1 мая 1963 г.

< по-русски, на машинке >

Дорогие, бесконечно дорогие друзья!

Как тяжело, что стена постоянно возникает между нами; былые дни нашей близости и совместной работы кажутся золотым веком. Я вспоминаю подвал Рязанова⁵⁷, времена «Литературного критика»¹²⁰, наши постоянные разговоры на самые разнообразные темы. Жаль, что у нас не было, по крайней мере, записывающего аппарата.

Мы с Лидой так рады были слышать о вас обоих от тов. Золтаи²²⁶ – каждое известие, доходящее до нас, мы всегда ловим с жадностью. Берегите здоровье и подавайте о себе время от времени какие-нибудь весточки.

Я благодарю Юри за книгу о реализме²²⁷ и за доброе намерение прислать мне его «Эстетику», о которой я много слышал, хотя читал только одну главу в немецком журнале²²⁸. К сожалению, по независящим от меня обстоятельствам, я не мог написать Вам²²⁹. Не теряю надежды, что положение изменится и будет возможно постоянное общение между нами.

Недавно мы справляли 70-летие Елены¹⁰⁸. Собралось человек пятьдесят, в том числе Юдин¹⁷³, Розенталь²³⁰ и другие, кто жив. Нет, к сожалению, В.Б. Александрова (Келлера)²³¹, нет Андрея Платонова²³², Лизы Рамм²³³. Вечер прошел тепло и вылился в юбилей журнала. Нужно сказать, что за последнее время отношение к «Лит. критику» меняется, а молодежь охотно читает его. Но в головах людей все же большой беспорядок, много нелепых представлений, и мало кто понимает, что в те времена были созданы ценности, которые могут служить исходным пунктом для движения вперед. Стихийная реакция в сторону всякого модернизма и не-марксизма очень сильна. Как Вы понимаете, защитники так называемой догматики своей защитой много способствуют этой стихии и сами недалеко ушли от нее.

В тот день, когда совершится, как я надеюсь, Юри, Ваше восстановление во всех регалиях²³⁴, можно будет снова начать дело там, где мы оставили его после второй дискуссии – в 1940 году²³⁵. Это в высшей степени важно для теоретического марксистского роста нашего молодого поколения. А в этом именно, если я не ошибаюсь, ключ к будущему. Я слишком хорошо знаю, что Вы способны сами разобраться в своих делах. Я горжусь тем, что Вы голосовали против выхода из Варшавского пакта²³⁶. Это для меня в данном случае достаточно ясный показатель, а все остальное, как это бывает на свете, я смогу живо себе представить. И если я пишу о том, что для общего дела было бы чрезвычайно важно Ваше возвращение в партию²³⁷, то это лишь моя мечта. У меня, как Вы понимаете, могут быть для этого причины, и не только личные.

О себе ничего интересного рассказать не могу. Старею, одолевают разные физические немощи и недуги, но, разумеется, еще не увял, производство идей не сократилось и боевой пыл еще есть. Беда в том, что не с кем поговорить, кроме Лиды. Елена очень ослабела, главным образом, вследствие приема разных лекарств, действующих на мозг и нервную систему. Игорь⁸⁹ много пьет и стал еще более мотыльком, чем в прежние времена. Дружу немного с Твардовским²³⁸, но он не принадлежит к людям, интересующимся теорией. Есть молодые друзья, но без полного единства взглядов. У них уже, по причинам общего порядка, не хватает царя в голове. Незаметно для себя я стал, таким образом, исторической реликвией, обломком прошлого.

Кстати, я дед и скоро буду им дважды. Вета¹⁴⁶, которая так смеялась, когда Юри говорил по телефону, теперь уже мать. Сын давно работает, он историк. Младшая дочь окончила университет и тоже работает, она историк искусства по античности²³⁹. Надеюсь, что ваши дети и внуки²⁴⁰ здоровы, что все у них ладится, все хорошо.

Очень хотелось бы увидеть вас обоих, но реальные возможности пока невелики. Мы с Лидой молимся нашему марксистскому богу о вашем здоровье и благополучии. Самые лучшие, теплые сердечные пожелания нашей дорогой Гертруд²⁴¹ и Вам, Юри, от нас обоих. Привет всему семейству.

До свидания. Мих. Лифшиц

Пришлите, если можно, фотографии.