5 мая 1970 г.

< по-русски, машинопись >

Дорогой Юри!

Надеюсь, что Вы получили мою поздравительную телеграмму. На всякий случай еще раз горячо поздравляю Вас с днем рождения и большим юбилеем³⁹². Мы с Лидой искренне желаем Вам еще многих лет бодрого труда и нужного для этой цели здоровья. Отдельные вести о Вашей деятельности и выступлениях в печати³⁹³ доходят до нас через международные радиостанции, я был рад видеть у себя Ферри с супругой, которые мне очень симпатичны.

Однако на сей раз у меня есть к Вам небольшое дело. Дело это состоит в том, что литературные враги не дают мне здесь покоя всякими инсинуациями на счет того, что я «ученик» и «адепт» некоего Лукача. К услугам этих сикофантов масса журналов и поддержка самых темных элементов, расчет их понятен – привязать меня к Вашим выступлениям на политические темы. Вы мне объяснили, что не можете считаться с этим. Я принимаю Ваши объяснения, однако я не могу также отрекаться от Вас. Я этого не делал даже в то время, когда Вы находились в депортации³⁹⁴, несмотря на то, что меня вынуждали к этому всеми известными Вам средствами. Мне не нужно объяснять Вам обстановку тех лет.

Я уже ответил на эту кампанию в речи, напечатанной в «Вопросах литературы» (1969, № 6)³⁹⁵, я сказал: «Если бы мне довелось быть учеником такого выдающегося ученого, как Лукач, я, вероятно, был бы умнее и образованнее, чем я есть. Но этого не было. Когда мы встретились и подружились с ним в 1930 году⁵⁷, у меня уже было сложившееся мировоззрение». Я принял здесь ту формулу о «мировоззрении», которую слышал от Вас в Будапеште³⁹⁶. Могу прибавить к этому, что знакомство с Вами значило для меня очень много. Надеюсь, конечно, что и для Вас эта встреча не прошла бесследно, как я вижу из большой надписи, сделанной Вами на книге «К истории реализма», подаренной мне в 1939 году³⁹⁷.

Вопрос этот имеет не личное значение, мое самолюбие здесь ни при чем. В настоящее время выдвигается на первый план вопрос об оценке тридцатых годов, в частности – деятельности того небольшого кружка, который сложился вокруг меня и с которым я познакомил Вас. Нынешняя кампания стала продолжением старой травли против нас, продолжавшейся не менее тридцати лет. Сейчас готовится ряд коллективных исторических трудов на тему о тридцатых годах. С этим связан вопрос о публикации наследства Елены³⁹⁸, Александрова, Гриба³⁹⁹, Андрея Платонова, да и моих статей⁴⁰⁰. Думаю, что при нынешнем нашем идейном кризисе это может стать очень важным для всей нашей молодежи, а может быть, и не только для нее. У Вас своя перспектива, но я думаю, что все вопросы современного мира не решатся без решения наших внутренних вопросов. Так или иначе – мне именно это дорого, и здесь я не могу быть равнодушным.

Поэтому я прошу Вас – если Вы найдете это возможным – написать мне личное письмо, с расчетом, чтобы я в случае необходимости мог опубликовать его, письмо, заключающее в себе Ваше суждение о том, являюсь ли я «учеником Лукача»⁴⁰¹. Письмо это может быть сколь угодно кратким. Вот и все.

Я работаю сейчас над статьей, которую надеюсь послать в Будапешт, в юбилейный сборник в Вашу честь⁴⁰², если, конечно, мое приношение не опоздает. Статья уже готова, но нуждается в известной переработке⁴⁰³. Прочел мерзостную стряпню Байера⁴⁰⁴ об онтологии и возмущен. Может быть, и отвечу на нее, если наши обстоятельства позволят.

Еще раз желаю здоровья и всяческих успехов в Вашей деятельности.

Ваш Миша.