчас она занималась планшеткой. Регана была сосредоточена и, казалось, ничего не замечала вокруг. Ну ладно, по крайней мере она не на­строена агрессивно. В надежде как-то развлечь Регану Крис повела ее в гостиную и представила своим гостям.

— Какое прелестное дитя!— восхитилась жена сенатора.

Регана вела себя подозрительно хорошо, кроме, пожалуй, одного момента, когда при знакомстве с миссис Пэррин она замолчала и не ответила на рукопожатие. Но пророчица от­шутилась:

— Знает, что я мошенница,—и весело подмигнула хозяй­ке дома. Немного позже она сама с любопытством взяла руку Реганы и слегка сжала ее, будто хотела нащупать пульс. Рега­на отдернула руку, и глаза ее злобно заблестели.

— Ой-ой-ой, наверное, она очень устала,—сказала миссис Пэррин, с беспокойством продолжая следить за Реганой.

— Она немного больна,—извинилась Крис и посмотрела на Регану; — Правда, крошка? ,

Регана ничего не ответила. Она смотрела в одну точку и не шевелилась.

Крис повела Регану в спальню и уложила в кровать.

— Ты хочешь спать?

— Не знаю,—сонным голосом ответила Регана, поверну­лась на бок и уставилась в стену невидящим взглядом.

— Хочешь, я тебе немного почитаю?

Дочь отрицательно покачала головой.

— Ну, хорошо. Постарайся заснуть.

Крис наклонилась, поцеловала ее, потом подошла к две­ри и выключила свет.

— Спокойной ночи, кроха.

Ока уже выходила из комнаты, когда услышала тихий го­лос Реганы:

— Мама, что со мной?

На секунду Крис растерялась. Но быстро справилась с со­бой и ответила:

— Я же тебе говорила, крошка, это нервы. Ты еще две недели будешь принимать таблетки, и все пройдет. Ну, а те­перь постарайся заснуть. Ладно?

Молчание. Крис ждала ответа.

— Ладно? — переспросила она.

— Ладно,—шепотом ответила Регана.

Крис почувствовала, как по ее коже пробежали мурашки. Она потерла руку. О Боже, в этой комнате стано­вится холодно. Откуда здесь может скво­зить?

Она подошла к окну и проверила, не дует ли из щелей. Но все было в порядке.

— Тебе не холодно, малышка?

Молчание.

Крис подошла к кровати.

— Регана, ты спишь?

Глаза закрыты. Дыхание глубокое и ровное.

Крис на цыпочках вышла из комнаты.

Из зала доносились музыка и пение. Спускаясь вниз, Крис не без удовольствия заметила, что отец Дайер играет на фор­тепиано и поет, а гости ему охотно подпевают. Когда Крис входила в гостиную, они как раз заканчивали песню «До на­шей следующей встречи».

Крис решила присоединиться к поющим, но на полпути ее остановил сенатор с супругой. Они собирались уходить. Вид у них был весьма раздраженный.

— Вы так быстро меня покидаете? — спросила Крис.

— О, извините нас, дорогая, вечер был просто велико­лепный!—приступил к извинениям сенатор.—Но у бедняж­ки Марты начались головные боли.

— Мне так неловко, но я на самом деле ужасно себя чув­ствую,—простонала жена сенатора.—Крис, вы ведь извините нас, правда? Нам так понравилась ваша вечеринка.

— Мне не хочется вас отпускать! — огорчилась Крис и проводила их до двери, пожелав им спокойной ночи. Про­ходя в комнату, она столкнулась с Шарон, которая как раз выходила из кабинета.

— Где Бэрк? — забеспокоилась Крис.

— Здесь,—успокоила ее Шарон и кивком указала на ка­бинет.—Отсыпается. Что тебе сказал сенатор? Что-нибудь этакое? Я представляю...

— Что ты имеешь в виду? —не поняла Крис.—Они про­сто ушли.

— Я догадываюсь.

— Шарон, объясни немедленно, в чем дело.

— Да все из-за Бэрка,—вздохнула Шарон.

Убедившись, что их никто не подслушивает, она рассказа­ла о встрече сенатора с режиссером. Дэннингс, проходя ми­мо сенатора, заметил, что, дескать, в его джине бултыхается какой-то вонючий волос, упавший, по всей вероятности, с че­го-то... Затем он повернулся к сенатору и тоном обвинителя продолжал:

— Никогда в жизни не видел такого волоса. А вы видели? '

Крис засмеялась. Шарон продолжала описывать, как сена­тор растерялся и не знал, что ответить, а в это время Дэн­нингс впал в донкихотство и выразил свою «безграничную благодарность» за само существование политиков, ибо без них, как он выразился, «мы бы вообще не знали и не подо­зревали, кто такие государственные деятели».

Когда оскорбленный сенатор удалился, Дэннингс повер­нулся к Шарон и заявил с гордостью:

— По-моему, я довольно деликатно с ним объяснился, правда?

Крис опять расхохоталась:

— Ну ладно, пусть спит. Но ты все-таки останься с ним, а то вдруг он проснется? Хорошо?

— Хорошо,—согласилась Шарон и направилась в ка­бинет.

Дайер, улыбнувшись Крис, прервал игру на рояле.

— Ну, молодая леди, чем мы вас сегодня порадуем? Для вас можно придумать что-нибудь поинтересней.

Крис улыбнулась в ответ.

— Я бы предпочла узнать побольше о черной мессе,— сказала она.—Отец Вагнер проговорился, что вы большой знаток в этой области.

Гости, стоявшие у рояля, притихли и с интересом посмо­трели на Дайера.

— Да нет же,—запротестовал Дайер, наигрывая какую-то несложную мелодию.—А почему вы вспомнили о черной мессе?

— Мы разговаривали о... ну... о том, что случилось в Свя­той Троице, и...

— А, об осквернениях!— опередил Крис священник.

— Послушайте, о чем вы здесь говорите? — вмешался в разговор астронавт.—Введите-ка меня в курс дела.

— И меня тоже,—добавила Эллен Клиари,— а то я запу­талась.

— В церкви, которая находится на этой улице, были обнаружены следы осквернений,—объяснил Дайер.

— А именно? — заинтересовался астронавт.

— Не стоит уточнять,—посоветовал отец Дайер.—Ска­жем просто, что там произошли омерзительные события. Ладно?

— Отец Вагнер нам говорил, будто вы считаете, что это черная месса,—подсказала Крис.—Мне хотелось бы поболь­ше узнать об этом.

— Да я почти ничего не знаю,—запротестовал священ­ник.—Обо всем, что я знаю, мне рассказал другой джеб.

— Кто такой «джеб»? — спросила Крис.

— Сокращенно «иезуит». Отец Каррас — большой специ­алист в этой области.

Крис сразу насторожилась.

— Это тот смуглый священник из Святой Троицы?

— Вы его знаете? — удивился Дайер.

— Нет, но я слышала это имя.

— Мне помнится, он даже написал статью. Хотя, конеч­но, Каррас интересовался всем этим с точки зрения психи­атрии.

— Что вы хотите сказать? —не поняла Крис.

— А что вы хотите сказать своим «что вы хотите ска­зать»?

— Вы хотите сказать, что он психиатр?

— Конечно. То есть я считал, что вы сами это знаете.

— Послушайте, может, мне кто-нибудь в конце концов объяснит, о чем здесь разговор? — нетерпеливо перебил астронавт.—Что происходит во время черной мессы?

— Давайте назовем это извращением,—Дайер пожал плечами.—Надругательство. Богохульство. Сатанинская паро­дия на святую мессу, здесь вместо Бога поклоняются дьяволу и иногда приносят ему человеческие жертвы.

Эллен Клиари покачала головой и отошла в сторону.

— Для меня это слишком страшно.—Она попыталась улыбнуться.

— А вы откуда это знаете? — пытала Крис молодого иезу­ита.—Если черная месса существует на самом деле, кто же будет о ней рассказывать другим?

— Мне кажется,—ответил Дайер,—подробности узнают от разоблаченных сатанистов: они сами признаются во всем.

— Перестань,—перебил его декан.—Эти признания ни­чего не стоят, Джо. Их же пытают.

— Нет, только слабых,—возразил Дайер.

Гости нервно рассмеялись. Декан взглянул на часы.

— Ну, мне пора,—обратился он к Крис.—В шесть часов у меня месса в часовне Дальгрен.

— А вот у меня музыкальная месса.—Дайер улыбнулся. Затем уставился в пространство за спиной Крис и тихо доба­вил:—Мне кажется, у нас гостья, миссис Макнейл.

Крис оглянулась и в ужасе замерла. Регана, стоя в одной ночной рубашке, обильно мочилась на ковер. Она уставилась пустым взглядом на астронавта и произнесла безжизненным голосом:

— Там, наверху, ты и умрешь.

— О Господи! —в страхе воскликнула Крис и бросилась к дочери.—О Боже, о моя крошка, пошли, пошли скорей со мной!

Она схватила Регану за руку и увела ее, на ходу бросая робкие извинения мертвенно-бледному астронавту:

— О, извините ее! Она больна, она, наверное, и сейчас спит на ходу! Она не понимает того, что говорит!

— Да, нам, пожалуй, пора идти,—обратился к кому-то Дайер.

— Нет-нет, оставайтесь,—запротестовала Крис, оглянув­шись на гостей.—Пожалуйста, оставайтесь! Все в порядке, я через минуту вернусь!

Около кухни Крис остановилась и попросила Уилли смыть пятно на ковре. Потом она проводила Регану в ван­ную, подмыла девочку и сменила ей ночную рубашку.

— Кроха, зачем ты сказала это? — Крис пыталась добить­ся ответа у Реганы, но та ничего не понимала и бормотала ка­кую-то несуразицу. Глаза ее были затуманены и, казалось, ни­чего не видели.

Крис уложила девочку в кровать, и Регана тут же заснула. Крис немного подождала, прислушиваясь к ее дыханию, и вышла из комнаты.

На лестнице она заметила, как Шарон и ассистент режис­сера помогали Дэннингсу выйти из кабинета. Они заказали такси и собирались, проводить его до гостиницы.

— Не переживайте особенно! — крикнула им вслед Крис.

Неожиданно, на какую-то секунду придя в себя, Бэрк пробубнил:

— К чертовой матери! — И растворился в тумане у под­жидающего такси.

Крис вернулась в гостиную. Миссис Пэррин сидела мол­ча, отрешенно наблюдая за огнем в камине. В таком же пода­вленном настроении находился и астронавт. Крис знала, что в этом году он должен лететь на Луну. Астронавт смотрел на свой стакан и время от времени хмыкал, выказывая тем са­мым свое участие в разговоре. Никто из присутствующих не заикнулся о жутких словах Реганы.

— Ну уж теперь мне и в самом деле пора на мессу,—за­явил, вставая, декан.

За ним потянулись и остальные. Гости поблагодарили Крис за вечер и угощения.

В дверях отец Дайер взял Крис за руку и заглянул ей в глаза:

— Как вы думаете, не найдется ли в одном из ваших фильмов роль для священника, который умеет играть на рояле?

— Если даже и нет,—засмеялась Крис,—мы напишем такую роль специально для вас, святой отец.

— Я хлопочу за своего брата,—уточнил Дайер с серьез­ным видом.

— Вы неисправимы! — Крис опять рассмеялась и пожела­ла ему спокойной ночи.

Последней уходила Мэри Джо Пэррин с сыном. Крис немного поболтала с ними у дверей. Ей показалось, что Мэри Джо хочет что-то сказать, но сомневалась, стоит ли. Чтобы немного задержать ее, Крис спросила, что Мэри думает о возне Реганы с планшеткой и о ее безумном увлечении вы­мышленным капитаном Гауди.

— Вы считаете, что это плохо? — обратилась Крис к Мэ­ри Джо.

Она была уверена, что после двух-трех фраз миссис Пэр­рин распрощается с ней, и поэтому удивилась, когда Мэри Джо, нахмурившись, уставилась вниз на ступеньки. Миссис Пэррин задумалась, спустилась к ожидающему ее на крыльце сыну и тихо проговорила:

— Я бы отобрала у нее эту планшетку.

Она протянула сыну ключи от машины:

— Бобби, заведи мотор и подожди в машине, а то уже холодно.

Взяв ключи, Роберт признался Крис, что всегда был по­клонником ее таланта, и направился к старому, разбитому «мустангу», стоявшему неподалеку, на той же улице.

В голосе миссис Пэррин звучало сомнение.

—• Я не знаю, что вы думаете обо мне,—медленно заго­ворила она.—Многие считают, что я занимаюсь спиритиз­мом. Но это не так. Да, у меня есть дар, но в этом нет ничего таинственного. Я сама католичка и считаю, что мы живем в двух мирах одновременно. Первый, который мы осозна­ем,— это время. Но иногда какой-нибудь «каприз природы», вроде меня, начинает чувствовать и другой мир, который, мне кажется, лежит... в вечности. В вечности нет времени. Там будущее всегда существует в настоящем. И когда я чув­ствую тот мир, я вижу будущее. Кто знает, может быть, на самом деле все не так. Может, это всего-навсего совпадение. А если это правда, то все настолько естественно! Теперь о тайнах...—Тут она замолчала, будто подбирала слова.—Тай­на—это совсем другое. Играть в эти игры я считаю крайне опасным. Это относится и к планшетке.

До сих пор Крис считала миссис Пэррин бесстрашной женщиной с потрясающей силой духа. Теперь же она разгля­дела в Мэри Джо и беспокойство, и озабоченность. Крис овладело дурное предчувствие, которое она попыталась ото­гнать прочь.

— Пожалуйста, продолжайте, Мэри Джо,—улыбнулась Крис.—А вы не знаете, как действует эта планшетка? Она рассчитана на подсознание человека?

— Да, скорее всего,—согласилась миссис Пэррин.—Но мы можем только предполагать. Рассказывают, что во время спиритических сеансов с планшеткой удавалось иногда при­открывать завесу тайны. Конечно, не ту, что отделяет нас от мира духов, в это вы не поверите. Нет, именно ту завесу, что вы называете подсознанием. Однако, моя дорогая, во всем мире немало сумасшедших домов, где держат людей, шутив­ших с этим.

— Вы это серьезно?

Мэри Джо замолчала. Затем из темноты донесся ее моно­тонный голос:

— Крис, в Баварии жила одна семья. Это случилось в 1921 году. Я не помню фамилии. Их было одиннадцать че­ловек. Вы можете проверить это по старым газетам. После одного спиритического сеанса они все сошли с ума. Все сразу. Одиннадцать человек. В буйном веселье они подожгли свой дом. Когда была сожжена вся мебель, они хотели сжечь трехмесячного ребенка одной из младших дочерей, но сосе­ди успели вмешаться и остановили их. Вся семья,—закончила миссис Пэррин,—была помещена в сумасшедший дом.

— О Боже!— воскликнула Крис, вспомнив про капитана Гауди. Теперь увлечение дочери приобретало жуткий смысл. Безумие. Неужели правда? Что-то в этом было. Я ж е г о в о - рила, что нужно показать ее психиатру!

— О, ради Бога,—воскликнула миссис Пэррин, выходя на свет,—вы не меня слушайте, а своего доктора!

В ее голосе чувствовалась уверенность. Она пыталась успокоить Крис.

— Я предсказываю будущее, но насчет настоящего я аб­солютно беспомощна.

Миссис Пэррин порылась в своей сумочке.

— Где же мои очки? Я их опять положила не на место. А, вот и они.—Мэри Джо нашла их в кармане пальто.

— Очаровательный домик,—заметила она, надев очки и взглянув на фасад дома.—От него веет теплом.

— Вы меня успокоили. Я думала, вы сейчас скажете, что в нем водятся привидения!

— Почему я должна вам это говорить?

Крис вспомнила о своей подруге, известной актрисе, ко­торая жила в Беверли Хиллз и продала дом только потому, что считала, будто в нем обитает привидение.

— Не знаю.—Крис попыталась улыбнуться.—Наверное, из-за того, что вы предсказываете будущее. Я пошутила.

— Это очень красивый дом. Я раньше часто бывала здесь.

— Правда?

— Да, его снимал один мой друг, адмирал. Он мне и сей­час изредка пишет. Его, беднягу, опять отправили в море. Я даже не знаю, по ком я больше скучаю: по нему или по этому дому.—Мэри Джо улыбнулась.—Но, может быть, вы меня сюда еще как-нибудь пригласите.

— Мэри Джо, конечно, с большой радостью. Вы очарова­тельнейшая женщина.

— Ну уж если не очаровательнейшая, то по крайней ме­ре чувствительнейшая из всех ваших друзей!

— Я серьезно. Позвоните мне. Пожалуйста. Позвоните на той неделе.

— Да, конечно, мне наверняка захочется узнать, как здо­ровье вашей дочери.

— У вас есть мой номер?

— Да. Дома в записной книжке.

Что-то было не совсем так. Крис удивилась. В голосе Мэ­ри Джо звучала какая-то странная нотка.

— Спокойной ночи,—попрощалась миссис Пэррин.— И еще раз спасибо за прекрасный вечер.

Крис закрыла дверь и почувствовала, что смертельно уста­ла. Тихая ночь. Что за ночь... Что за ночь.

Она вошла в гостиную и увидела, как Уилли, нагнувшись, расчесывала ворс на ковре в том месте, где было мокрое пятно.

— Я пробовала сводить уксусом,—пробормотала Уил­ли.— Два раза.

— Сходит?

— Может, в этот раз,—засомневалась Уилли.—Не знаю. Сейчас посмотрим.

— Нет, сейчас ничего не увидишь, надо, чтобы ковер высох.

Да уж, действительно очень ценное заме­чание. Толстуха несчастная! Иуда, иди лучше спать!

— Оставь, Уилли. Иди спать.

— Нет, я закончу.

— Ну ладно. Спасибо тебе за все. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мадам.

Крис медленно поднялась по лестнице.

— Великолепное рагу, Уилли. Всем очень понравилось.

— Да, мадам. Спасибо.

Крис заглянула к Регане. Дочь еще спала. Потом Крис вспомнила про планшетку. Может быть, спрятать ее? Или выкинуть? Боже, Пэррин ведь не очень разби­рается в этих делах! Крис и сама понимала, что вы­мышленный друг — это не совсем нормально. Да, пожа­луй, я ее лучше выкину.

Крис колебалась, стоя у кровати и глядя на Регану. Она вспомнила один случай. Дочери было тогда три года. Говард решил, что Регане пора уже спать без бутылочки, и Регана кричала всю ночь до четырех утра, а потом на протяжении еще нескольких дней у нее были приступы истерии. Крис бо­ялась, что такая реакция может повториться и сейчас. Луч­ше подожду немного, пока не проконсульти - руюсь у психиатра. К тому же и риталин пока что не произвел желаемого эффекта.

Она решила подождать. Вернувшись в свою комнату, Крис забралась в кровать и сразу же заснула. Проснулась она от отчаянного, истеричного крика.

— Мама, иди скорей, иди сюда! Я боюсь!

Крис бросилась через холл в спальню Реганы. Девочка визжала. Из спальни доносился скрип пружин.

— Крошка, что случилось? •— воскликнула Крис и вклю­чила свет.—О Боже!

Напрягая все тело, Регана распласталась на спине. Лицо ее было заплаканное и исказившееся от ужаса. Руками девоч­ка судорожно вцепилась в кровать.

— Мамочка, почему она трясется? — закричала она.— Останови ее!

Матрац на кровати резко дергался взад и вперед.