Будапешт, 8 ноября 1957 г.

Дорогой Миша,

собственно, Гертруд уже сказала все существенное о полученной нами Вашей работе²²⁴. Я не хочу все повторять, но не могу не выразить и с моей стороны восхищения Вашим анализом. Удивительно, как в нем мировоззренческое непрерывно переходит в художественное и наоборот. Так должно бы быть всегда – но кто может это делать, кроме Вас? По крайней мере, мне это удовлетворительно удавалось только очень редко. И особенно радует то, что после такой долгой разлуки принципиальное единство по решающим вопросам осталось. Расхождения в способе выражения меняют в этом очень мало.

Потому что я в последнее время в небольшой книге об актуальном значении критического реализма, вышедшей пока только на итальянском²²⁵, главную атаку также направил против ревизии марксистской эстетики, но наряду с этим – и это было при данных обстоятельствах необходимо – попытался показать, что борьба против ревизионизма будет бесполезной, пока позиции догматиков не будут разрушены теоретически. У Вас была счастливая тема, позволившая Вам истолковать эту полемику, всегда сохраняя дистанцию, и создать нечто намного более стройное и красивое, чем это удалось мне. Надеюсь, что вскоре мы получим другие Ваши работы.

В остальном про нас мало что можно сообщить. Я мучаюсь над главой о мимезисе в моей «Эстетике», написал уже 300 страниц, а земли еще не вижу. Если не говорить о внутреннем беспокойстве этого процесса работы, мы живем внешне очень спокойно, хотя есть и кое-что волнующее и беспокоящее.

Здесь распространилось известие, что «Разрушение разума» выйдет на русском языке. Правда ли это? Для нас это была бы большая радость, но мы не отваживаемся еще этому верить. Может быть, Вы или Игорь напишете несколько строк и об этом.

Я забыл Вам написать, что мои ученики тоже с восторженным восхищением изучают эту Вашу работу.

Передавайте привет от нас обоих Лиде, Игорю, Елене и всем другим нашим друзьям.

Ваш Дьюри