Малкантет сидела в комнате королевы и пыталась обдумать ситуацию со всех сторон. За время пребывания в теле Консеттины она раздобыла достаточное количество сведений. Теперь она примерно представляла себе порядки королевского двора Хелгабала и свое собственное отчаянное положение в качестве жены недовольного короля Ярина. Смешно – ей приходится делать вид, будто она боится его!

Однако ей необходимо больше информации, а для этого требуется шпион.

Королева-суккуб небрежно швырнула полено в камин. Подняла руку, перевернула ее ладонью вверх, и над ладонью повис огненный шарик. Малкантет слегка подула на него, пламя устремилось к полену и зажгло его.

Малкантет решила тщательно продумывать каждый свой поступок. Она понимала, какие опасности ей угрожают. Многие лорды демонов воспользовались нарушением барьера Фаэрцресса, чтобы бежать из Бездны. Область Фаэруна под названием Подземье кишела демонами всех сортов, в том числе самыми могущественными.

– И среди них Граз’зт, – прошептала она в страхе, и голос ее заглушило шипение сырых дров в камине.

Граз’зт отнюдь не питал к ней любви, а ее самый могущественный союзник, Демогоргон, был уничтожен у ворот Мензоберранзана прежде, чем она успела прийти ему на помощь. Наверное, после известия об этой потере Малкантет следовало вернуться в Бездну, но обещание развлечений и свободы здесь, на Материальном уровне, оказалось слишком заманчивым, и она не устояла.

И поэтому она спряталась в драгоценном камне и позволила поклонникам Ллос доставить ее из Подземья на поверхность Фаэруна. Действительно, здесь она могла позабавиться, но она понимала, что ей не следует слишком явно обнаруживать свое присутствие, иначе об этом узнают другие.

Узнает Граз’зт.

Малкантет не испытывала ни малейшего желания встречаться с ним здесь, на Материальном уровне!

Она собралась уже вызвать Инчедико и открыла рот, чтобы произнести нужные слова, когда сообразила, что не одна. Даже не повернув головы, она определила местонахождение постороннего – воспоминания Консеттины подсказали ей, где его искать.

Малкантет отошла от камина, обернулась и посмотрела на портрет короля Ярина, который висел на противоположной стене. Левый глаз отличался от правого… это был живой глаз.

Малкантет сразу же отвела взгляд, не желая дать понять шпиону, что он обнаружен, но большего ей не требовалось. Она знала, кто прячется за портретом в узком потайном коридоре.

Она начала раздеваться, медленно, соблазнительно изгибаясь. Оставшись без одежды, она направила мысленную энергию в сторону потайного хода и шепотом воззвала к принцессе Ацелии. Подобно тонкой струйке дыма, сладострастный шепот Малкантет проник в сознание женщины, наполнил ее голову непристойными мыслями о суккубе, дразнил ее обещаниями и звал ее в постель.

Несколько минут спустя Ацелия появилась в дверях спальни, где ее ждала повелительница суккубов.

Слабая духом женщина, околдованная заклинаниями, не могла сопротивляться соблазнам Малкантет. Когда растрепанная, полураздетая Ацелия неверными шагами вышла из комнаты, Малкантет убедилась в том, что приобрела верную шпионку, которая расскажет ей все, что ей потребуется.

Теперь можно было взяться за дело по-настоящему. Она босиком пересекла комнату и подбросила в камин еще дров; глядя на то, как разгорается огонь, она мысленно «проникла» в пламя и перенеслась домой, в Бездну. Из пламени она воззвала к своим слугам и отдала им приказы.

Только один из них должен был явиться сегодня ночью – крошечное существо с телом гуманоида, острыми рогами и крыльями летучей мыши. Его зеленая шкура была покрыта прыщами, из которых сочился гной. Малкантет улыбнулась. Уродство Инчедико делало его очень милым в ее глазах, но улыбалась она потому, что маленький квазит принес ей требуемые предметы.

Она спрятала магический кнут под мягкие перины и принялась разглядывать свою любимую игрушку. Это было большое зеркало в медной раме, давно позеленевшей от времени; зеркало имело форму гротескной ухмыляющейся морды демона, чудовищно большой рот был широко разинут, и пасть служила зеркалом. Этот предмет подарил Малкантет один архилич в обмен на обещание, что она время от времени будет приносить зеркало с пойманными душами на могилу немертвого. Таким образом он мог питаться душами несчастных и, разумеется, взамен отдавал ей другое, пустое зеркало, чтобы она могла продолжать развлекаться.

Она повесила зеркало рядом с портретом короля Ярина, затем прикрыла его одной из многочисленных накидок Консеттины и добавила защитное заклинание. Любого, кто попытался бы убрать накидку, должна была обжечь магическая молния.

Было неразумно оставлять такой пагубный предмет на виду у любопытных.

Если в тюрьму, находящуюся за пределами трехмерного пространства, будет «втянуто» слишком много душ, кто знает, что может извергнуть это зеркало?

* * *

– Нам придется убраться отсюда сразу же, не задерживаясь ни на минуту, – сказал Айвен. – Они догадаются, что в этом замешаны вы оба, и ваш Дом, или морада, или как вы еще называете эту дурацкую…

– Хи-хи-хи, – изрек Пайкел, но Айвена это не остановило.

– Топо… э-э… Тополунго, неважно как! – закончил он, и Пайкел снова захихикал.

– Мы намерены очутиться как можно дальше отсюда вместе с Консеттиной еще прежде, чем король Ярин поймет, что ее нет в спальне, – сообщил Реджис. – Я тебя уверяю, у Доннолы Тополино длинная рука.

– А у шпионов и убийц Ярина руки нисколько не короче, – парировал Айвен, – поэтому я и мой брат отправляемся с вами.

– Мой братец! – вставил Пайкел.

Это заявление, не терпящее возражений, не рассердило Реджиса. Наоборот, он обрадовался возможности снова путешествовать в компании братьев Валуноплечих. С другой стороны, ему было ясно: чем скорее он посадит их на корабль, отплывающий на запад, к Бренору и остальным, тем лучше будет для всех. В конце концов, организация Морада Тополино до сих пор оставалась на плаву лишь потому, что не кричала о себе на каждом углу; но если бы он разрешил братьям Валуноплечим остаться с шайкой Тополино, то вскоре шуточки и слухи насчет Пайкела разнеслись бы по всему Агларонду.

– Они подумают, что мы отправились по южной дороге, – сказал Реджис. – Возможно, нам следует вместо этого двинуться на север.

– На севере нет ничего хорошего, – покачал головой Айвен. – Хутора и шпионы. Можно пойти на запад, в горы, и вдоль предгорий добраться до Импилтура, но это дорога долгая и трудная, уж поверь мне.

– И что ты посоветуешь? – полюбопытствовал Вульфгар.

– Э-э, просто идти на юг, но побыстрее, – решил Айвен. – Можно сразу оставить позади несколько миль, а мой брат хорошо умеет находить надежные укрытия.

– Мой братец! – выкрикнул Пайкел довольно-таки громко, и остальные зашикали на него.

– О-о-о, – произнес зеленобородый дворф.

– Иди-ка ты в сад, – велел брату Айвен. – Нам всем понадобится закусить хорошенько перед долгой дорогой, верно? – Он обернулся к остальным и четким голосом разъяснил, специально, чтобы Пайкел расслышал: – Никто не приготовит вам лучшего обеда, чем мой брат.

– Мой… – громко отозвался Пайкел, направляясь к двери, но остановился, когда все трое обернулись к нему. – Братец, – негромко пробормотал он и добавил: – Тс-с-с!

Никто из заговорщиков не догадывался о том, что громкость голоса на самом деле не имела значения, потому что крошечный демон-шпион все равно слышал каждое слово. Поэтому нельзя было считать простым совпадением то, что королева Консеттина почти сразу после этого разговора появилась в дворцовом саду, чтобы проведать Пайкела.

– Ты их знаешь? – обратилась она к ослепительно улыбавшемуся дворфу, и тот сразу помрачнел.

– Хафлинга и варвара из Агларонда, – пояснила Малкантет. – Ведь это твои друзья.

– М-м-м…

– Они пришли, чтобы спасти меня, увезти в безопасное место, – добавила суккуб. Она изобразила обезоруживающую, полную благодарности улыбку, и Пайкел едва не упал в обморок, такие могущественные чары заключались в этой улыбке.

– О-о-о… – признался он.

Королева наклонилась и прошептала в ухо Пайкелу:

– Мы не можем бежать. Король Ярин начеку, он далеко не глуп. Он знает, что хафлинг пришел за мной.

– О-о-о. – Звук был тот же самый, но имел совершенно иной смысл: теперь садовник был сильно встревожен.

– Вот именно, о-о-о, – кивнула королева. – Я не могу бежать в Агларонд, мой дорогой дворф. Такой поступок неизбежно приведет к войне, а я не желаю становиться причиной войны.

– Ага, – согласился Пайкел.

– Но, с другой стороны, мне совершенно не хочется оставлять после себя статую без головы, – уныло произнесла королева. – О, Пайкел, ты должен мне помочь!

– Ой!

– Ты мне поможешь?

Пайкел закивал так усердно, что едва не повалился навзничь.

– Стражники, которые дежурят у моей спальни, нерадивы, – продолжала королева. – Они все время спят. Пришли ко мне рослого варвара сегодня ночью.

Пайкел вытаращил глаза и нервно захихикал.

– Да, я знаю, что это отвратительно, но у меня нет иного выбора, – ответила Консеттина. – Я не могу бежать. Это приведет к войне, а кроме того, во время погони нас всех перебьют. Но я должна что-то предпринять. Поэтому отправь его ко мне, и я дам королю то, что ему нужно больше всего на свете, и, возможно, тогда все мы наконец обретем покой. Ты сделаешь это, Пайкел? Ты передашь мою просьбу своему брату?

– Мой братец!

Если бы Пайкел был способен рассуждать здраво, то ему пришло бы в голову, что королева Консеттина не может знать о его родстве с Айвеном и что она никак не могла разгадать их маленький заговор так быстро. Но в улыбке женщины было нечто такое, что сбивало с толку зеленобородого дворфа, мешало ему соображать, и поэтому он направился обратно к домику для гостей, чтобы рассказать остальным, что планы изменились.

* * *

– Давай быстрее, но только тихо, – произнес Айвен, склонившись над небольшой винтовой лестницей. На это ушло три дня, но в конце концов дворфа назначили дежурить ночью у комнаты королевы Консеттины. Благоприятный момент настал.

– Он, видишь ли, заупрямился, – сообщил Реджис, стараясь говорить как можно тише.

Айвен, грохоча сапогами, спустился по ступеням. Раздраженный хафлинг стоял, сердито подбоченившись, и кисло оглядывал Вульфгара, который привалился к стене у подножия лестницы.

– Я не могу согласиться на это, – пробормотал Вульфгар. – Я не за этим пришел в Дамару.

– Госпожа Доннола…

– Не сказала мне, что это часть ее плана, – перебил его Вульфгар.

– Мы пришли сюда, чтобы спасти королеву, и вот теперь мы именно этим и занимаемся, – возразил Реджис, но выражение лица Вульфгара не смягчилось – совсем наоборот.

– Ты просишь меня стать отцом ребенка, а потом бросить его, – упирался варвар.

– Ты же в последние два года только тем и занимался, что прыгал из койки в койку, спал со всеми подряд, кто соглашался! – заорал Реджис, и Айвен ахнул от страха.

– Тихо, ты, болван! – прошипел дворф. – Мы в доме короля!

Рассерженный хафлинг лишь мотнул головой в ответ.

– То была игра, а на сей раз все по-настоящему, – возразил Вульфгар. Он не считал, что вел себя безответственно; он никогда не лгал женщинам, с которыми имел дело в своей второй жизни. Да, для него это была игра, и он соблюдал соответствующие предосторожности, особенно после знакомства с Пенелопой Гарпелл. Чародейка продемонстрировала ему немало хитростей и рассказала об общепринятых снадобьях для предотвращения беременности.

– Игра, которая вполне могла обернуться… – начал хафлинг.

– Хватит! – оборвал его Вульфгар. – Не надо учить меня жизни, друг. Я все это время был осторожен и не питал никаких иллюзий. Но сейчас ты просишь меня осознанно зачать ребенка, которого я никогда не увижу.

Реджис и Айвен обменялись озадаченными взглядами, не понимая причин неожиданного упрямства варвара, но в конце концов Реджис вспомнил одну немаловажную подробность его прошлой жизни.

– Кэлси, – произнес он. – Ты вспомнил о Кэлси. – Он обернулся к Айвену. – У Вульфгара когда-то была дочь, не родная, но появившаяся на свет при таких же обстоятельствах…

– Хватит, – повторил Вульфгар. Действительно, он часто думал о Кэлси, милой девочке, которую вернул матери после того, как оставил друзей в Мифрил Халле, в прошлой жизни, много десятков лет назад. После этого он больше не видел Кэлси и понятия не имел, что с ней сталось. Разумеется, ее будущее выглядело вполне безоблачным после того, как Вульфгар вернул ее Меральде, богатой леди из горного городка Аукни. Но все же эта загадка долго не давала варвару покоя, и много ночей в тундре он провел без сна, размышляя о ней. А ведь Кэлси даже не была его родной дочерью! – Ты ничего не знаешь об этом, – продолжал Вульфгар. – То, о чем ты меня просишь, это…

– Наш единственный выход, парень, – вмешался Айвен, сделав шаг вперед. Лицо его выражало сочувствие. – Мне очень хотелось бы, чтобы все было иначе, но ты же слышал рассказ моего брата. Мы не можем похитить королеву, не вызвав войну, и я уверен, что ты сам меньше всего хочешь войны! Ба, когда поля будут залиты кровью, множество детей никогда не увидят своих отцов!

– Это несправедливо по отношению к королеве, – попытался спорить Вульфгар. Он был близок к отчаянию, но никак не мог найти другой выход.

– Это была ее идея, – возразил Айвен. – У кого повернется язык осуждать ее? Она должна родить, иначе останется без головы. С этим мы ничего поделать не можем, парень. Ну, то есть одну вещь сделать все-таки можем. Вы не в состоянии сражаться с королем Ярином и не сумеете бежать: он вас схватит, всех нас схватит. А если не схватит, то пошлет в Агларонд целую армию, и начнется страшная война, поверь мне. Так что иди, поднимайся по лестнице. Она тебя ждет. Ты спасешь госпоже жизнь, а она – добрая госпожа и достойна того, чтобы ее спасти!

Вульфгар бросил быстрый взгляд на Реджиса, и хафлинг кивнул.

– Твой сын станет королем Дамары, – продолжал Айвен. – Если будет дочка, то королевой, и у нее будет добрая и любящая мать. И ты поможешь всем нам предотвратить войну. Король уже стар. Ничто не помешает тебе вернуться сюда после того, как он отправится расплачиваться за свои грехи.

Вульфгар потер лицо, изо всех сил пытаясь здраво оценить положение. Он не хотел войны и, естественно, не хотел, чтобы несчастную королеву казнили. Тогда он вспомнил ее, красивую молодую женщину, которую видел в тронном зале. Он не мог представить, чтобы она стала женой старого, злобного, жадного короля Ярина по доброй воле. И именно эта мысль, мысль о том, что ее брак был устроен не по любви, а по расчету, заставила его принять решение. Он кивнул и начал подниматься вверх по лестнице.

Несколько часов спустя Айвен приоткрыл потайную дверь, ведущую в сад, высунул голову и оглядел погруженные во тьму кусты и дорожки. Никого не заметив, он сделал знак Реджису и Вульфгару убираться из дворца и возвращаться в коттедж.

Вульфгар, совершенно измочаленный, перешагнул через порог; он едва мог идти и поминутно встряхивал головой. На лице его читалось полное смятение. Дворф и хафлинг захихикали.

– Хорошо, что ты тогда не согласился на любезное предложение драконицы, подружки Джарлакса, – хмыкнул Реджис, когда они очутились на безопасном расстоянии от дворца. – Думаю, после свидания с ней тебе точно пришел бы конец.

Реджис ухмыльнулся, но варвар, казалось, даже не слышал его слов.