Никита ввалился ко мне только глубокой ночью в пятницу. То, что они вернулись из Парижа в среду, я узнала от Кости, но со среды и почти до субботы от Никиты не было ни звонка, ни короткого сообщения.

Вообще ничего!

И я обиделась. Включила упрямицу и тоже не звонила и не писала ему. Он меня порядком достал своим игнорированием. Пока я готовилась произвести на него неизгладимое впечатление, он делал вид, что забыл обо мне, ни минуты не вспоминал. Но это же неправда!

Если бы он не хотел меня видеть, то уже бросил бы и выкинул из своей квартиры. Отобрал бы карту. То есть наш разрыв я бы точно не пропустила.

Но и невнимание поощрять я тоже не хотела.

Никита игнорировал меня, а я игнорировала его.

Поэтому в пятницу, когда он застыл на пороге спальни, пожирая меня голодными глазами, я не знала, то ли мне визжать от восторга, что он не вытерпел первым, то ли продолжать изображать из себя Снежную королеву.

Но я растаяла в тот же момент, как он стиснул меня в объятиях и повалил на постель, жадно целуя везде, где доставали губы, нетерпеливо шаря руками по телу, как будто хотел гладить все и сразу, без нежности, но с присвоением.

Его. Только его. Я – вся его.

Мне хотелось смотреть на него, изучать каждую новую морщинку, каждое изменение, произошедшее с ним во время нашей разлуки, но глаза закатывались от наслаждения, и я никак не могла их открыть, настолько тяжелыми были веки.

Никита не стеснялся своих гортанных стонов и протяжных рыков. Он был нежен и груб. От его ласк я закусывала губы и неприкрыто кричала, когда терпеть не было сил.

Его губы втягивали мои соски в рот, глубоко, больно, но я сжималась от наслаждения, выгибаясь под его руками.

Его пальцы стискивали ягодицы, и я стонала.

Он заставлял меня открывать рот, чтобы завладеть им, и я покорно отдавалась его языку и тащилась от вытворяемых им кульбитов.

А еще от его запаха, его тяжести, его силы…

Когда он развел мне руками бедра, я знала, что нежности не будет. Будет только жесткое вколачивание. Но мне этого хотелось не меньше, чем ему.

Я со стоном освобождения приняла его и крепко обвила ногами талию. Он захрипел, пряча лицо у моей шеи. А потом начался наш безумный бой: удар и отступление, еще удар и снова отход. Серия ударов, и мои спазмы растекающегося по телу удовольствия.

– Терпи, девочка, терпи, – хрипит Никита и снова вбивается в мое податливое тело, делая меня абсолютно бездумной и счастливой.

Мой. Рядом. Со мной. Во мне. Только для меня…

Я лихорадочно глажу его спину, прижимаю к себе его голову и уже боюсь, что наша связь скоро кончится. А я еще не насытилась. Мне еще мало!

Никита выгибается, его тело напряжено, по коже уже волнами разбегается дрожь. Он с силой сжимает челюсть, пытаясь сдержаться, но это невозможно. Я чувствую его внутри, огромного, напряженного и готового выстрелить в меня.

Он замирает, а его член во мне содрогается, запуская ответную реакцию моего тела. Я сжимаюсь внутри, и меня настигает волна оргазма от слияния, от его дрожи к моей, от его стона к моему.

Мы долго сжимаем друг друга в объятиях, растворяясь в утихающем волнении. Он не спешит выходить из меня, а я не пытаюсь высвободиться.

Невероятно, но мне нравится принадлежать ему, дарить такие незабываемые моменты счастья. Разделять с ним это неземное удовольствие. Знать, что он приходит ко мне именно за этой радостью обладания.

Интересно, у него с женой такие же оргазмы?

– В душ?

Я отпускаю Никиту, внимательно следя, с какой ленивой грацией он встает с постели и протягивает мне руку.

Конечно, я улыбаюсь и иду за ним.

Мне нравится, когда он намыливает руки и скользит ладонями по моему телу, изучая его снова и снова. Боготворя. Заставляя чувствовать меня самой прекрасной и бесподобной.

– Какая ты красивая, – шепотом произносит он, приподнимая мои груди ладонями. – Какая тонкая, – скользит ладонями вдоль тела. – Аппетитная, – шлепает по ягодицам, заставляя ойкнуть. – Хрупкая, – заканчивает, доходя руками до щиколоток.

И вот он уже на коленях передо мной. Я знаю, что будет дальше. Он настолько восхищается моим телом, что хочет исследовать его не только руками, но и языком.

Я кладу руки на его плечи, чуть расставляю ноги и опираюсь спиной о стену. Никита уже прижимается лицом к моему животу, скользит языком от пупка к линии бикини. Опускается ниже и обхватывает губами складки, заставляя меня охнуть и зажмуриться от удовольствия.

Танец его языка между моих ног не сравним ни с каким поцелуем. Это так отличается от обычного секса. В этой ласке столько нежности и осторожности, как будто он не вбивался пять минут назад в меня с такой остервенелостью.

А теперь языком просил прощения, зализывал малейшую грубость, причиненную в постели.

Но проблема в том, что мне нравилось все, что вытворял со мной Никита. Лишь бы я ему не надоела, лишь бы он не пресытился мной.

От удовольствия меня накрывают спазмы, ноги не держат, и я буквально падаю на руки Никите. Он криво улыбается и вглядывается в мое лицо. Я знаю, что сейчас он поцелует меня. Я жду его поцелуя, потому что это будет продолжением ласки и прелюдией к новой порции удовольствия.

– Ты останешься до утра? – успеваю спросить я.

Он кивает и запечатывает мне рот поцелуем.

Я никогда не думала, что в привязанности к мужчине может быть такая сила. Но когда его губы касаются моих складок, когда я доверчиво раскрываюсь перед ним, я уже все для себя решаю.

Что я хочу дать ему такое же удовольствие.

Пусть минет какое-то обиходное слово у других, для меня это сокровенность, особая ласка, которую я могу подарить не каждому мужчине.

Никите могу.

– Какая ты вкусная, – шепчет он и погружает язык так глубоко, что я сжимаю челюсть, чтобы не закричать от восторга.

Движения его языка резкие и быстрые, а у меня ощущение, что он играет на струнах моего тела. И я вздрагиваю от каждого удара его языка. Но этого мало и мне, и Никите.

Он втягивает в рот мои складки, обсасывает их, заставляя меня извиваться, задевает клитор, и я вскрикиваю, уже не в силах терпеть.

– Разворачивайся, – бросает он, поднимаясь с колен.

Я послушно поворачиваюсь к нему спиной и выгибаюсь, подставляя задницу. Это особое проникновение, более глубокое, более резкое.

Никита сжимает мои бедра и неистово вбивается, заставляя кричать при каждом толчке. Так я кончаю быстрее всего. Так он достает глубже. Так я чувствую его полнее.

Мы кончаем одновременно. Где-то жду его пика я, где-то спешит он, чтобы успеть выстрелить в момент моих спазмов. Но именно сейчас я чувствую себя счастливо на сто процентов. Нет, на тысячу! Это не просто секс – это наше абсолютное слияние и совпадение.

Он должен это понять!

* * *

Утром Никита пообещал заехать за мной после универа лично. Но у меня уже созрел план.

– Помоги мне приготовить борщ, – попросила я Гельку. – Вот рецепт. Надо только в магазине все купить.

– Борщ? – затянула подруга. – У нас в общаге? А потом ты с кастрюлей поедешь в свою квартиру?

Да, выглядело как-то не очень. Но Никита должен был заехать попозже, а поэтому времени на приготовление нам хватало. И угостить я его могу сразу же.

Вот приезжает он голодный с работы, а я ставлю перед ним наваристый домашний борщ со сметаной и зеленью. Ммм…

– Будешь помогать? – уже жестче спросила я.

– Ну как скажешь.

Я чуть дотерпела до конца лекций. Потом подхватила Гельку и понеслась в магазин, покупая продукты по списку.

– А соль у нас есть?

– Конечно есть, не суетись.

– Терка нужна. И вторая доска. А лучше пошинковать. Черт! Побежали в отдел посуды.

Хорошо, что со своими покупками я убралась в лимит. Если бы Никите пришел счет за свеклу, сюрприза бы не получилось.

Мы завалились в комнату и начали готовить.

Это оказалось труднее, чем выглядело по рецепту. Моя мама никогда особенно не занималась готовкой, мы предпочитали заказывать еду в китайских ресторанчиках или ходили обедать в кафешки. Так было привычнее. Уже в общаге под предводительством Гельки я освоила отваривание макарон и сосисок.

Но борщ с ними не шел ни в какое сравнение. Без помощи Гельки я бы никогда не справилась! И она это понимала, гоняя меня по комнате и давая распоряжения.

– Накипь сними! Быстро. Убавь, чтобы не перемешалось.

– А зачем?

– Чтобы бульон прозрачным был.

И я снимала грязные пеночки, вылавливая их из кипящей воды.

– Лук чисти, морковь три и на обжарку.

– А зачем?

– Чтобы суп наваристее был!

Я плакала и чистила чертов лук, теперь отлично понимая жену Никиты, которая ненавидела готовить домашний борщ.

– Свеклу сначала нужно в сковороде пережарить с лимонным соком.

– Почему ее сразу не в кастрюлю? Ведь в рецепте…

– Делай как я говорю. Я в борщах больше понимаю, чем эти фуд-блогеры.

Я ругалась про себя, но терла свеклу, заливала лимоном и мешала на сковороде, чтобы она равномерно упарилась.

– Все! – наконец-то сказала Гелька. – Теперь минут двадцать это все покипит и готово.

– Мужики хоть представляют какой это подвиг – готовить каждый день такие замороченные блюда?

– Неа, – рассмеялась Гелька. – На вид же это легко и быстро. А сами они пачку пельменей в кипящую воду закинут и довольны.

– Какие же мы недооцененные, – вздохнула я, понимая, что, как и мама, предпочту обедать и ужинать в кафешках.

До следующего подвига, пожарить кружевные блинчики для Никиты, я созрею нескоро.

Когда позвонил Никита, я даже подпрыгнула на постели.

– Выходи.

– Ой… Подожди. Ты где? Перед входом? А можешь подъехать к нашему общежитию?

– Зачем?

– Ну… У меня сюрприз для тебя.

Вот сейчас вся затея с борщом показалось такой глупой! Словно я пытаюсь поразить старшеклассника, налепив куличики в песочнице. Как детсад, в самом деле!

– А, сюрприз… Точно. Мой остался в квартире.

Никита замолчал, а я не знала, что добавить. Вспомнила только, что обещанный подарок он мне так и не подарил. Но вчера вообще не до него было!

– Сейчас подъеду.

Я расцвела. Все старания снова стали казаться особенными. Не впустую потраченными.

Вышла на крыльцо и дождалась, пока подъедет Никита. Взяла его за руку и повела наверх.

– Это обязательно?

– Сюрприз в комнате. Прости, по-другому никак.

Гелька не стала уходить.

– Еще трахаться завалитесь на моей постели. Пусть жрет борщ, и сваливайте к себе, голубки.

Я не спорила, чувствовала, что ее помощь мне еще пригодится.

Никита сразу как вошел в комнату, повел носом и прищурился.

– Ты, наверное, голодный? Я сварила тебе борщ!

В углу хмыкнула Гелька, но я и ухом не повела. В конце концов рыдала над луком я!

Никита сомневался, но недолго. Скинул пальто и сел к столу. Я быстро взяла тарелку, от души подчерпнула борщ и поставила перед ним. Тут же положила сметану и зелень.

Никита подчерпнул ложку, а мы с Гелькой затаили дыхание. Он прожевал и поднял на меня глаза:

– Соли не было?

– Черт! – вскричала я.

– Ты забыла посолить? – тут же опомнилась Геля.

Но чего уже после боя махать кулаками. Настроение испортилось. Сюрприз не получился.

Я принесла солонку и предупредила.

– Если не нравится, не ешь. Я просто хотела…

– Очень вкусно. Нравится. Сама будешь? – уже другим тоном проговорил Никита, посолив и помешав в тарелке борщ.

– Правда?.. Нет, я уже напробовалась. Больше не хочу. А соль… В следующий раз я про нее не забуду.

Моя душа пела, пока Никита ел мой суп. Сами мы, конечно, обедать с ним не сели, зато в комнату неожиданно влетел Стас.

– А, ты тут! Ешь? Я тоже буду. Положи мне.

Он как у себя дома сел напротив отца и вызывающе посмотрел на Гельку. Та беспрекословно подорвалась и стала обслуживать Стаса под моим удивленным взглядом. Но подруга даже не смотрел на меня, пытаясь услужить Тобольскому-младшему. И суп-то ему посолила, и сметанки набухала, и зеленью покрошила.

Никита хмыкнул, доел и поднялся.

– Мы уезжаем, – сообщил он. – Ты с нами?

Стас с набитым ртом замотал головой.

– Не. Я еще добавку буду. Валите.

Никита обнял меня за плечи и повел к двери, но я уперлась. Не могу же я Гельку оставить наедине с его сыном!

– Давай его подождем, – остановилась я.

– Зачем?

Никита нахмурился, но я прожигала взглядом Стаса. И вот тут на мое удивление вмешалась Гелька:

– Да вы идите. Все нормально будет.

– Ты уверена?

Она неожиданно покраснела, скосила глаза на Стаса и кивнула.

– Да, идите. Все нормально.

Но я не могла уйти просто так, поэтому посмотрела на сына Никиты и весомо произнесла:

– Если с моей подругой что-то случится, я тебя…

Договорить мне не дали. Стас усмехнулся в ответ на мою реплику, а Никита сунул в руки мою куртку и вытолкалл за дверь. Сам вышел пару секунд спустя, на ходу надевая свое пальто.

Как же сексуально он в нем выглядел!

– Теперь очередь моего подарка, – проговорил он и уверенно повел меня на выход.

В квартире он не раздеваясь сразу скрылся в спальне и вышел с маленькой коробочкой в руках.

Сердце замерло. Кольцо? Неужели он пришел к тем же выводам, что и я? Что жить нужно с тем человеком, которого любишь, а не к которому привык?

– Парижу придают слишком много смысла. Иногда это удобно, чтобы без слов что-то доказать. Или исправить.

– Ты про жену? – я не могла удержаться от вопроса, но Никите он не понравился.

Он поморщился и не ответил, продолжая свою мысль.

– Но для тебя я искал подарок со смыслом…

В горле запершило. Кольцо – это огромный смысл! Может, он не просить прощения ездил с женой в Париж, а чтобы поставить точку, объяснить, попрощаться?

Видимо, по моему состоянию Никита заметил, как я близка к обмороку. Он просто открыл коробочку и…

Я увидела миленький кулончик. С камушком.

– Бриллиант, – тут же пояснил Никита, увидев и неправильно трактовав мое разочарование.

– Мило… – пробормотала я, пытаясь подавить слезы.

Он растерялся. Сразу посмотрел на часы. На меня. В окно.

– Уже поздно… Я не смогу остаться. Увидимся завтра.

Никита неловко поцеловал меня и поспешно вышел из квартиры. Вот тогда я вздохнула и заревела, не сдерживая всю боль и обиду, что накопилась внутри.

Только через три часа я поняла, что обидела Никиту. Он же старался, искал подарок со смыслом. Неважно, что я ждала другого намека, он же не виноват. А я даже подарок правильно принять не смогла.

Ну что я за дура?!

Этой причины хватило еще на пару часов рыданий.

Утром я прогуляла универ, написав Гельке, чтобы прикрыла. Потом написала Никите. Я раз десять писала и стирала сообщение. Казалось, одно неверное слово, и между нами все будет кончено.

Но кажется, я нашла верный тон. Поблагодарила за подарок, пообещала, что подберу к кулону подходящую цепочку и вечером надену только ее.

И буду ждать Никиту.

От него пришло привычное короткое сообщение:

«Буду».

Только тогда у меня отлегло от сердца. Уф… А могла все испортить!

Теперь вкусный ужин, его любимое вино, его любимая музыка и сюрприз от меня. Не только ему меня удивлять. Я тоже кое к чему готовилась.

* * *

Не хотелось задалбливать Никиту платежными счетами, но с достойной цепочкой без его одобрения не обошлось. Но, с другой стороны, я предупредила и почти сразу получила одобрение.

Возвращалась в приподнятом настроении, витая в собственных мечтах, поэтому не заметила поджидающего меня Александра.

– Привет.

Я подскочила, теряя равновесие, но Саша оказался достаточно быстрым, чтобы поддержать.

– Напугал. Ты чего здесь?

– Тебя ждал.

Он не зашел внутрь, не сидел в фойе, хотя, наверное, пытался мне звонить в квартиру, но я по понятным причинам не ответила.

– Зачем?

– Если есть время, поговорим?

– А мы разве не все друг другу сказали?

Саша криво усмехнулся, с одной стороны, до боли напоминая Никиту, с другой – пронзая мне сердце своим дьявольским обаянием.

– У меня было время подумать, – проговорил он. – Ты правильно отметила, я хорошо знаю своего брата.

– И?

– Ты обедала?

Я помотала головой. Более того, заказать по карте обед не рискнула бы, чтобы не дергать лишний раз Никиту. А до ужина еще очень долго.

– Ты платишь, – выдвинула я условие, и когда Саша согласился, уверенно пошла за ним.

Мы заказали суши и лимонад. Пока ждали, я вопросительно посмотрела на Сашу.

– Ты хотел рассказать про Никиту.

Он смутился.

– Не совсем про него. Просто я знаю это очарование его силой и властью. Оно пройдет. А если тебя держат деньги, у меня они тоже есть.

– Дело не в деньгах, – сразу отрезала я.

– Значит, попалась под его харизму, – заключил Саша, и я по тону поняла, что он расстроился. – Но я знаю брата. Ты не первая его интрижка. И не последняя. А я умею ждать.

Аппетит пропал. Я не хотела слушать неутешительные прогнозы про мои отношения с Никитой. Наверное потому, что и сама это понимала и не хотела принимать.

– Я приложу все усилия, чтобы стать его последней интрижкой.

– Ну попробуй. Просто помни, у тебя есть я. И я буду рядом, когда он наиграется и отвалит.

Я не стала дожидаться заказа, встала и ушла.

Мне нечего было сказать Саше, и тем более давать ему ложные надежды. А уж семейную упертость Тобольских я знала на собственном примере. Он сказал, значит дождется. И если раньше мне было приятно проводить с ним время, в будущем это может бесить своей неотвратимостью.

Как с Никитой.

Которого я долго не хотела принимать.

Не факт, что с Сашей подобное очарование сработает.

К вечеру я разделась, оставив на себе, как и обещала, только цепочку с кулоном.

Никита задерживался. Меня трясло. Ужин доставили заранее, я заказала только закуски. Если Никита захочет горячее, можно будет сразу позвонить в ресторан.

Но пока его не было, я не могла справиться с нервами.

Дверь открылась только к десяти вечера.

Я тут же выключила телевизор и запустила музыку. Откинула пульт, дожидаясь Никиту на постели.

Сюрприз получился, хотя я же его предупреждала.

Никита остановился на пороге спальни. Ни слова, ни жеста, ни шага в мою сторону. Просто стоял и пожирал меня глазами. Каждый сантиметр обнаженного тела.

Я не шевелилась, ожидая его предложений. Так прошло долгих пять минут. Закончилась одна песня, началась другая, вот тогда и Никита переключился.

– Как же ты хороша…

И я не поняла, восхищение это или сожаление. Но думать времени не осталось. Никита повесил пиджак, сдернул галстук. Я тут же встала на колени и потянулась к нему, помогая расстегивать рубашку, пока он снимал запонки.

Когда он остался без брюк и носков, я уже не заметила. Как только его губы нашли мои, я закрыла глаза и погрузилась в свою нирвану.

Это хорошо, что я ему нравлюсь, что он до сих пор теряет от меня разум, хорошо, что думает обо мне. Значит, я ему нужна, я для него дорога, я что-то значу в его жизни.

Я не интрижка, и со мной Никита не играет…

Его руки обхватили мои бедра и припечатали к постели. Я тут же их развела, принимая Никиту и издавая стон от его приятной тяжести на мне. Чем меня подкупала близость с ним, так это длинной прелюдией. Никита никогда не торопился, даже если очень хотел.

Черт, может он меня и усыпил этой обстоятельной нежностью.

Я снова наслаждаюсь его путешествием по моему телу. Он исследует меня губами, языком, где-то урчит и прикусывает. Небольно, но ощутимо.

Покрываюсь мурашками и дрожу. Выгибаюсь и опадаю, но не хочу, чтобы он останавливался. Мне кажется, я не смогу жить без его поцелуев, языка, рук, мнущих мое тело. Без его тихого рокочущего стона.

Я схожу с ума, когда слышу его тихий шепот, что он тоже без ума от меня. Что я его малышка. Его девочка. Что я сладкая. Вкусная. Его.

Он боготворит меня, вдыхает, запускает новую волну дрожи. Вылизывает и тихо смеется, когда я начинаю хныкать от нетерпения.

Ему терпения по-прежнему хватает. Он щекочет языком мои соски, а потом пропускает их сквозь сжатые пальцы. Я выгибаюсь от приятной боли, а он тут же вжимается в мой пах напряженным членом, но не вводит, только дразнит.

Я двигаюсь, пытаясь насадиться, но в нашей паре он доминант, я могу только заигрывать, просить и надеяться, что он сорвется. Потому что на сегодня у меня запланирован еще один сюрприз.

Тут я взвилась, почувствовав его губы между ног. Никита с упоением ласкал меня там каждый раз. Как будто там медом намазано. Он не скрывал, что это особое удовольствие, от которого он не в состоянии отказаться.

Моего терпения никогда не хватает, чтобы не кончить от его губ и языка. Мне нравится, как он обсасывает складки, как играет языком со входом в меня, как щелкает или втягивает в рот клитор… И тогда я сдаюсь. Взрываюсь. Сжимаю его голову бедрами и реву, не в состоянии справится с эмоциями.

Обычно Никита дает мне время прийти в себя, а потом входит до упора и вбивается, пока снова не заставит меня кричать. Только после полного моего истощения отпускает свой чертов контроль и кончает сам с тихим хриплым рычанием. От этого звука я кончаю третий раз.

Но сегодня я терпела. У меня могло и не быть второго шанса поразить моего мужчину. И я чувствовала себя виноватой из-за того, что не смогла правильно принять подарок.

От его поцелуев я кончила, как всегда. Ярко, несдержанно. Но не стала погружаться в приятную негу и расслабляться, а сразу встала на колени, удивив Никиту.

– Прежде чем ты… Продолжишь… – Я краснела, подбирая слова, но он не перебивал. – Я бы тоже хотела попробовать… Тебя на вкус.

Я видела, как дернулся нерв на его щеке, а больше он ничем не выдал удивления. Или радости? Но лег на мое место, предоставив себя в полное мое распоряжение.

Я обвела его взглядом, сглатывая нервный комок в горле. Слюна сейчас важна как никогда, вместо смазки, а у меня от переживания во рту пересохло. Еще боюсь зубами нечаянно его задеть. Вряд ли Никита обрадуется такому сюрпризу.

– Если передумала, я пойму, – Никита приподнимается на локте, чтобы поменяться со мной местами, но я упираюсь ему в плечи, роняя обратно на подушки.

– Нет! Я хочу… Только не знаю как…

– Просто делай, как тебе самой нравится, – подсказывает он, наверное, внутри посмеиваясь над моей нерешительностью и неуклюжестью.

А я как завороженная смотрю на его огромный торчащий член и в который раз удивляюсь, как такое может помещаться во мне? И в своем ли я уме, если добровольно хочу запихнуть его в рот?

– Обхвати его руками и поводи.

Я послушно сжимаю член руками и снова застываю. Не понимаю, как его сжать. Сильно? Слегка? Приказы Никиты очень помогали.

– Можешь сжать крепче. Теперь натяни на головку. Да, так. Что чувствуешь?

– Не… необычно. Ты мягкий.

Ляпнула и тут же попыталась исправиться:

– Жесткий и мягкий… Не знаю, как объяснить.

– Мне не больно, можешь взять крепче.

Я минут пять самозабвенно водила рукой по члену, удивляясь нежности и твердости, мягкости и жесткости. Млея от выступающих вен, которые приятно было касаться через тонкую кожу и чувствовать их выпуклость под пальцами.

Я натягивала кожу на головку, удивляясь эластичности.

– Теперь оближи головку. Смочи губами и языком, – хрипя выдавил Никита, а я испуганно выпустила член.

Увлекшись игрой, я забыла основное предназначение.

Головка налилась. Стала еще больше и темнее. Из дырочки посередине выделялась влага.

Я хочу. Я точно хочу попробовать его на вкус и сделать для него это.

Небольшая практика по просмотру коротких порнороликов про минет помогла мне не опозориться.

Сначала накрыла губами, потом посмотрела на реакцию Никиты. Он сразу закрыл глаза, а кадык заметно дернулся.

Потом облизала языком и снова вобрала головку в рот.

– Глубже, – прохрипел Никита.

Вот этого момента я боялась. Одна его головка занимала весь мой рот. Глубже просто некуда. Но мужская рука уже легла на затылок и надавила.

Из меня непроизвольно раздался не самый приятный звук. Никита отпустил, я отпрянула.

– Я, наверное, не смогу, – прошептала я, отползая, но он меня удержал.

– Делай как можешь. Я не буду давить.

Минута нерешительности, и я стянула со спинки кресла его галстук.

– М-можно, я завяжу тебе глаза, чтобы ты не подглядывал?

Теперь в нерешительность впал Тобольский. Наверно, я попросила что-то нестандартное…

– Только не делай резких движений, – наконец предупредил он и привстал, чтобы я могла завязать ему на глазах галстук.

Без наблюдения со стороны я расслабилась и позволила себе куда больше, чем могла бы сделать при нем. Я старалась так, как не старалась ни на одной курсовой. Принюхивалась, вылизывала и сосала. Гладила его пах и легонько мяла яички.

Никита только вначале настороженно напрягался, а под конец, не скрывая удовольствия, стонал и подбадривал. Но не кончал.

Секс закончился тогда и так, как решил он.

Одним движением сбросив повязку, он перевернул меня, подмял под себя и вогнал член внутрь, заставив меня взвиться и заголосить.

Не от боли. А от неожиданного понимания, что мне это наполнение и разрядка были нужны не меньше, чем ему! Я и не думала, что так заведусь, лаская его член.

Этот секс отличался от другого. Никита потерял контроль и не мог отсрочить оргазм. Он вбивался в меня без особой нежности, не растрачиваясь на поцелуи и ласки. Жестко и быстро.

Но самое четкое, что мне и не хотелось его нежностей. Мне нравилось, что он брал, а я отдавалась ему полностью.

За ярким финалом накатило полное опустошение и слабость, но при этом тело было легким и звенело, как натянутая струна.

– Ты уходишь? – сонно пробормотала я, заметив, что после душа Никита одевается.

– Да, сегодня нужно вернуться домой, – поморщился он.

Я не стала скрывать разочарования, но галстук свернула и положила в карман его пиджака.

– Не забудь, – проговорила на прощанье, подставляя губы для поцелуя.

Он ушел, а я улыбнулась.

Может, Никиту и устраивает наличие любовницы и жены, а вот жену и меня это раздражает. Галстук, принесенный в кармане, станет первой каплей в чаше, которую я переполню и опрокину.

Лови, Катя, ответочку за поездку в Париж!