Расправившись с ним, она уничтожила бы все достигнутое, а Малкантет начинала понимать, что в этом забытом, дремучем и жалком уголке мира можно неплохо поразвлечься. Сначала она согласилась на план Ханцринов отправить ее на поверхность только потому, что Демогоргон был изгнан, а Граз’зт, по слухам, бродил в Подземье. Королевство на краю земли показалось королеве суккубов безопасным местом, но она всегда думала, что вернется в Подземье после того, как Граз’зт отправится домой, в Бездну. У нее имелись многочисленные связи в разных городах темных эльфов.

Тем не менее с течением времени ее решимость поколебалась. Оказалось, что людьми так легко манипулировать…

– У меня сильно болит голова, глаза буквально сами закрываются, – пролепетала она, театральным жестом проводя рукой по лбу.

– Мне плевать! – прикрикнул король Ярин и схватил жену за плечи. – Раздевайся!

И сделал движение, чтобы швырнуть ее на постель.

С таким же успехом он мог попытаться опрокинуть замок.

В изумлении Ярин взглянул в алые глаза «Консеттины». Алые?

– Я сказала, что сейчас не могу исполнять свои… супружеские обязанности, – с угрозой в голосе произнесла Малкантет.

Король Ярин отпрянул и сглотнул ком в горле.

В следующий миг глаза ее снова обрели прежний синий цвет, и она с извиняющимся видом улыбнулась.

– Я пришлю за тобой, как только почувствую себя лучше, любовь моя.

Король Ярин неловко попятился, потом резко развернулся и буквально бросился прочь из комнаты, тряся головой и безуспешно пытаясь осмыслить происшедшее. Малкантет смотрела, как он прошел мимо стражников; дворф-часовой бросил на нее многозначительный взгляд.

Она едва заметно кивнула Айвену и закрыла дверь.

– Ты сильно рискуешь, играя в эти игры, – заметил квазит Инчедико, когда хозяйка обернулась. – Ты позволила этому человеку увидеть истину.

– Он сам не понял, что увидел, – возразила Малкантет.

– Значит, все-таки пригласишь к себе варвара?

Суккуб зловеще ухмыльнулась:

– Мне скучно.

– И поэтому ты собираешься устроить всем местным неприятности? Крупные неприятности?

– Возможно. – Малкантет пожала плечами. – А разве тебе это не интересно?

Квазит хихикнул, затем шмыгнул под кровать – в дверь королевской спальни негромко постучали.

* * *

Айвен стоял на часах в коридоре, отойдя как можно дальше от комнаты королевы Консеттины – насколько это было возможно без того, чтобы оставить свой пост. Он прислонился к перилам винтовой лестницы на верхней площадке; выход на лестницу находился в стороне, и его не видно было из дверей королевы. Он притворился, что счищает какое-то пятнышко с отполированных до блеска доспехов, которые прежде – так говорили, хотя немногие в это верили, – принадлежали самому королю Гарету Драконобору.

– О, госпожа, ой, госпожа, госпожа, – услышал он чей-то голос с нижних ступеней. Голос становился громче; какая-то женщина бежала вверх по лестнице.

Дворф нахмурился – он с самого начала думал, что сегодня ночью не стоит устраивать свидание, и его смутная тревога лишь усилилась, когда король покинул спальню Консеттины в дурном настроении. Но после того как Ярин ушел, королева совершенно определенно кивнула Айвену, и этот кивок нельзя было игнорировать – так сказала еще раньше она сама.

– О, госпожа, стражники, госпожа! – восклицала женщина.

Айвен ахнул и направился было в коридор, но в изумлении отпрянул и спрятался за статую.

– Стражники идут! Берегись, госпожа!

Ацелия Ледяная Мантия, сестра короля, пробежала мимо него к двери Консеттины; она была так взволнована, что даже не заметила воина.

– Ацелия? – прошептал дворф. Ее озабоченность показалась ему очень странной. Ацелия ненавидела Консеттину и не делала из этого тайны. Зачем ей предупреждать королеву о приближении враждебно настроенных стражей? И как Ацелия вообще могла узнать о присутствии Вульфгара в комнате?

А может, она ничего не знала?

* * *

– Госпожа, стражники! – послышался чей-то встревоженный голос, и за возгласом последовал настойчивый стук в дверь.

Королева Консеттина как раз снимала с Вульфгара рубаху, осыпая его страстными поцелуями. Услышав крики, она небрежно отшвырнула варвара в сторону, и он пролетел через полкомнаты.

– Что это?! – воскликнул он, вытаращив глаза.

– Стражники! – крикнули из коридора. – Они сейчас придут сюда, госпожа!

– Мне нужно уходить! – ахнул Вульфгар.

Не дожидаясь ответа, варвар поспешил к окну, но женщина опередила его и преградила ему путь.

– Тебе некуда бежать, – усмехнулась она.

Дверь с грохотом распахнулась, и в спальню ворвалась принцесса Ацелия.

– Госпожа!

– Заткнись! – приказала королева низким, зловещим голосом. – И закрой дверь, тупица.

Ацелия повиновалась.

– Что это? – повторил Вульфгар, но слова застряли у него в глотке, когда женщина, которую он считал королевой Консеттиной, обернулась и свирепо уставилась на него. Глаза у нее были красными, и на лбу выросли небольшие рога, как у козы.

– Сегодня ночью мы не будем развлекаться, – объявила она.

Вульфгар с силой оттолкнул «королеву» и взглянул на небольшой столик у кровати, где лежал его волшебный молот. Он хотел было издать боевой клич, но у него перехватило дыхание, когда демоница, занявшая место королевы, ударила его с силой горного великана.

Варвар, пошатываясь, отступил, но она не отставала, стиснула его плечи. Ему удалось вызвать Клык Защитника, и молот появился у него в руке, но это было бесполезно. Фальшивая королева прижала Вульфгара к себе, он не мог замахнуться как следует.

Он вцепился в молот обеими руками и попытался оттолкнуть демоницу, но та тоже ухватилась за рукоять его оружия, ниже его рук. Резким движением она развернула молот, так что могучий варвар упал на одно колено.

Адская тварь с легкостью вырвала молот из пальцев Вульфгара и отшвырнула его прочь, затем ударила человека по лицу так сильно, что он пошатнулся и едва не потерял сознание.

В следующее мгновение фальшивая королева одной рукой поймала жертву за ворот рубахи.

– Тебе повезло: мне понравилось кувыркаться с тобой, – произнесла демоница и бросила Вульфгара через всю комнату; варвар врезался в решетку камина и едва не рухнул на пол.

Но сразу выпрямился и обратился к своему многолетнему боевому опыту; варвар сумел довольно быстро прийти в себя и освоиться с невероятным положением, в котором так неожиданно очутился. Он протянул руку к лежавшему на полу молоту и хотел призвать его.

Но тварь, существо, которое он считал королевой Консеттиной, стояла в ногах кровати, ухмыляясь Вульфгару. Развернулись широкие кожистые крылья. Она взмахнула рукой, и в воздухе просвистела какая-то черная веревка – кнут. Кнут хлестнул человека по руке, зашипели зловещие адские молнии.

Его обожгло огнем, рука отнялась, он испытал приступ головокружения и не сумел произнести слово, призывающее боевой молот. Тошнота и головокружение усиливались, тело онемело.

Рука упала, словно парализованная.

Демоническая тварь расхохоталась, сложила губы трубочкой и негромко свистнула; Вульфгара хлестнул порыв ветра. Он услышал за спиной хлопанье какого-то плаща.

Кнут щелкнул снова, а Вульфгар отпрянул, развернулся, принял оборонительную позу и изо всех сил постарался удержаться на ослабевших ногах. А потом он заметил, что плащ, который висел возле камина, отлетел в сторону и открыл ухмыляющуюся рожу демона и зеркало, блестевшее в его разверстой пасти.

Вульфгар лишь на долю секунды увидел свое отражение в этом зеркале; затем какая-то неведомая магическая сила сковала его, и ему показалось, будто он ощущает прикосновение призрачных рук. Варвар почувствовал, что тело его напряглось, и сообразил, что наклонился вперед.

Комната и все предметы, окружавшие его, удлинились, вытянулись, а потом он исчез – его втянуло в зеркало, а демоница расхохоталась.

– Он останется со мной, – объявила Малкантет Ацелии, которая в ужасе смотрела на то место, где только что стоял человек.

Шум и возня в коридоре сказали им о том, что стражники пришли.

– Забери меня! – вскрикнула Ацелия.

Малкантет шагнула к молоту Вульфгара, но как только она протянула к нему руку, молот исчез. Она взглянула в зеркало и усмехнулась, удивленная тем, что ее раб сумел воззвать к магическому оружию из иного измерения, из глубин тюрьмы, в которую была заключена его душа.

Дверь задрожала под ударом руки в латной перчатке.

– Открыть, именем короля! – раздался рев.

Малкантет махнула рукой; дерево разбухло, и дверь заклинило.

– Госпожа, это Рафер! Спрячь меня, сжалься! – взмолилась Ацелия, хватая Малкантет за руку.

Ацелия обернулась к зеркалу, но суккуб взяла женщину за подбородок и не дала ей возможности взглянуть на свое отражение.

– Нет, дорогая моя девочка, – ответила Малкантет, нежно поглаживая Ацелию по щеке.

* * *

– Проклятая дверь заперта изнутри! – проорал Рафер Слиток и попытался вышибить ее плечом.

– На этой двери нет ни замка, ни засова! – возразил один из стражников и пнул дверь, в то время как Рафер с силой врезался в нее снова. На сей раз косяк затрещал, и дверь немного подалась внутрь.

Айвен не знал, что делать. Он оборачивался попеременно то к лестнице, то к двери опочивальни. Дворф не мог бросить Вульфгара в одиночку сражаться с отрядом стражи, но поможет ли он, если обнаружится, что и сам тоже участвует в заговоре? С другой стороны, Вульфгар никак не мог выбраться из этой комнаты без посторонней помощи. Дворф прекрасно понимал: если верные слуги короля найдут его среди ночи в обществе королевы Консеттины, варвар мгновенно окажется в саду дворца, на гильотине Ярина!

Выбора не было, и Айвен, поморщившись от досады, подбежал к воинам.

– Проявляйте больше уважения к королеве! – заорал он, но те, казалось, не слышали его.

Однако Рафер Слиток заметил дворфа и резко выбросил руку в его сторону.

– Топор! – потребовал он.

Айвен отпрянул и хотел возразить, но несколько воинов схватили его, и прежде чем он сообразил, что происходит, Рафер уже начал рубить дверь его топором.

Во все стороны полетели щепки, и, как только средняя доска раскололась, разбухшая дверь подалась; Рафер, навалившись всем телом, выломал ее. Затем негодяй отшвырнул топор Айвена прочь, схватился за меч и ворвался в комнату. Почти сразу же он вскрикнул от боли, и Айвен, который протискивался сквозь толпу сгрудившихся в коридоре воинов, чтобы подобрать свое оружие, услышал щелканье кнута.

Дворф в недоумении помотал головой и решил, что сейчас раздастся рев Вульфгара; он лихорадочно соображал, что же ему делать после этого.

Разумеется, он не мог позволить Раферу и его подручным убить варвара или взять его в плен. С другой стороны, в этом отряде были мужчины и женщины, которых Айвен хорошо знал и даже называл своими друзьями.

Однако, когда Айвену наконец удалось протиснуться сквозь толпу в спальню королевы, он понял, что ситуация коренным образом изменилась. Со стражниками сражался не Вульфгар, а кто-то – что-то – совершенно иное.

Она несколько походила на Консеттину, но была выше и крупнее, у нее были рога и крылья, как у летучей мыши, и кошмарный кнут, который извивался в воздухе, треща и рассыпая искры. Удары его были такими страшными, что людям, очутившимся возле кнута, приходилось прикрывать глаза рукой и отворачиваться, потому что кнут слепил их, подобно колдовской молнии.

Дьявольский кнут свистнул, и человек, находившийся рядом с Айвеном, безвольно повалившись на дворфа, сбил его с ног. Затем дворф заметил Рафера, который лежал на полу у кровати, судорожно подергиваясь, пронзительно крича и пытаясь закрыть лицо рукой. Но рука не слушалась его. Наемный убийца перевернулся, и Айвен ахнул. Первый удар кнута выбил ему глаз. Это было ужасное зрелище: глаз все еще висел на ниточке у него на щеке.

Айвен твердо решил вступить в схватку и попытался подняться, но отброшенное демоном тело одного из воинов врезалось в него, и он снова покатился по полу. А потом труп придавил его к стене рядом с дверью. Полдюжины воинов было выведено из строя, седьмого чудовищная демоница оторвала от пола левой рукой. Небрежно, почти безразлично она швырнула несчастного к противоположной стене, и тело, сложившись пополам, словно кукла, выбило стекло, выломало железные рамы и вылетело в окно.

Пронзительные крики жертвы донеслись до Айвена и внезапно стихли: бедняга разбился, рухнув на землю с высоты сорока футов.

– Ах ты тварь! – прорычал дворф, упрямо пытаясь подняться на ноги.

А потом он замер, глядя на обнаженную демоницу и мимо нее, на дальнюю стену спальни, на ухмыляющееся лицо демона и зеркало. В этом зеркале он увидел Вульфгара, который прижал ладони к стеклу – изнутри. Рот варвара открылся в безмолвном крике, а потом его изображение затуманилось и исчезло.

Еще двое стражников ворвались в комнату, но их остановил удар демонического огненного хлыста.

Демон – Консеттина, или неважно, кто или что это было, – отскочила прочь, вцепилась в зеркало одной рукой и с легкостью, словно пушинку, оторвала его от стены. Прежде чем Айвен смог выбраться из-под безжизненного тела, придавившего его к полу, и прежде чем два стража успели снова броситься на «королеву», она выпрыгнула в окно, расправила кожистые крылья и улетела прочь.

Айвен, прихрамывая, подошел к окну с развороченными переплетами и выбитыми стеклами и посмотрел в темноту. Демон спланировала вниз, в сад, затем снова набрала высоту, устремилась на север и скрылась за городской стеной.

Дворф оглядел побоище. Люди стонали, уцелевшие пытались помочь раненым, из коридора доносились шум и топот.

Айвен, протиснувшись мимо воинов, выбрался в коридор и побежал к лестнице.

– Надо проверить, что с королем! – крикнул он стражнику, который пытался его остановить.

Однако Айвен солгал. В этот отчаянный момент жизнь и здоровье короля Ярина волновали его меньше всего. Он бросился вниз, перепрыгивая через три ступени за раз, потом выскользнул в сад через потайную дверь и побежал к домику для гостей, где ждали Пайкел и Реджис.