Отношения с Никитой менялись. Он приходил все чаще и оставался до утра.

Я осмелела настолько, что строчила ему любовные эсэмэски, невзирая на время, и вообще, выбирая скорее неприлично позднее. Потом в ход шли откровенные зазывающие фото, на которых я была сама скромность. А Никита иногда срывался среди ночи ко мне, и до утра мы трахались до изнеможения.

Была ли у меня раньше такая счастливая жизнь?

Нет!

Ни одни каникулы с родителями, ни одно самое крутое путешествие, ни один самый невероятный сюрприз не дарили мне такую бурю эмоций, как встречи с Никитой.

Помимо плотного тактильного общения, я задавала ему кучу вопросов. Я хотела влезть ему под кожу, знать, чем он живет и ради чего.

Я спрашивала его о детстве, о мечтах. О первых девочках и влюбленности. О его чувствах, когда у него появился сын, и спрашивала, не хотел бы он еще детей.

То, что их могла бы родить я, умалчивала. Кое-что не требует огласки. И так понятно.

Жаль, что времени на разговоры у нас оставалось катастрофически мало. Все больше мы предпочитали изучать друг друга телами, губами, прикосновениями.

Никита и в самом деле имел вкус к извращениям. Особенно не посвященных в них девушек. Некоторые просьбы Никиты ставили меня в тупик, другие просто шокировали. Но самое главное, во всех этих предложениях был фееричный финал.

Я кончала, кончала, кончала… Над ним, под ним, вместе с ним и десять раз до него. Иногда казалось, что ярче эмоций я уже не испытаю, но его руки разворачивали меня, насаживали на твердый член, и я снова улетала в свой взрывающийся фейерверками рай.

И это все Никита, это все он. Только он один, единственный.

В омуте своих эмоций я погрязла настолько, что перестала замечать реальность. Из-под моего наблюдения как-то выскользнула Гелька. Подготовку к сессии я забросила. В тот момент, упиваясь своей первой любовью к самому лучшему мужчине на свете. Я считала, что главное позаботиться о его сне, завтраке, удовольствии и комфорте.

Особым кайфом было просыпаться под будильник, поворачиваться и смотреть, как Никита зарывается в подушку, бормоча, что он еще немного поспит. Или просит сварить ему кофе. Или открывает глаза, притягивает меня к себе, подминает, целует и иступленно трахает, как будто это наш последний раз и больше мы не встретимся.

Я знала, что у него ко мне тоже есть чувства. Меня нельзя было назвать очередной его пассией. Да, я все еще любовница, но уверена, его жена рано или поздно потеряет свое невозмутимое спокойствие и поможет Никите определиться, кто из нас ему ближе.

Не думаю, что с ней он также отрывается в сексе, как со мной. Или с упоением рассказывает о любимых фильмах, потом ищет их на платном канале, чтобы пересмотреть вместе со мной.

Не удивительно, что за планированием своего будущего с Никитой я провалила сессию и оказалась под угрозой отчисления.

В тот вечер Никита застал меня в слезах. Точнее с остатками слез, красными глазами и распухшим носом.

– Что случилось?

Ничего не утаивая, я в эмоциях рассказала, как завалила сессию.

– Это не проблема, – спокойно проговорил он, достал телефон и позвонил напрямую ректору. – Я по поводу Ирины Нестеровой. Да… Хорошо. Про Стаса вы мне потом расскажете, сейчас проверьте последнюю сессию Ирины. Там вышло какое-то недоразумение. Я уверен, она идет на красный диплом. Да. Как уточните, позвоните мне. Не люблю, когда она расстроена плохими оценками.

На этом их разговор закончился, а Никита повернулся ко мне:

– Обожаю, когда ты сидишь с открытым ртом. Не хочешь его занять?

Я засмеялась, сбежав от него в ванную. Прежде чем радовать своего мужчину, нужно было привести себя в порядок.

И снова я чувствовала себя на седьмом небе, укрытая крылом моего ангела-хранителя. После бурного секса, когда Никита заставил меня раз пять покраснеть от стыда, мы ели фрукты из ресторана, пили шампанское и разговаривали о любимых или памятных местах в путешествиях.

Оказывается, мы оба были страстными любителями полазить по значимым местам, проникнуться историей и силой этих мест.

Наперебой рассказывали, где успели побывать и что увидеть. У Никиты было преимущество в возрасте, но у меня-то были родители-кочевники! Так что мне было чем его сделать.

Уже ближе к ночи я начала волноваться. Обычно в это время Никита уезжал, а я, как всегда, хотела побыть с ним еще немного. Но сегодня он оставался расслабленным и даже не смотрел на часы, как будто ему было все равно, сколько сейчас времени.

– Ты останешься у меня? – решилась я задать вопрос, чтобы тоже расслабиться.

– Ты против? Меня Катя из дома выгнала.

Никита впервые открыто заговорил о своей жене при мне.

– Разве тебя можно хоть откуда-то выгнать? За что? – удивилась и рассмеялась я.

– Просто я чихнул, и у меня поднялась температура.

– Ого… На месте жены я, наоборот, оставила бы тебя дома и прописала постельный режим.

– Много ты знаешь про жен, – ухмыльнулся он.

– Но разве можно выгонять тебя больного из дома? – возмутилась я.

– Еще я назвал ее Ирой.

Никита замолчал, как будто ляпнул больше, чем собирался, но для меня это значило много! Очень много.

Я медленно, чтобы не спугнуть его, встала и пересела на его колени, обнимая за шею и целуя в висок. Его аромат всегда мне казался сексуальным. Притягивающим и хищным. Я обожала сидеть близко к нему.

– У меня ты можешь оставаться, сколько хочешь. Я не выгоню тебя ни здорового, ни больного…

– Не посмеешь, – самоуверенно усмехнулся он, обнял и поцеловал.

И этот поцелуй был особенным. Каким-то откровением. Или признанием. Подтверждением, что мы с ним теперь связаны больше, чем ему казалось.

Он мой, так же, как и я его.

* * *

Быт с Никитой оказался немного не таким, как я его себе представляла.

Если со стиркой и глажкой справлялась прачечная и химчистка, то с едой было сложнее. Уже на второй день он отказался от ресторанной еды и полез в пустой холодильник. Ну как пустой, там был сок, молоко и сосиски. Хлеб я тоже держала в холодильнике, потому что забывала про него, а он слишком быстро портился.

Неделю мы ездили ужинать по разным клубам и кафе, а потом он подарил мне плитку. Небольшую. Она как раз идеально помещалась на маленькой кухне с оборудованной вытяжкой.

– Удиви меня чем-нибудь.

Я вздохнула, понимая, что после борща не отвертеться. Но была одна проблема. У меня не было под рукой Гели!

– Нужна кастрюля. Две. Сковородка. Лучше тоже две. Терка, ложка для помешивания, половник…

– Отлично, бери телефон и заказывай через приложение. Ты умеешь.

– А еще бы в аптеку зайти, – уныло пробормотала я ему в спину, – купить средство от поноса…

Но он услышал и захохотал, но не внял моим предупреждениям. Ну ладно. Сам напросился.

Помимо посуды пришлось заказывать продукты по рецепту, а когда все доставили, я поняла, что у меня нет главного, ножа! И я снова заказывала и ждала.

Когда мой первый куриный суп был готов, Никита уже спал на диване перед плазмой. Все, что мне осталось, накрыть его пледом и убрать суп в холодильник.

Через две недели мои кулинарные способности заметно подросли. Может потому, что для блинов я купила блинницу, а для тостов тостер, а для вафель вафельницу. Для круп и супов мультиварку. А что-то сложное Никита и не просил меня готовить.

Кажется, мы нашли оптимальный баланс для совместного проживания. Но даже тогда Никита стал метаться. Это трудно объяснить, но по его перепадам настроения, по его импульсивным поступкам я видела, что он мается.

И это меня беспокоило. Еще и секс стал реже. И не такой яркий.

Пора срочно выяснять причину. А по мужским проблемам я знала только одного специалиста.

Гелю.

– Я понимаю, что у тебя нет такого опыта, но помоги! Я не понимаю, что с ним. И я не надумала. Так боюсь его потерять… Что я делаю не так, а?

Гелька, конечно, поупрямилась, но она была моей лучшей и давней подругой, чтобы бросить в трудную минуту. И она что-то знала!

– Да не ты в этом виновата, Ир. Просто быт всех мужиков разлагает. К тому же… Ты не думала, что он просто мог соскучиться?

– По кому? – удивилась я. – Я же рядом?

Гелька фыркнула.

– По жене, по сыну. Он с ними больше двадцати лет живет, привык. А с тобой только пару недель.

– Три, – автоматически поправила я и нахмурилась.

По всему выходило, что одного классного секса и наличия любящей меня для него маловато. Внутри засвербело. А поругались мы следующим вечером.

Никита слонялся по квартире, кому-то звонил, потом рухнул на диван рядом со мной и положил голову на колени.

Я убрала кулинарный справочник. Читать рецепты оказалось презанятным делом! И кулинарные книжки стали хитами в моей жизни.

– Что-нибудь хочешь? – спросила я, убирая волосы с его лба.

– А поехали куда-нибудь? Хочешь в путешествие? У меня как раз неделя свободная выпадает, а местные клубы все достали. Развлечения приелись. Давай отвлечемся?

Я загорелась идеей! Полететь куда-то с Никитой – это просто моя мечта! Вместе с ним полазить по руинам, или походить по старым улочкам. Сделать памятные фотографии. Как же круто!

Он достал альманах, и мы с азартом стали выбирать место, которое хотели бы посетить. Которое станет новым для нас обоих.

Зря Гелька думала, что он скучает по семье. Ничего подобного. Он именно мне предложил поехать с ним. Провести десять дней отпуска, набраться свежих впечатлений. Такое со всеми бывает, когда ищешь приключения, когда засиделся и надо встряхнуться.

Только когда мы выбрали, куда поедем, я вспомнила, что не могу…

– Никита, есть одна проблема…

Я не сильно переживала. С Никитой все проблемы решались просто. Сейчас он сделает пару звонков и завтра документы будут у меня на руках. Подумаешь, паспорт восстановить. Точнее, два. Зарубежный-то для поездки тоже нужен.

Но Никита разом потух. Отложил альманах и посмотрел на меня.

– Когда это произошло? Когда ты виделась с Сашкой?

– Ты не понял. Это было еще в самом начале, Никит, когда вы прессовали меня из-за Стаса. Вот тогда он похерил все мои вещи и документы.

– И ты все это время жила без паспорта?

– Ну да, – я развела руками. – А зачем он мне?

– Действительно, зачем…

Я видела, что настроение у Никиты испортилось, но что я сейчас могла сделать? Ну да, надо было раньше сходить и подать заявление на восстановление паспорта, но мне было некогда… Сессия, Никита, любовь… Разорваться, что ли?

– И после этого ты с Сашкой не встречалась?

– Ну-у-у…

Я опешила, не поняла, зачем он вернулся к этому вопросу.

– Встречалась. Несколько раз. Но это было до того, как…

Я заткнулась, понимая, что признаниям сейчас не время.

– Как? – надавил на меня Никита.

– Как… Никита, у меня с Сашей ничего не было. Может, поцеловались пару раз…

– Что?!

Никита резко поднялся с дивана, схватил меня на шею и опрокинул на то место, где только что лежал сам.

Я взвизгнула, но затихла, глядя в его темнеющие глаза. Сейчас они явно потемнели не из-за возбуждения.

– Я предупреждал, чтобы ты ни с кем не сближалась! Мой брат не исключение. Что я сказал непонятного?

Я не могла сказать ни слова, не могла даже покрутить головой, а Никита сжимал все сильнее.

– Ты такая же, как все. Мелкая шлюшка, – презрительно бросил он и отпустил меня, сразу выходя из комнаты.

Я бросилась за ним.

– Никита, ты не понял! Я… Я люблю тебя. Пожалуйста. Давай поговорим.

– Нам не о чем говорить, – донесся его рассерженный голос из спальни.

Я помчалась туда.

– Есть. Ты должен выслушать! Между мной и твоим братом ничего не было. Понимаешь? Ни-че-го! Когда я поняла, что люблю тебя, я даже не видела его…

Тут память услужливо подсунула мне момент совместного обеда с Сашей, и я споткнулась.

– Ничего, значит? – тут же поймал меня на этом Никита.

– Зачем ты собираешь вещи? – заметила я.

Сердце заколотилось. Он же не уйдет? Куда он пойдет? Зачем?!

– Мне нечего тут делать. У тебя три дня, чтобы съехать отсюда. Карточку и ключи оставишь на столе.

– Нет!

От ужаса я схватилась за него, сползла на пол, удерживаясь за штанину. Не отпущу. Не отпущу, пока не поговорим!

– Никита, пожалуйста…

– Отпусти.

– Выслушай!

– Прекрати устраивать истерики!

– Никита, ты не можешь бросить меня… Я люблю тебя!

– Я все могу. Жаль, ты не поняла этого сразу.

– Но… Мои чувства для тебя ничего не значат? Думаешь, кто-то любит тебя так же, как я? Никита!

Он остановился на полпути к двери и посмотрел на меня сверху вниз:

– А я просил твоей любви? Я что-то тебе обещал? По-моему, у нас сразу был уговор, я тебя трахаю и плачу за это.

– Мне не нужны твои деньги! Мне нужен ты!

Я понимала, что унижаюсь, но еще понимала, что умру, если Никита меня бросит.

– Нет, Ира. Я женат, у меня есть семья. Между нами только секс. Любовь не обсуждается! У тебя три дня, чтобы свалить отсюда.

И он вышел, хлопнув дверью…

* * *

Не знаю, сколько прошло времени. Я не встала и не побежала за ним. Моя жизнь была кончена.

Я не винила Сашу, только себя. Это я не смогла достучаться до Никиты, это моя любовь для него пустышка.

Боже, а ведь я еще мечтала стать его женой! А он дал мне три дня, чтобы подтереть следы в квартире и в его жизни.

За что? Ну почему?! Неужели я для него вообще ничего не значу?

Вся эта горечь и обида выходили сейчас слезами. Я не пыталась анализировать, я оплакивала свою любовь и жизнь.

Никита до сих пор был для меня особенным, а я… Я оказалась недостойной.

Так я и рыдала, когда раздался стук в дверь.

Это он! Вернулся! Понял, что зря наорал на меня и вернулся!

Не думая о своем виде, я помчалась к двери, распахнула ее на всю и только тогда снова сдулась. На пороге стоял Саша.

Ну конечно, он стучал.

У Никиты есть ключ, он просто вошел бы и все.

– Что ты тут делаешь? – прохрипела я.

– Что с тобой? Убиваешься из-за Ника?

– Не твое дело.

Хоть я не приглашала, он вошел, захлопнув дверь.

– Я предупреждал, что он наиграется. Просто с кем-то он дольше, с кем-то быстрее.

– Не надо…

Я пыталась остановить его, но Саша пришел поговорить. Сказать то, что я не стала слушать раньше.

– Зря ты из-за него убиваешься. Это дело привычки…

– Я люблю его! Понимаешь? Люблю!

Саша замолчал, удивленно разглядывая меня, потом засмеялся.

– Нет. Это не любовь, Ириш. Это ты себе в голову вбила, что любишь, чтобы трахаться с ним не стыдно было. Ведь по любви не стыдно, правда? Деньги брать не стыдно, подарки принимать. Это же любовь – успокаиваешь ты себя. А ее нет. Это оправдание для тебя, чтобы делать то, чего хочет он.

– Замолчи!

Саша сделал шаг ко мне, а я отступила. Он не остановился и продолжал идти на меня.

– Он эгоист. Заботится только о своем удобстве. И всех заставляет думать только о его удобстве. Его не заботят чувства других. Ему похрен на жену, на брата, на сына. Он подтерся нашими чувствами, откупился, чтобы мы не мешали ему удовлетворять его эгоистичные желания. Но это не любовь… Или ты поверила, что он тоже тебя любит?

Когда я прижалась спиной к стене, отходить стало некуда. Саша подошел вплотную, нависая надо мной, задавая вопросы, вытягивая ответы. Мне становилось душно. А он был настолько убедителен, что я стала сомневаться в своих чувствах.

А вдруг он прав?!

– Что ты от него ждала? Какого будущего, Ира? Было бы оно у тебя, это будущее? Неужели ты думаешь, что ради тебя он оставил бы жену? Рискнул карьерой?

– Я… Да. Я думала, что он может уйти ко мне. Выбрать меня…

– С чего бы? Ник признавался тебе в любви? Что-то обещал?

– Н-нет…

– То есть ты надумала, что что-то значишь для него. Сама нарисовала ваше будущее, сама убедила себя, что любишь его, а он любит тебя.

Я молчала, снова глотая слезы.

– А мои чувства ты в расчет принимать не стала. Они для тебя ничего не значат?

Тон Александра резко изменился, стал грубым, режущим. Саша обхватил меня руками и прижал к стене телом, не давая вырваться.

– Я признался тебе. Я люблю тебя! Готов ждать сколько угодно, пока ты не переболеешь Ником. Черт, да я даже готов сделать тебе предложение!

Я в шоке подняла на него глаза. Он шутит? Я любовница его брата, а он делает мне предложение? Я не люблю его, а он готов ждать, когда полюблю?

– Если Никита – эгоист, то ты – мазохист? – успела выдавить я, прежде чем Саша нагнулся и грубо накрыл губы поцелуем.

Я задыхалась, колотила по его груди, но все бестолку. Он впивался в меня губами, жалил поцелуем, требовал ответа и не собирался отпускать.

Я сдалась. Не потому, что слабая, а потому, что по-другому Саше ничего не доказать.

Именно в этот момент открылась дверь и вошел Никита. С порога нас было отлично видно. Прижавшихся друг к другу, целующихся взасос, даже лихорадочно.

– Так стремительно меняешь любовников? Красавица. Только я тебя близко к Тобольским не подпущу, – прошипел он, делая шаг к нам.

Саша наконец отпустил меня, продолжая бедрами придавливать к стене, но уже внимательно наблюдая за братом.

А в моей голове плескались мысли. Это что, подстава? Никита подговорил Сашу устроить эту сцену? Саша сам захотел подставить меня? Но зачем?

– С этим я бы поспорил, Ник, – проговорил он. – В отличие от тебя, я не женат. Но буду рад, если Ира примет мое предложение.

– Что?!

Никита вскинулся, презрительно вглядываясь в брата.

– Ты сделал этой шалаве предложение?!

– Давай поаккуратнее с обращением к моей будущей жене.

– С какого, сука, перепугу, она будет твоей женой? Она очередная соска, которая раздвигает ноги за деньги. И ты ей сделал предложение?

От его эпитетов у меня онемел язык. Я даже закричать не могла от творящегося вокруг меня безумия. Господи, он спал со мной, целовал, разговаривал, кормил меня с рук и думал обо мне вот так? Что я шалава? Соска? Что с ним только из-за его кредитки?

Пусть в жопу ее себе засунет, урод!

– Я ее люблю! – Саша почти выкрикнул брату в лицо, а мне на глаза опять навернулись слезы.

– Любовь. Не. Обсуждается. Трахни ее и все пройдет. Переболеешь.

От шока я открыла рот, даже не зная, что сказать на это предложение. Саша тоже молчал. Неужели обдумывает?!

– Ты за этим пришел? – заорала я на Никиту. – Чтобы передать меня другому Тобольскому? А не пошли бы вы нахрен? Оба! Вон! Убирайтесь!

Никита поднял руки, останавливая меня.

– Не зарывайся, это моя квартира.

– Моя! – взвизгнула я. – Она моя еще три дня! Так что проваливайте оба! Видеть вас не хочу! Достали! И… И…

Я развернулась, пытаясь в этом хаосе вспомнить, где лежит кредитка. Вытряхнула из сумочки все содержимое на пол, схватила пластик и швырнула в Никиту.

– Подавись ей, урод! Убирайтесь!

Несмотря на то, что они быстро ретировались, неприятные сюрпризы на этом не закончились.

Через два дня я ждала Гельку, чтобы собрать сумки и вернуться в общагу. Поэтому с улыбкой распахнула дверь и сразу получила пощечину от высокой ухоженной женщины, свободно отстранившей меня и зашедшей внутрь.

– Значит, вот из-за кого он меня третий месяц парит, – протянула она, оглядывая меня сверху до низу.

– Вы кто? Какого…

– Катя. Екатерина Игоревна Тобольская. Жена Никиты Сергеевича Тобольского. Не скажу, что мне приятно с тобой знакомиться.

– Тогда… зачем явились?

– Было интересно посмотреть на шваль, которая устроила бардак в моем доме.

– Ну и как? Посмотрели? Тогда дверь открыта. Не закрываю ради вашего удобства. Можете проваливать.

Вместо этого незваная гостья развернулась, осматривая квартиру, и пошла экскурсией по всем комнатам, еще и комментируя по ходу.

– На припевочек он, мразь, не скупится.

– Совершенно с вами согласна, он та еще мразь, – поддакнула я, невольно сопровождая ее по квартире.

– Содержание всей этой элитки примерно полмиллиона в месяц…

– Да вы что?

– Да-да…. А ты считаешь только чаевые после секса?

Я замолчала.

– Еще плюс услуги и развлечения. Что ж, за три месяца он мне должен три миллиона. Вычту оттуда Париж и скромный подарок. Добавлю моральную компенсацию, итого хватит на месяц на Сейшелах отдохнуть.

Мы дошли до ванной.

– А вот косметика и парфюм у тебя дешевые. Воняют отвратительно. Я устала менять ему одежду и отдавать в химчистку дорогие костюмы. Не думаешь о себе, подумала бы о нем.

– О нем вы хорошо думаете, – огрызнулась я в ответ.

– И уже больше двадцати лет! Но я пользуюсь отличной косметикой, поэтому и выгляжу достойно.

– Достойно своих лет?

– Не дерзи. Ты свой лоск с этой штукатуркой потеряешь уже через три года.

На этом она резко прервала экскурсию и только на пороге повернулась:

– Знаешь, наверное, ты должна была у него появиться, чтобы кое-чему научить меня. Я даже благодарна тебе за это. Но вот мой настоятельный совет, держись впредь от Тобольских подальше, чтобы не иметь еще проблемы со мной.

Катя развернулась и вышла, оставляя после себя шлейф очень приятных и запоминающихся духов. Но я так и не поняла, почему именно я должна была случиться у Никиты, если я очередная игрушка?

Гелька серьезно задерживалась, а дозвониться я до нее не могла.

Но на очередной стук на пороге снова оказалась не она, а Александр.

– Что тебе? – встретила я его не так приветливо, как он, наверное, рассчитывал.

– Ты как?

– Странный вопрос. Жива. Или ты думал, что все после встречи с Катей падают замертво?

Саша удивился.

– Катя была здесь?

– Да. Вышла пару часов назад.

– Плохо.

– Серьезно? Надо было тебя дождаться? Или лучше сразу Никиту? Он, кстати, не собирается тоже сюда приехать?

– Не смешно.

– Нет, – согласилась я. – Вы меня вообще затрахали своей семейкой. И знаешь… Ты был прав! Это не любовь. Или, как любит говорить Никита, любовь тут даже не обсуждается. Вы не умеете любить! Это не про вашу сумасшедшую семью!

Саша сорвался и сделал шаг, но я успела отскочить и наставить на него палец.

– Не трогай меня. Мне терять нечего. Я тоже могу подпортить вам репутацию. За три месяца я очень много узнала о Тобольских.

Саша развел руки.

– И не пытался. Я просто соскучился. И хотел доказать, что ты ошибаешься. Мое предложение все еще в силе.

Я нахмурилась.

– Какое предложение? – тот вечер был для меня как в тумане.

Я помню, что Саша что-то говорил о любви, о женитьбе. Но не всерьез же? Он просто хотел позлить брата, как и я.

Зазвонил телефон, и я с облегчением увидела входящий Гельки. Ну хоть не одна буду. Сашка меня знатно напрягал.

– Да? Ты внизу? Чего так долго?!

– Я… нет. Я в общаге.

Голос подруги странно дрожал, как будто она захлебывалась рыданиями и проталкивала слова сквозь них.

– Гель? Чего случилось?

– Ты еще не знаешь? Тебе ректор не звонил?

Я закатила глаза. Ну точно. Как мелко! Тобольский взялся за старое.

– Меня снова отчислили? – усмехнулась я в трубку и проморгала момент, когда Сашка оказался рядом и обнял меня за талию, неприлично приближаясь.

– Н-нет… Ир… Я не знаю, как тебе сказать… Лучше сядь. Мы сейчас со Стасом к тебе приедем.

– С кем? – взвыла я. – С каким Стасом?! Только не говори, что с Тобольским!

– Д-да, так получилось, что мы уже месяц… встречаемся.

– Ты сошла с ума, Гелька! Не смей тащить сюда этого придурка!

– Он не придурок… Ира, ты лучше сядь.

– Меня держат, все в порядке.

– Ир…

– Да говори уже.

Мои нервы не выдерживали. Ни Сашу рядом, ни Гельку встречающуюся со Стасом, ни это нагнетание…

– Сегодня пришел посол из консульства…

– Из какого… Хотя неважно. И что?

– Письмо… Или нет, извещение принес для тебя.

Я слышала, как на заднем плане Стас поправляет Гельку и это злило. Неужели когда я вернусь в общагу, мне все равно придется терпеть его в своей комнате ради подруги?!

Хотя она же Никиту ради меня терпела. Значит, и я смогу.

Но постоянно буду думать о Никите и ждать его. Вдруг войдет. Вдруг захочет увидеть…

– Ирочка, ты только не плачь, еще ничего не ясно…

– Ты о чем?

– Ир, твои родители пропали без вести…

Гелька еще что-то говорила, но в голове резко появился непрерывный гул, телефон выпал из рук и под встревоженный крик Сашки я отключилась.