В Дэвидсоновской Академии имелся вполне приличный оркестр, который принимал участие во всех праздниках. Марк был здесь ведущим горнистом. Хотя нотные возможно­сти горна несколько ограниченны, Марк удивительным обра­зом приспособился вкладывать в звучание этого музыкально­го инструмента всю свою экспрессию. Кроме того, Марк по­лучил и особое задание — выдувать на горне различного рода сигналы. Он горнил подъем по школьному громкоговорите­лю. Ребятам очень нравилось, как мальчик интерпретировал на свой лад обеденный призыв. Даже в постный день, когда повар, кашеваривший, по слухам, еще во времена граждан­ской войны под началом генерала Ли, стряпал для ребят осточертевшую вермишель с сыром или какого-нибудь рези­нового тунца, Марк непостижимым образом мог поднять подросткам настроение. В таких случаях он трубил к обедне дополнительное «у-у-у-у», будто импровизировал для солист­ки стриптиза.

День сегодня выдался пасмурный, и оркестр решил поре­петировать для парада. Второй этаж общежития делился на маленькие комнатки, напоминавшие клетушки. Окнами они выходили на плац. На первом этаже прямо под спальнями располагались классные комнаты. В центре находился про­сторный и свободный зал. Именно здесь репетировались раз­личные парадные оркестровки.

Сейчас оркестр исполнял марш, который нравился Мар­ку. Музыка обволакивала мальчика, а барабан стучал в такт с его собственным пульсом. Прекрасные акустические пара­метры зала превращали обычную репетицию оркестра в праздник.

Была еще только середина дня, но на улице уже потемне­ло. Курсанты коротали свободное время либо в своих комна­тах, либо в гимнастическом зале.

Никто не обращал внимания на Дэмьена. Мальчик только что стащил у Будмэна Библию. В спальнях курсантов не было Библии. Школа обеспечила своих учеников книгами по фут­болу и другим видам спорта, но не Словом Божьим. Первым делом Дэмьен отправился искать эту книгу в библиотеку, но не обнаружил здесь ни одного экземпляра. Возможно, он ис­кал не на тех полках. Дэмьен был слишком осторожен, что­бы попросить у кого-нибудь помощи. Он тут же сообразил, что найдет Библию у священника. Нужно будет поискать у него в кабинете.

Дэмьен дождался дневного перерыва. Это было время, когда большинство курсантов и учителей разбредались по своим комнатам. Начинал греметь оркестр. Мальчик про­крался в кабинет священника. Кабинет, как всегда, был не за­перт: в Дэвидсоновской Академии все полагались на кодекс чести.

На письменном столе и на полке лежало несколько томи­ков Библии. Дэмьен выбрал книгу в самой тусклой и непри­метной обложке, надеясь, что ее хватятся в самую послед­нюю очередь. Он рассчитывал, что уже сегодня прочитает нужный текст и к вечеру .вернет томик на место.

Когда Дэмьен по балкону возвращался к себе в комнату, кровь вдруг запульсировала в висках. Он отодвинул занаве­ску, которая заменяла курсантам дверь, и присел, чтобы со­браться с мыслями. Он едва не терял сознание от головокру­жения и возбуждения.

Вот-вот прояснится, кто же он такой. Перспектива была, конечно, жуткой. Да и скольким людям достанет мужества открыть указанную страницу, если там сказано об их судьбе?

Дэмьен сорвал одеяло и простыни с кровати и подоткнул их под дверную занавеску. Мальчик пытался загородить свет, чтобы никто не догадался, что он в комнате. Дэмьен выта­щил из-под рубашки украденную Библию и, растянувшись на животе, положил книгу на пол так, чтобы на нее падал свет от единственной лампочки возле кровати. Расположившись на голом матрасе, мальчик принялся листать Библию и, най­дя «Откровение Иоанна Богослова», углубился в чтение:

«...и дивилась вся земля, следя за зверем, и поклонились дракону, который дал власть зверю. И поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним?»

Дэмьен оторвался от книги и попытался понять, что все это может означать. Мальчик вспомнил Марка, который обо­жал его с самых первых дней, вспомнил и Тедди, который теперь так же в нем души не чаял. Дэмьен подумал о Бухере, о Неффе— они странным образом выделяли мальчика и за­ставляли думать о его особой значимости. Дэмьен вдруг осоз­нал, что никто из курсантов не может превзойти его по фи­зическим данным, что никто из них не в состоянии ни в чем опередить его.

Волнуясь, мальчик продолжал читать:

«И увидел я зверя и царей земных и воинства их, собран­ные, чтобы сразиться с сидящим на коне и воинством Его...»

Внезапно Дэмьен вспомнил, как ясно и отчетливо пред­ставил он себе Аттилу, насколько пугающе вжился он в этот образ: ведь мальчик видел себя там, на поле боя, верхом на коне, его окружала воинственная орда, готовая к любым его приказам.

Дэмьен судорожно сглотнул. Что-то росло в нем, и это что-то готово было вот-вот взорваться. Мальчик вскочил с постели и заходил по комнате. Ему необходимо было дви­гаться. И хотя по мере чтения Дэмьен чувствовал, как его за­полняет ужас, мальчик понял, что должен дочитать текст. Он наклонился и схватил книгу, впиваясь в нее горящими глазами:

«Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него, как у медведя, а пасть у него, как пасть у льва; и дал ему дра­кон силу свою и престол свой и великую власть».

Дэмьен сообразил, что это всего-навсего метафоры, так же описывали и Аттилу. Когда его воины возвращались с по­ля битвы, они рассказывали, как свиреп был их вождь и на кого он был похож во время сражения. Мальчик прикинул в уме, как эти повествования обрастали со временем подроб­ностями, пока не стали легендами, а Аттила в них превратил­ся в страшного зверя, против которого не мог устоять ни один человек.

Дэмьен подумал, что, возможно, когда-нибудь о нем са­мом будут рассказывать подобные истории.

Однако, как только Дэмьен осознал свою власть, в его мозгу тут же мелькнула мысль: «Я не могу! Я же всего-навсе­го ребенок!»

Мальчик чувствовал, что надо читать дальше, хотя буквы расплывались перед его глазами, полными слез:

«И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их, или на чело их. И что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет сие начер­тание, или имя зверя, или число имени его. И дано было ему вести войну со святыми, и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племе­нем!»

Сердце Дэмьена готово было выскочить из груди. Он ис­пытывал огромное желание схватить книгу, выбросить ее, за­топтать, сжечь и все-все разом забыть.

Мальчик зашвырнул Библию в дальний угол. Она стукну­лась о противоположную стену и упала на пол. Тут же в сте­ну постучали, требуя не шуметь.

Дэмьен застыл, уставившись на книгу. Она манила его, как пламя бабочку. И хотя мальчик уже понимал, что Библия сожжет его дотла, он не мог сопротивляться. Разгадка была совсем близко, и ему предстояло узнать ее даже ценой собст­венной души.

Как в бреду, Дэмьен поднял книгу. Страницы в месте уда­ра измялись и сморщились. Лихорадочная дрожь охватила мальчика. Его руки тряслись. Он с трудом нашел то место в тексте, где остановился, и с огромным усилием продолжил чтение:

«Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя: ибо это число человеческое. Число его шестьсот шестьдесят шесть».

Дэмьен захлопнул книгу. Итак, вот оно, доказательство! Если у него нет этого знака, он в безопасности! Он свободен!

С отвращением прижав к груди Библию, готовый в лю­бой момент разодрать ее в клочья, Дэмьен выскочил из ком­наты, распинав по дороге баррикаду из постельного белья. Мальчика уже не беспокоило, видит ли его кто-нибудь. Он мчался по коридору в ванную комнату.

Здесь никого не было. В свете люминесцентной лампы ярко сверкала кафельная плитка, а сумерки за окном сгуща­лись. Ветер шумел в вершинах деревьев. Темные облака стре­мительно неслись по угасающему небу.

Дэмьен дрожащими руками положил украденную Би­блию в раковину и встал перед зеркалом, забрызганным зуб­ной пастой. У него почти не оставалось никаких сомнений. Ребром ладони мальчик протер зеркало и вгляделся в свое отражение. Он знал, что на его правой руке не было никако­го знака, иначе он давно бы его заметил. И тем не менее Дэ­мьен еще раз осмотрел в свете люминесцентной лампы свою руку со всех сторон. Ничего. Никаких меток. Рука как рука.

Тогда Дэмьен, глядя на свое отражение, раздвинул надо лбом волосы.

Никакого знака.

Он раздвинул волосы в другом месте и снова взглянул на свое отражение.

Опять ничего. Дэмьену внезапно показалось, что он схо­дит с ума. Что с ним происходит? Зачем он позволил себе во­образить весь этот ужас? Как легко пошел он на поводу у взрослых, внушивших ему подобные мысли. Ему же трина­дцать лет, он становится взрослым мужчиной. Он просто на­чинает ощущать первые сексуальные позывы. Возможно, именно так они и начинают проявляться. И они, наверное, не одного его сводили с ума.

Если бы на месте Дэмьена был кто-то другой, он вполне ограничился бы этой догадкой. Но только не Дэмьен. В кон­це концов он же причислял себя к клану Торнов, а уж они-то всегда доводили начатое дело до конца.

Дэмьен раздвинул волосы на своем темени.

И тут он увидел нечто ужасное.

Конечно, этой метки никто никогда не видел. Это были три крошечные шестерки, едва различимые даже в свете лю­минесцентной лампы.

666.

Дэмьен чуть не задохнулся. Он привалился к стене, еле удерживаясь на ногах. Мальчика ошеломило это открытие. Он никак не мог оправиться от потрясения. Значит, все это было правдой. Все, чего Дэмьен страшился, о чем ему толко­вал Нефф, на что намекал Бухер. Все, все было правдой.

Слезы брызнули у него из глаз. Он выскочил из ванной комнаты, по-прежнему прижимая к груди Библию. Дэмьен не знал, что ему делать, куда идти. Единственное, что ему хо­телось,—это остаться на какое-то время одному.

Дэмьен рванулся к лестнице. Оркестр все еще гремел внизу. Дэмьен протолкался сквозь встречную толпу курсан­тов и понесся мимо классных комнат. В этот момент его за­метил Марк и крикнул:

— Дэмьен!

Но Дэмьен даже не обернулся. Возле кабинета священни­ка мальчик остановился, чтобы вернуть Библию на место. Дверь в кабинет была открыта, и это означало, что священ­ник находился внутри. Тогда Дэмьен швырнул Библию на пол рядом с дверью и помчался обратно. Выскочив из обще­жития, он пересек стадион, миновал входные ворота в Акаде­мию и устремился вниз по дороге.

Так, ничего не соображая, пытаясь скрыться от всех, Дэ­мьен несся и несся вперед, в неизвестность. Он бежал до тех пор, пока его легкие не начали пылать, а ноги одеревенели и перестали ему повиноваться. Дэмьену показалось, что он умрет, если сделает еще хоть один шаг. Споткнувшись, он остановился возле одиноко растущего дерева, упал на колени и зарыдал.

Долго сидел Дэмьен, оцепенев и уставившись в одну точ­ку, затем поднял глаза и взглянул вверх, на потемневшее не­бо. Прямо над головой собирались дождевые тучи, а отку­да-то издалека доносились раскаты грома. В отчаянном и без­надежном протесте Дэмьен протянул к небу руки. Что это было —мольба? Или он уже сдался в эти минуты?

Высоко над ним на самую верхушку дерева спланировал огромный черный ворон. Он уставился на охваченного отча­янием и болью мальчика. Глаза птицы как будто источали торжество.

Дэмьен был бы еще сильнее потрясен, окажись он сего­дня свидетелем двух невероятных событий.

Первое событие имело место в спальне Поля Бухера. Тот готовился ко сну. Бухер снял с безымянного пальца правой руки кольцо, которое носил с момента «посвящения», и вдруг обнаружил на этом пальце отметку. Знак, с нетерпением ожидаемый им все это время. Отметка была крошечной, ед­ва различимой. Бухера охватил восторг. Три цифры —666. Наконец-то его приняли.

Второе событие произошло в ванной комнате в неболь­ших апартаментах Дэниэля Неффа. Умывшись и почистив зубы, Нефф, как всегда с момента «посвящения», откинул со лба волосы и наклонился к зеркалу. Вглядевшись сегодня в свое отражение, он заметил ее —эту метку. Наконец-то. Три цифры —666.

Теперь уже ничто не стояло у них на пути.

Было далеко за десять часов вечера. Марк беспокойно во­рочался в кровати.

После репетиции он сразу же вернулся в комнату, где жил вместе с братом. Здесь, на полу, он обнаружил смятую постель. Заправив кровать Дэмьена, он лежал на своей койке и пытался расслабиться. Марк с нетерпением ждал брата. Он никак не мог понять, что же произошло. Сегодня на уроке Марк заметил какое-то неистовое состояние Дэмьена, затем это его поспешное бегство из общежития. Они не успели по­говорить, а Дэмьен до сих пор не вернулся. Марк был не на шутку встревожен и не мог заснуть.

Наконец он услышал легкие шаги Дэмьена. Марк повер­нулся и увидел в дверях своего брата. Тот пристально смо­трел на него.

— Где ты был? —с беспокойством спросил Марк.—Я так боялся за тебя!

Дэмьен ни слова не проронил в ответ. Он молча двинул­ся к своей койке и как-то отрешенно рухнул на нее. Дэмьен уставился в потолок, даже не заметив, что Марк заправил ему постель.

— Дэмьен!— нетерпеливо прошептал Марк, но опять не получил ответа. Он проследил за взглядом своего приемного брата и снова позвал, на этот раз громче:— Дэмьен, с тобой все в порядке?

Долгое время Дэмьен молчал. Наконец он произнес:

— Теперь все в порядке. Выключи свет. А то у нас с то­бой возникнут неприятности.

Марк погасил свет. Комната погрузилась во мрак. Когда глаза привыкли к темноте, Марк разглядел неподвижно ле­жащего брата —он по-прежнему смотрел в потолок невидя­щими глазами —и тихо спросил:

— Ты уверен, что с тобой все в порядке?

— Спи,—приказал Дэмьен непривычно резким и твер­дым голосом. И отвернулся £ стенке.

Но прошло еще много времени, прежде чем Марк уснул.