Утром я чувствовала себя развалиной.

Вроде все как обычно, и все равно как-то не так. Никита остался спать в моей кровати, а Костя вовремя заехал, чтобы отвезти в универ.

– Босс не против? – тихо поинтересовался он.

– Не против чего? – я не сразу сообразила, чего это Костя тревожится.

– Ну… это… Может, тебе сегодня прогулять учебу?

Я скривилась. Одна мысль, что Тобольский снова полезет мне своей штуковиной между ног, ужаснула.

– Я не могу пропускать! У меня экзамены на носу!

Кто бы думал, что желание избежать секса так мотивирует к учебе.

На лекциях я больше прислушивалась к себе, чем к преподавателю. Вроде не больно. Но как-то неприятно. Вроде не тянет, и все равно хочется завернуться в одеялко и полежать.

И поплакать.

– Ты чего? – не выдержала Гелька моих мысленных стонов и вздохов.

Я пожала плечами. Не уверена, что готова поделиться с подругой своим первым опытом. У меня самой еще нет четкого понимания, что все произошло. Но надо знать Гельку и ее настойчивость, чтобы понимать, что никакая тайна дольше чем до обеда во мне не удержится.

– Долго так свербеть будет? – задала я главный вопрос, после того как все ей рассказала.

– А насколько у него большой? – застряла подруга на своем интересе.

– Ну, большой. Больше, чем я способна в себя вместить.

– На руке покажи, – допытывалась она.

А мне ничего не оставалось, как примерно прикинуть и выдать неприличным жестом.

– Не может быть! – заключила она.

– Может, – подтвердила я, заливаясь краской.

– Таких не бывает, – продолжала гнуть свое Гелька.

– Я сама видела! И не только…

– У страха глаза велики, – заключила она. – Так что теперь? Когда обратно?

Я не сразу сообразила, о чем она, а потом до меня дошло! Раз я лишилась главной особенности для Тобольского, значит, скоро он меня отпустит.

Настроение сразу поднялось, но Гельку я с собой брать не стала. Вдруг меня уже сегодня от ворот поворот ждет?

В машине Костя несколько раз кряхтел, пытаясь о чем-то заговорить, но созрел, когда мы почти уже приехали.

– Сергеич галстуки завязывать ненавидит, – брякнул он и снова закряхтел.

– И что? – осведомилась я.

Если вчера собирать информацию о Тобольском было еще актуальным, то после ночи стало неважным совершенно.

– Ему Катя, жена, вяжет. У нее узел особенный. Подушечкой, такой…

Я продолжала таращиться на Костю, не понимая, чего он от меня то хочет.

– Ну ты это… Не пытайся повязывать ему галстук, когда он от тебя уходить станет. Пусть лучше снимет и в карман сунет.

– А! – наконец до меня дошло, что Костя пытается максимально изолировать Никиту от ревности жены, а жену от подозрений на своего мужа. – Конечно. Без проблем.

Поднимаясь на лифте, я пыталась придумать отмазки для Тобольского, если он приедет и снова захочет близости. Для меня это стало бы пыткой.

Но Никиту ждать не пришлось. Только открыв дверь, я сразу почувствовала его тяжелый парфюм, который давно бы выветрился, не будь его хозяин в квартире.

– Пришла?

Никита стоял в брюках и рубашке, на шее висел перекинутый, но не завязанный галстук. Он быстро, отточенным движением посмотрел на часы и удовлетворенно кивнул.

Я уже открыла рот, чтобы выдать заготовленное оправдание, когда Никита проговорил:

– Успеваем. Заедем еще поужинать. Голодна?

Вот как открыла я рот, так и стояла с открытым, не зная даже, что ответить.

– Куда успеваем?

– В театр. Тебе есть чего надеть?

– А если нет, Зоюшку пригласим?

Никита поморщился, но кивнул.

– Или по дороге в ресторан заедем в бутик и купим тебе подходящие шмотки. Ты как? Разбираешься в них?

– Спрашиваешь!

И что-то мне так полегчало на душе, что в постель меня сегодня не потянут, что даже настроение улучшилось. Я скинула сумку с плеча, подошла к Тобольскому и взялась за концы галстука.

Его взгляд остановился на моих губах. Я его чувствовала. Он прожигал. Но вместо того, чтобы наклониться и поцеловать, криво улыбнулся и спросил:

– Умеешь?

– Конечно.

Я ловко завязала галстук, выбрав узел «Виндзор», чтобы подушечка была идеальной, отошла и улыбнулась, довольная результатом. Тобольский окинул себя взглядом в зеркало, удовлетворительно хмыкнул и, не поправляя узел, взялся за пиджак.

– Поехали?

– Я в душ. На минуточку.

И поскакала освежиться и переодеться. Все же театр после универа без легкого макияжа и прически покорять не стоило.

* * *

От вечера я была в полном восторге!

Обалденный ужин у Заславского. Причем я даже не представляла, что Тобольскому так легко забронировать у него столик! А едой шефа я была покорена и обескуражена.

Потом восхитительный спектакль, где мне даже разговоры по телефону и постоянная переписка в мессенджере Тобольского не мешали.

А главное скоропалительный отъезд самого Никиты, стоило ему проводить меня до дверей.

– Даже поцелуя не будет? – изумилась я, видимо, немного перебрав шампанского за ужином.

Никита быстро вернулся, легко коснулся губ и скрылся в лифте.

Ну идеальный же вечер! Я даже язвительно похихикала, представив жену Катю, рассматривающую мой идеальный узел на галстуке.

Выкуси! Раз не можешь уследить за похождениями своего муженька. Любила бы, давно приструнила или кастрировала!

Вот с этой сладкой мыслью я рухнула в постель и проспала до самого будильника, пропустив четыре сообщения: одно от Никиты и три от Саши.

Никиту игнорировать я не могла, точнее, не хотела. Он мне в благодушном настроении куда больше нравился, чем рассерженный. Поэтому быстро настрочила ответ, что-то такое нейтральное, из разряда «собираюсь в универ, вечером в общагу готовиться, потом домой».

Подождала пару минут, но он не ответил. Поэтому я с легким сердцем спустилась к Косте, села в машину и поехала учиться.

Сообщения же Саши перечитала три раза, но так и не ответила. Мне нужно было серьезно подумать, нужен ли в моей жизни еще и Саша? Если у меня с его старшим братом скоро закончится, то я ни под каким соусом не хочу больше встречать на своем пути ни одного Тобольского, как бы классно они ни целовались.

В памяти тут же всплыло последнее интимное фото Саши. И я живо представила, как он умело орудует своим органом. Теперь то я имела полное растяжимое представление о том, что происходит между мужчиной и женщиной, как она себя при этом чувствует.

На удивление внизу живота приятно потянуло. Даже мурашки побежали по бедрам, заставляя вздрогнуть от неожиданности.

Да ладно? Почему я так странно реагирую всего лишь на воспоминание о фото члена?

Или это реакция на Сашу?

Почему я вообще загоняюсь этими мыслями? Не проще ли переключиться на приятное?

Из приятного, мои встречи с Никитой продлятся недолго. Я вернусь в общагу, к своей привычной жизни. Восстановлю документы, дождусь возвращения родителей из экспедиции и уеду к ним. Закончу учебу в Штатах. Так всем будет проще.

Но на все это нужно время и деньги. А я все же буду скучать по квартирке и обильном и дорогом питании из ресторана. Эх…

– А разве он тебе не дает наличку? – спросила Гелька, когда я поделилась с ней своими мыслями.

– А разве должен? У меня же карта.

– Ты могла бы каждый день снимать с нее нал и копить. Он свалит, а денежка останется, – учила она. – Чего ты как маленькая?

Я фыркнула. Сложно объяснить, почему я раньше не снимала деньги – боялась спровоцировать Тобольского. Но теперь, когда потерянного не вернуть, снова боюсь, теперь привлечь нежелательное внимание к моему хомячеству. Ведь он заметит и спросит, зачем мне деньги. Пять тысяч каждый день. И что я ему отвечу?

– Скажешь, что девочки не могут без денег. На ноготки нужно, на прически… Придумай чего-нибудь!

– Легко тебе, – разозлилась я на подругу. – Но мы обе знаем, что если ему не понравится, отвечать мне придется!

Вот тут Гельке пришлось согласиться, но разговор заставил меня задуматься о накоплении.

По дороге к банкомату Геля неожиданно дернула меня за рукав:

– Это нормально, что Стас сегодня весь день за нами таскается?

Я оглянулась через плечо и хмыкнула. За нами действительно вальяжно вышагивал Тобольский-младший, раздраженно пиная свою сумку на длинном ремне.

– А точно весь день? Что-то я не замечала.

– Точно-точно. Как его не заметить?

Гелька была какой-то нервной, когда поблизости находился Стас. Вот и сегодня она дергалась больше обычного. Это я Стаса могла не заметить, но перевозбужденное состояние моей подруги я точно чувствовала и теперь расшифровала.

– Хочется ему, пусть ходит. Не обращай внимания. Пока ты со мной, он не подойдет.

– В том-то и дело, – непонятно пробурчала Геля, а на мой вопросительный взгляд ответила: – Непонятно, за тобой или за мной он наблюдает?

От такого ответа стало еще загадочнее:

– За тобой-то зачем? – удивилась я.

– Да так…

После этой отмазки она втолкнула меня в отделение с банкоматами, а сама осталась на улице. Я пожала плечами, сняла наличность, даже немного потаращилась в телефон, ожидая звонка с вопросом от Тобольского, но он не позвонил, и я успокоилась.

Вернулись мы с Гелькой на лекции без происшествий, я даже Стаса поблизости больше не видела, а вот в перерыве он снова нарисовался возле нашей аудитории.

– Гель, я в туалет, – проговорила ей тихо и пошла по коридору мимо Стаса.

Тот отвернул морду, словно со мной не знаком, но стоило дойти до конца коридора, он помчался за мной.

Вот за углом я его и поймала.

– Ты за мной следишь, что ли? – обалдела я, схватила его за ворот, не отпуская от себя.

– Пусти, – буркнул он, пытаясь отцепить мои пальцы от собственной рубашки.

– Сначала объясни, чего ты вынюхиваешь!

– Вот еще, – недовольно запыхтел он, – нужна ты мне, как же. Просто папка попросил приглядывать за тобой. И все.

От неожиданности я разжала пальцы.

– Папка? Попросил? Зачем?

Стас брезгливо сморщился:

– А я знаю? Значит, не доверяет тебе. Все вы шлюхи! Ни одного члена пропустить не можете…

– Что?..

Но мой вопрос прозвучал уже в спину уходящему Стасу.

Что это еще за новый поворот? Тобольский вообще сбрендил, если заставляет сына шпионить за мной?

Он, гад, еще доверия от меня хочет?!

Взведенная до крайности, я взяла телефон и набрала его номер.

Никита долго не отвечал, выводя меня из себя еще больше. Когда я услышала его хриплое «алло», меня понесло:

– Не смей приставлять ко мне своего ублюдка! Ты не имеешь никакого права следить за мной. И тем более считать шлюхой! – последнее я уже кричала, заткнулась, только когда на меня обернулись окружающие студенты.

– Все сказала? – каким-то спокойным и ледяным тоном ответил Никита. – У меня прав больше, чем у тебя, Ира. Прошу не забывать. Не нравится компания моего сына, приставлю к тебе отряд спецназа. Такое сопровождение для моей драгоценной шлюхи сойдет?

Я вряд ли смогла бы описать свое состояние. Злость не прошла, но теперь она перемешалась с ужасом. Как я посмела дерзить Тобольскому, когда уже лишилась своего главного и единственного преимущества?

Я бессмертная, что ли?

– И последнее. Мой сын – не ублюдок. Тебе придется принести мне извинения.

– Извини… – на автомате просипела я.

– Не так. Лично. Вечером.

И он отключился. А я осталась стоять в опустевшем коридоре, заранее трясясь от обещанной расплаты.

Господи, ну что он мне может сделать?! Еще раз трахнет?

Но разум подкидывал невероятное количество способов изощренной расправы, от которых Тобольский мог получить многократный оргазм, а вот я вряд ли.