Юг Московской области, 18-19 июня 1985 года

— Счастье, что наши быстро подоспели! — с придыханием заявила Стоцкая. — Зоя Давыдовна сказала, что еще немного — и все могло бы быть гораздо хуже!

Наши — это, как я уже услышал от подруги чуть ранее, Ант, Вовочка, Руслан, Серега, Толик, Славик и еще полдесятка пацанов из второго отряда. В клуб за ними с криком: «Помогите, там деревенские Резанцева бьют!» — прибежала Инга. А вот откуда обо всем узнала сама Трефилова, никто в суматохе разбираться не стал. Вика ревниво считала, что Инга за мной специально следила — но с чего бы? Наверное, просто вышла с репетиции на воздух и услышала шум — драка же совсем рядом с клубом завязалась!

Нынешний наш со Стоцкой разговор происходил в лагерном изоляторе, где я и пришел благополучно в себя несколько часов назад. За это время на зеленой с красным крестом «буханке» (в лагере имелся еще бело-красный медицинский РАФик, но мне достался старенький УАЗ) меня успели свозить в город, не то на рентген, не то на что-то подобное, но серьезных повреждений не обнаружили — тем не менее констатировали сотрясение мозга и прописали постельный режим. К слову, в той же палате, через кровать от меня, с точно таким же диагнозом лежала сейчас Игонинская Юля — Вика еще время от времени на нее подозрительно косилась. А вот самому Ваську, как видно, досталось сильнее нашего: его пока оставили в больнице.

Что до Стоцкой, то пускать ее ко мне, конечно, не хотели, но дождавшись отлучки из изолятора великой и ужасной Зои Давыдовны, Вика все же продавила медсестру — сегодня дежурила не суровая Алевтина Герасимовна, а молоденькая девушка, сдавшаяся под грозным: «Мы — делегация от Совета отряда “Данко”, я — Председатель, пришли навестить товарища по поручению Сбора отряда!» Делегация в наличии действительно имелась: для солидности с собой в медпункт моя подруга прихватила Алю Авдееву и Толика Степанова. Но эти двое, заглянув в палату разве что на четверть минутки, вскоре тактично удалились в коридор, дав нам с Викой возможность пообщаться наедине — если не считать Игонинской Юли, конечно, но та умело делала вид, будто сладко дремлет.

— Странно, что мальчиков и девочек кладут в одну палату, — в очередной раз скользнув недовольным взглядом по кровати моей соседки, покачала головой Стоцкая.

— Тут по диагнозам разделение, — пояснил очевидное я.

— Все равно — как-то это неправильно! — буркнула Вика.

— Ну, скажи об этом Зое Давыдовне! — усмехнулся я.

От неосторожного резкого движения подкатила тошнота: все-таки сотрясение мозга есть сотрясение мозга!

— Тебе плохо? — озабоченно спросила Стоцкая.

— Не, нормально, — обронил я почти правдиво — приступ уже и впрямь миновал.

— А в памяти случайно провалов нет?

— А почему ты спрашиваешь? — нахмурился я.

— Ну… — смущение девочки насторожило меня еще больше. — Говорят, при сотрясении мозга такое часто бывает…

— Кто говорит?

— Так есть провалы или нет? — спрятала собственную неловкость за напускной строгостью моя подруга.

— Все, что было между нами — помню, — натянуто улыбнулся я.

— А раньше? — вопреки моему ожиданию, не удовлетворилась таким ответом девочка. — Начало смены?

— Ты насчет Яны?

— Нет, вообще! Например, на шахматном турнире ты какое место занял?

— Первое, — на автомате ответил я.

— А в первое отрядное дежурство чем занимался?

То есть это Вика все-таки про Казанцеву? Но откуда ей знать про карты и все остальное? Да и как-то это не очень похоже на Стоцкую — ни с того ни с сего подобные неоднозначные темы поднимать…

— В пионерской комнате торчал, — бросил я. — До одури листал газетные подшивки!

— А, ну хорошо, память в порядке, — неожиданно кивнула моя подруга.

Очень странно…

Мы еще немного поболтали — уже и вовсе о пустяках — и Вика с Алей и Толиком ушли восвояси.

* * *

На Юлю Стоцкая недобро косилась не зря: та повод давала — пусть знать об этом Вика никак и не могла, но, должно быть, что-то чувствовала.

В первый же день в изоляторе за обедом Семшова — такую фамилию носила моя соседка и товарищ по несчастью — пролила себе на пижаму борщ, и с тех пор щеголяла по палате в нижнем белье, похоже, ничуть при этом не смущаясь — даже наоборот, разве что не бравируя. Сперва в таким моменты я спешил деликатно отвернуться или хотя бы зажмуриться, но потом перестал: какого, типа, черта — это ее выбор!

Но на том Юля не остановилась. Следующим вечером, когда я пытался листать книгу — ту самую «Машину времени», некогда взятую Младшим в библиотеке и теперь тайком от медперсонала пронесенную мне Стоцкой (с моим диагнозом подобное возбранялось, да и роман я помнил неплохо, но последнее — даже к лучшему: толком сконцентрироваться на тексте у меня все равно сейчас не получалось), Семшова вдруг подсела ко мне на кровать. Да-да, все в том же нескромном виде.

— Что ты там читаешь? — томно спросила она.

Я молча показал ей обложку.

— Интересно? — улыбнулась девочка, потянувшись к книге и при этом навалившись грудью в тоненьком кружевном бюстгальтере мне на запястье.

— Довольно-таки, — пожал я плечами.

— Интереснее, чем… вот это? — лямка лифчика будто сама собой слегка съехала с ее голого плечика.

— Юля, у меня, вообще-то, девушка есть… — вздохнул я.

Ну и пионерки пошли!

— И не первая за смену, если не ошибаюсь! — хитро прищурилась Семшова. — Так, может, и не последняя? — лукаво подмигнула она.

— …а у тебя — твой Васек, — все же закончил я свою фразу.

— Ни его, ни ее сейчас тут нет, — невозмутимо пожала плечами моя собеседница. Коварная лямка соскользнула еще на пару сантиметров. Поползла вниз и лишившаяся надежной опоры чашечка — пусть пока и самую малость.

Ох-х!

Подкати ко мне Юля до того, как у нас все закрутилось с Викой — но, разумеется, после метаморфозы, случившейся со мной с исчезновением Младшего — я бы, пожалуй, в эту игру с ней охотно сыграл: чем-то обязанным Игонину я себя не чувствовал, а Семшова, положа руку на сердце, была очень даже ничего! А когда уж тебе вот так вот откровенно предлагают…

Но теперь в моей голове и мысли не возникло воспользоваться ситуацией. Есть у меня одно свойство: могу долго и придирчиво выбирать, пробовать разное, но если уж на чем-то остановился, то метаться перестаю. Так что пока в моей жизни присутствовала Вика, шансов сбить меня с пути истинного у Юли не просматривалось ни на йоту!

Впрочем, скандалить у меня тоже не было никакого желания.

— Давай завтра это обсудим, — устало выговорил я, захлопывая книгу. — У меня что-то снова голова кружится. Даже вот читать толком не могу!

— Это от моей неописуемой красоты? — кокетливо осведомилась девочка.

— Это от сотрясения мозга! — «Дура!» — Еще, кстати, слегка подташнивает — думаю, по той же причине, хотя мало ли… — все же не удержался я от намека на колкость, но Семшова, похоже, его не поняла. Однако с кровати моей все же встала и, покачивая крутыми бедрами — чисто в эстетическом аспекте тут можно было и залюбоваться — вернулась на свою:

— Ну, завтра — так завтра…

Да, с этим потом придется что-то делать… Ну да утро вечера мудренее!

Последнее, кстати, касалось не только отношений с Семшовой — по-хорошему, в первую очередь мне нужно было обдумать видение, снизошедшее на меня после удара головой о дерево. Как я понимал, это было мое новое будущее — то, что настанет, если поезд жизни, скажем так, покатится по нынешней колее. Получается, судьба каким-то образом сведет меня с дедушкой Инги Трефиловой, тот привлечет некоего своего бывшего ученика — подполковника КГБ — и затем ученик учителя предаст. Расстроит все мои планы и застрелит нас с Кириллом Альбертовичем — так, оказывается, зовут старикана… Как этого не допустить — вопрос, по сравнению с которым неумелые заигрывания со мной Юли не стоят и выеденного яйца! Но Семшовой я, по сути, не солгал: в голове у меня сейчас действительно разгонялась туманная круговерть. Так что утром, все утром…

Не для моих глаз и ушей

До самого восьмого класса Аля Авдеева считалась — да и сама себя считала — девочкой примерной. Хорошистка (почти отличница!), активистка (в пионерском лагере, вон, звеньевой была!), физкультурница, без пяти минут комсомолка… Не забудем дядю — сотрудника торгпредства в Чехословакии… Таким в стране Советов любые дороги отрыты!

Все рухнуло в одночасье. Одноклассницы задумали как следует проучить одну вредную девчонку, некую Дашку Абрамову — та действительно была перед ними сильно не права. Подстерегли жертву за школой, обступили… А Дашка возьми да и неудачно упади — виском о бордюр. Насмерть.

Аля в той экзекуции практически не участвовала — все больше рядом стояла… Но четырнадцать лет — возраст, с которого привлекают к уголовной ответственности за убийство — к этому моменту исполнилось только ей и еще одной «сообщнице». Вот они вдвоем и получили по полной программе. Следствие — суд — приговор: колония для несовершеннолетних. Не спас ни влиятельный дядя (он, наоборот, от проштрафившейся племянницы поспешил откреститься — что ему, кстати, в итоге не помогло), ни образцовая характеристика («классная» Алиного 8-го «Б» Раиса Михайловна кривить душой не стала и написала все как было) — никто и ничто.

Ну а дальше — по накатанной: зона своего не упустит. С того момента Авдеева провела за колючкой едва ли не больше времени, чем отгуляла на воле. В 90-е входила в группировку, из членов которой до нулевых дожила единственная — можно сказать, повезло. Во втором десятилетии нового века попыталась остепениться, завела бизнес… Но старые привычки подвели — «заказала» конкурента, и прокололась. С учетом богатого прошлого, Але теперь вовсю корячилось пожизненное…

И тут появились они. Предложили сделку: она выполняет одно деликатное поручение и получает взамен свободу и чистые документы. Разумеется, Авдеева согласилась без раздумий!

Узнав подробности, Аля, конечно, удивилась: подумать только, путешествие во времени! Фантастика какая-то! Надо же, до чего дошел прогресс!

Немного смущало, что «убрать» предстояло мальчика-малолетку — которого она, кажется, даже смутно помнила из детства — но выбирать Авдеевой не приходилось: либо умрет он, либо сгниет в спецтюрьме она сама…

На место — точнее, во врéмя, в 1985-й — Аля прибыла без осложнений. Подивилась своему детскому тринадцатилетнему телу (такому забавному!), осмотрелась. Оказалось, цель нынче не в отряде — в изоляторе, лежит с сотрясением мозга: кто-то, по ходу, уже попытался с пареньком посчитаться, но сплоховал. Что ж, так даже, пожалуй, будет проще…

Имелась, правда, одна загвоздка: ликвидировать мальчика велено было лишь в том случае, если у того не окажется провалов в памяти — иное означало, что уже подействовали более гуманные методы, и тогда Але требовалось просто дождаться собственной эвакуации назад в будущее — все договоренности останутся в силе. «Вы — наш план “Ц”, — сказали ей. — Соответственно, есть еще “А” и “Б”. Однако пока мы не знаем, сработали ли они. А когда узнаем — будет уже слишком поздно, так что…»

Возможные сомнения предлагалось толковать не в пользу объекта.

И все же сперва паренька требовалось прощупать — не вызвав при этом ненужных подозрений. Как? К счастью, подвернулась влюбленная дурочка — аж целый Председатель Совета отряда, Виктория Стоцкая. Авдеева напросилась навестить вместе с ней свою будущую жертву, а также невзначай посоветовала поинтересоваться, нет ли у бедняги признаков амнезии. «А то при сотрясении мозга такое часто бывает — кошмар же!» Простодушная Вика клюнула, а ответы Андрея — так звали приговоренного — подслушала из коридора Аля. По всему выходило, что работать по цели ей всяко придется… Что ж, никаких проблем!

Пока ждала Стоцкую, Авдеева еще и наведалась в женский туалет изолятора — и поколдовала там над одним из окон. Теперь раму без труда можно было открыть снаружи. На этом подготовка была завершена.

Этой же ночью Аля прокралась к медпункту — успешно разминувшись с милицейским патрулем. Залезла в окно, выглянула в темный коридор: никого. Тенью проскользнула в палату. Паренек крепко спал, укрывшись с головой одеялом. Примерившись, Адвеева ударила жертву принесенным с собой булыжником: несчастный даже не охнул. Проверять результат не требовалось: свою руку Аля хорошо знала (пусть та сейчас и была забыто-тонкой), да и хруст раскалывающихся костей человеческого черепа ни с чем не спутать! Знаем — слыхали!

Уже на выходе что-то вдруг застучало по полу: из кармана убийцы вывалился и запрыгал под кровать теннисный шарик. Но что послужило причиной этого странного звука, сходу Авдеева не поняла, а разбираться было некогда: где-то в коридоре как раз подозрительно скрипнула дверь — требовалось срочно уносить ноги!

Так что, махнув рукой, с чувством хорошо сделанной работы Аля поспешила обратно в корпус — тем же путем, каким и пришла.

* * *

Юля Семшова привыкла брать от жизни все самое лучшее — насколько, конечно, это было возможно. Лучшую еду, лучшую одежду — ну и, разумеется, лучших мальчиков. Из ровесников, правда, пока мало что можно было выжать по-настоящему интересного, но тут уже дело принципа!

Но на этот раз она, похоже, просчиталась. Выбрала Игонина — а того в первый же день смены побил какой-то левый второотрядник! Непорядок!

Юля решила повнимательнее присмотреться к этому шустрому Резанцеву и, исполнив задуманное, поняла: вот! Он-то ей и нужен!

Начать обработку мальчика Семшова задумала на тренировке, которую тот обещал Ваську, специально на нее напросилась — и продуманно оделась… Но проклятые деревенские с их нелепой сельской вендеттой не дали ей толком развернуться!

Ну да нет худа без добра: теперь они с Андреем лежали в одной палате изолятора — вдвоем, а неудачник Васек пребывал где-то далеко, за горизонтом событий!

Резанцев, правда, оказался не так прост. В своей неотразимости Юля ничуть не сомневалась, однако на все ее поползновения Андрей упорно не клевал. Действительно, что ли, так сильно головой ударился?

Но девочка не сдавалась: не получилось с наскока — подключим тяжелую артиллерию! Мальчики — существа до ужаса примитивные, у каждого из них есть предел, за которым их можно брать голыми руками! Или не руками — ключевое слово «голыми»!

Среди ночи, когда Резанцев отлучился в туалет, Семшова решительно сбросила одеяло. Привычным движением сняла бюстгальтер. «Взвесила» в ладонях налитые груди, улыбнулась: нет, перед таким недотроге Андрею нипочем не устоять! Потеребила в сомнениях резинку трусиков, но решила, что для первого раза и так более чем достаточно.

В коридоре послушались тихие шаги: как-то уж он быстро там отстрелялся! Ну да ладно, все, что задумала, она успевает!

Шагнув к пустой кровати Резанцева, Юля легла в нее и накрылась с головой одеялом. Вот будет пареньку сюрприз!

Сюрприз и впрямь случился, но сама Семшова оценить его не смогла — она даже не поняла, что это с ней вдруг такое произошло. Стука скакавшего по полу теннисного шарика девочка уже не услышала.