— Чушь собачья! Этот корабль был построен так, чтобы выдержать куда больше ударов! — Таков был спешный ответ капитана По на печальные и тревожные известия, которые принес Грейтхауз и член экипажа «Тритона» Саймон, работавший насосом вместе с Хадсоном, когда киты начали свой «штурм».

Когда стая китов наконец-то ушла на юго-восток, выпустив в воздух несколько пенистых гейзеров, капитан лично спустился в недра корабля, чтобы убедиться в словах Хадсона и Саймона. К несчастью, ему пришлось сменить свой оптимистичный настрой. По поднялся наверх мокрым по пояс, его лицо было пепельно-бледным. Вся работа по латанию пробоин и откачке воды сейчас пошла насмарку: после атаки китов Средиземное море хлынуло в корпус «Тритона» с устрашающей скоростью.

Хадсон отвел Мэтью в сторону и сообщил ему свои соображения вдали от посторонних ушей. Сейчас в предсказаниях членов экипажа было слишком много расхождений, но Великий предполагал, что море поглотит «Тритона» в течение нескольких часов. Сколько бы усилий ни приложили моряки, им не удастся работать насосами быстрее, чем поднимается уровень воды. Возможно, будь здесь целая бригада рабочих, качающих воду без передышки, у «Тритона» был бы шанс, однако такой роскошью экипаж не располагал.

Посреди суматохи Мэтью заметил, что Профессор Фэлл вышел из своей каюты, чтобы перемолвиться парой слов с капитаном По, после чего сразу же удалился обратно.

После полуночи По приказал спустить грот и поднять якорь. Двум членам экипажа было поручено взобраться на мачту, чтобы перевернуть флаг корабля вверх ногами — подать универсальный сигнал бедствия. Затем на корме была подвешена пара ламп с красными стеклами. Наблюдателю в вороньем гнезде[20] приказали наблюдать в подзорную трубу за далекими огнями белой бригантины, следовавшей за «Тритоном», в надежде, что ее экипаж увидит бедственный сигнал.

— Мы все утонем? — спросил Гинесси у Хадсона, стоявшего рядом с Мэтью на палубе. Мэтью в это время наблюдал за бригантиной: по его прикидкам, расстояние между кораблями сейчас составляло около четырех-пяти морских миль. Он и остальные члены экипажа ощущали сильный крен палубы на левый борт. В любой другой ситуации Мэтью насладился бы этой ночью с ее прекрасным небом, усыпанным звездами, и легким ветерком, но сейчас, когда корабль тонул, он чувствовал, что от напряжения у него ноет каждая косточка в теле.

— Так мы… мы все… — продолжил лепетать Гинесси, не услышав ответа.

— Конечно, нет! — прозвучал, наконец, ответ. — Корабль, может, и пойдет ко дну, но мы — нет. Вон спасательная шлюпка. — Хадсон указал на ялик[21], который был достаточно вместительным для восьми человек. — И еще… вон тот бриг. Впередсмотрящий[22] должен был заметить наши огни, так что они придут на помощь. Волноваться не о чем.

— Я с рождения беспокойный, — ответил Гинесси, запустив пятерню в свою копну седых волос. — Будь я проклят, что ввязался во все это! Надо было стать школьным учителем, как моя мама.

— Мы выкарабкаемся, Хью. В любом случае я задолжал тебе слишком много денег, чтобы ты позволил мне утонуть.

Это была чистая правда. Хадсон и люди Фэлла проводили за игрой в кости или карты столько же времени, сколько Мэтью уделял чтению.

Все на борту, кроме Профессора, высыпали на палубу и тревожно наблюдали за приближением белого корабля. В течение часа он приблизился достаточно, чтобы разглядеть членов экипажа, готовых прийти на помощь.

— Эй, там! В чем проблема?

— Это «Эссекский Тритон», направляющийся из Англии в Венецию! — ответил капитан По через рупор. — Мы набираем воду, наши насосы не справляются. Вы можете помочь?

— Конечно, можем! — последовал ответ. — Приготовьтесь поравняться!

— Как называется ваш корабль? — спросил По.

Ответа не последовало, но капитан не стал на этом заостряться, не желая тратить драгоценное время. Он приказал команде приготовиться, закрепить тросы пришедшего на помощь судна и бросить собственные. Когда белая бригантина спустила паруса и поравнялась с «Тритоном», Мэтью наблюдал за происходящим в компании Хадсона и Гинесси. Рядом стояли Доуз и Сандерсон.

— Не представляю, как они могут помочь, — буркнул Хадсон, — если только у них нет запасного корпуса.

— Что за корабль? — крикнул По еще раз, пока тросы перебрасывались туда-сюда.

— «Немезида», — последовал ответ в рупор. — Тоже направляемся из Англии в Венецию. Я капитан Эван Брэнд. Мы закрепим трап с вашего разрешения.

— Разумеется. Добро пожаловать на борт!

Все, что Мэтью мог сделать, это держаться в стороне, пока работала команда, принимая тросы и помогая закрепить трап, который был установлен между двумя кораблями и дополнительно закреплен на месте. Это судно, следовавшее за ними, несомненно, было настоящей удачей. Мэтью подумал, что никогда прежде не видел такой красивый корабль, как этот — не только потому, что он так вовремя прибыл, но и из-за его величественности и ухоженного состояния. Владеть таким судном мог человек очень высокого ранга, возможно, находящийся в дипломатической поездке. Единственное, что нарушало цельные линии корпуса, это три иллюминатора, освещенные внутренним золотистым светом масляных ламп. Мэтью предположил, что это каюта капитана или высокопоставленного лица, направляющегося в…

— Что за корабль?

Размышления Мэтью прервал голос Профессора Фэлла. Тот тихо выбрался из своей каюты и встал позади Мэтью, Хадсона и Гинесси. Что-то очень напряженное, натянутое, как струна, слышалось в тихом голосе Фэлла. Мэтью это насторожило.

— «Немезида», сэр, — ответил Гинесси. — Британский корабль, идущий в…

— Остановите их! — гаркнул Фэлл. Мэтью вздрогнул от резкости его тона. — Не позволяйте им подняться на борт! — Он кричал это капитану По, который стоял дальше к носу, у самого трапа. — Остановите их, слышите?!

Но По посмотрел на него с искренним недоумением, как Мэтью, Хадсон и все, до кого долетели его возгласы. В любом случае, приказ запоздал: группа людей уже шагала на палубу.

— Капитан Роджер По? — заговорил первый незнакомец.

— Да… но как вы узнали мое…

Вопрос капитана был резко прерван выстрелом из пистолета, который мужчина извлек из складок своего жакета с оборками. Членов экипажа «Тритона», стоявших позади капитана, забрызгало кровью и ошметками мозгов, когда затылок По разорвало пулей, угодившей ему между глаз с близкого расстояния. Тело отбросило назад силой выстрела, и мертвец рухнул, как подсеченный крюком на натянутой бечевке.

— Проклятие! — Крик Хадсона нарушил мертвую тишину, воцарившуюся после выстрела. Он рванулся вперед, но второй человек выхватил пистолет и прицелился в него. Прежде, чем Хадсон успел сделать еще один шаг, Мэтью бросился за ним и ухватил его за руку, зная, что второй палец на спусковом крючке близок к тому, чтобы отправить Великого на встречу с Посейдоном. Тем не менее, Мэтью был слишком легким якорем для фрегата своего друга, так что они оба замерли слишком близко к пистолету, чтобы у стрелка была возможность промахнуться.

— Спокойно, Страуд, — сказал первый человек, отмахнувшись от сизого порохового дыма, клубящегося вокруг его лица. Он принудительно опустил руку своего товарища. — Давай для начала узнаем, кто здесь кто.

У убийцы капитана был низкий мелодичный голос с акцентом, который Мэтью не мог определить. Что-то похожее на прусский, но не совсем.

— Боже, — выдохнул Хадсон. — Мне кажется, я знаю тебя.

— Hej, gudden, — обратился мужчина к Хадсону. Затем заговорил уже по-английски: — Сколько лет, сколько зим!

— Боже, — повторил Хадсон. — Это, что… Бром Фалькенберг?

Из недр памяти он извлек перевод прозвучавшего приветствия. По-шведски это значило что-то вроде «Привет, старина!». Так они с этим наемником здоровались в былые времена…

— Он самый, — ответил мужчина, занимая место на пустом пространстве, которое совсем недавно принадлежало живому и дышащему капитану «Тритона». Его каблуки застучали по доскам, и Мэтью с ужасом наблюдал, как за этими шикарными ботинками тянется кровавый след выбитых мозгов. — Когда мне сказали, что ты на борту этого корабля, — сказал Фалькенберг, приблизившись к Хадсону, — я не мог поверить, что мне посчастливится снова увидеть старого доброго друга. Но сейчас я должен у тебя спросить: ты вооружен?

— Бром, к чему это все?

— Я знаю, к чему это все, — сказал Профессор Фэлл. Голос все еще был напряженным, руки заметно подрагивали. — И знаю, кому принадлежит этот корабль.

— Оружие, Хадсон. Да или нет?

— Нет, — ответил Грейтхауз.

— Что ж, возможно, это первый раз, когда я вижу тебя без пистолета, меча или кинжала. — Фалькенберг сверкнул быстрой улыбкой из хищной прорези своего рта и тут же снова посерьезнел. Его взгляд теперь был устремлен на другого человека, стоявшего справа от Хадсона. — Мэтью Корбетт, я полагаю?

Юный решатель проблем не спешил отвечать. Он понимал одно: сейчас над ними нависла куда более грозная опасность, чем перспектива оставаться на тонущем корабле.

Взгляд Фалькенберга снова переместился.

— А это, должно быть, знаменитый — я бы даже сказал, печально известный — Профессор Фэлл. Хадсон, сделай одолжение, стой спокойно и предупреди молодого Корбетта, чтобы не рыпался. Иначе может словить шальную пулю. — Говоря это, Фалькенберг перезаряжал собственный пистолет. Он делал это с завидной легкостью и быстротой. Хадсон знал, что он научился этому на поле боя, где потерянные секунды значили потерянную жизнь. Позади Фалькенберга стоял Страуд, занявший позицию охранника с пистолетом наизготовку. Еще четверо мужчин перешли по трапу на «Тритон», и все были вооружены.

— Я спрошу еще раз, — сказал Хадсон. Пусть у него и не было оружия, в его голосе явственно слышались угрожающие нотки. — К чему это все?

— У него к тебе дело.

— Что за черт, Бром? — спросил Хадсон. — С кем ты связался? С пиратами?

— Маккавей ДеКей, — нахмурился Профессор, — может быть кем угодно, но уж точно не пиратом.

— Кто?

— Мой хозяин, как бы наверняка выразился Профессор, — ответил Фалькенберг. Он окинул Фэлла с головы до ног долгим презрительным взглядом. — А вы намного меньше, чем я ожидал. А ты, Хадсон, прибавил в размерах. С этой бородой ты похож на деда. Впрочем, перейдем к насущным вопросам. — Он отступил на шаг и заговорил громче: — Все члены экипажа этого судна должны собраться и встать вон там. — Он сделал жест рукой, держащей пистолет. — Мы знаем, что вас восемь. Если кто-нибудь из вас покажет оружие или сделает что-либо, что нам не понравится, мы отправим вас в долгосрочное плавание вслед за вашим капитаном.

Пока Фалькенберг давал указания непринужденным, почти небрежным тоном, Мэтью изучал его в свете фонарей «Тритона». Этот человек явно был связан с прошлым Великого. Он был одного роста с Хадсоном, примерно на два дюйма выше шести футов, однако если Хадсон был боевым топором, то этот джентльмен — изящной рапирой. Он был худым и жилистым в своем винно-красном костюме с оборками спереди и на манжетах. Все его движения были выверенными и точными, но, несмотря на кажущуюся неспешность, Мэтью понимал, что этот человек способен развить небывалую скорость — он продемонстрировал ее, пока перезаряжал свой пистолет. Волосы на голове были сбриты почти полностью, оставив на скальпе лишь россыпь светлого песка. У него была мощная квадратная челюсть и тонкий нос с таким острым кончиком, что он мог послужить надежным кинжалом. В отличие от Хадсона на нем не было боевых шрамов, однако кожа на его лице, похоже, была изъедена оспой.

На этом этапе размышлений Мэтью сделал паузу, и его разум переключился на то, как Бром Фалькенберг прошел путь от детства до теперешнего амплуа кровожадного убийцы.

— Очень хорошо, — сказал Фалькенберг, когда команда собралась в нужном месте по его приказу. Затем бледные бездушные глаза вновь обратились к Профессору Фэллу. — Не прикажете ли вы своим людям пройти туда же, пожалуйста? — Он снова махнул пистолетом в ту же сторону, куда направил команду «Тритона».

— Это возмутительно, — сказал Фэлл. — Я не знаю, что, по мнению ДеКея, он делает, но…

— Тише, — спокойным тоном прервал его Фалькенберг. — Вы привезли с собой четырех человек из вашей банды. Пусть они подойдут к членам экипажа, и давайте вести себя, как джентльмены.

— Быстро делайте, как он говорит! — прикрикнул Страуд, его голос был похож на скрежет камней шлифовального круга по камню. Еще один член экипажа «Немезиды», чье коренастое телосложение чем-то напомнило Мэтью покойного Диппена Нэка — или маленькую жабу, — занял позицию между Страудом и Фалькенбергом, его пистолет был нацелен в точку между Мэтью и Профессором.

После минуты молчаливого и бесплодного неповиновения Фэлл, наконец, сказал:

— Повинуйтесь этой твари.

Гинесси, Доуз и Сандерсон, стоявшие поблизости, недоуменно уставились на него.

Когда мужчины двинулись выполнять приказание, Фалькенберг шагнул им за спины и произнес:

— Их только трое. Где четвертый? — Быстрого ответа не последовало, поэтому Фалькенберг ткнул Гинесси стволом пистолета и приказал: — Отвечай!

— Упал за борт. — Гинесси кивком указал на сломанные перила левого борта. — На нас напали киты.

— Прискорбно. Мы прошли через тот же шторм, но, похоже, избежали поломок. — С этими словами Фалькенберг поднял пистолет и в тот же миг выстрелил, обезобразив лицо Хью Гинесси: пуля пробила его череп насквозь.

Мэтью услышал, как Хадсон сдавленно вскрикивает. Как ни странно, он начал хорошо относиться к Гинесси, и это было взаимно несмотря на то, что они находились по разные стороны закона.

Перед тем, как тело Гинесси упало, выстрел из пистолета Страуда снес большую часть головы Доуза. Сандерсон успел лишь разинуть рот от шока, прежде чем схлопотал пулю от третьего убийцы с жабьим лицом.

Три тела лежали на накренившейся палубе, кровь стекала по доскам, а мышцы сотрясались в конвульсиях — в настоящем и жутком смертельном танце.

— Вот, — сказал Фалькенберг, перезаряжая пистолет и холодно улыбаясь Профессору, Хадсону и Мэтью, — все кончено.

Сердце Мэтью бешено колотилось, на затылке выступил холодный пот. Он чувствовал, как клубится и нагревается воздух вокруг Хадсона, которого трясло от гнева. Прежде чем он успел сказать ему хоть слово, чтобы успокоить, послышались новые шаги по трапу, и, когда Мэтью повернул голову, чтобы посмотреть, кто присоединился к этой группе убийц, он испытал новый приступ ужаса, потому что хорошо знал эту высокую фигуру в черном с бледным вытянутым лицом.

— О, Боже… — теперь настала очередь Мэтью говорить это надтреснутым голосом.

— Это еще что за пугало? — спросил Хадсон, когда Кардинал Блэк подошел к ним. Блэк, чья седая борода ничуть не портила его «красоту», смертоносно улыбнулся и кивнул головой в черной треуголке. Его черные глаза изучающе глядели на Мэтью и Хадсона.

— Адам Блэк, — произнес тонкогубый рот. — А вы Хадсон Грейтхауз, которого дорогая Матушка Диар имела удовольствие поставить на колени.

— Я припомню тебе это, когда поставлю на колени тебя.

— А он свирепый, не так ли? — спросил Блэк Мэтью, приподнимая брови. — Что? Вы даже не поприветствуете меня, молодой сэр? В конце концов, у нас с вами интересная история знакомства.

Мэтью с трудом заставил свой голос звучать твердо.

— А вы больше не изображаете из себя кардинала?

— Мой сан при мне, но, поскольку мы с вами вместе совершим увлекательное путешествие в Венецию, я подумал, что вам следует знать мое настоящее имя. О, давайте не будем забывать о человеке, чьи поиски привели нас к этому моменту. — Рука с длинными черными ногтями, украшенная серебряными кольцами, на которых были вырезаны жуткие сатанинские символы, царапнула воздух перед лицом Профессора Фэлла. — Мы не встречались лично, — сказал Блэк, — но я чувствую, что очень хорошо вас знаю.

— Вы тот, кто затуманил разум Матушки Диар, — с поразительным спокойствием ответил Фэлл.

— Я помогал ей на ее предопределенном пути. Видите ли, она была нужна мне, чтобы заполучить книгу… не книгу ядов, которую сэр Корбетт смог вырвать у Самсона Лэша, а другую книгу, которую я не смог достать. Впрочем, я уверен, что ее экземпляр хранится в вашей каюте на этом корабле. — Улыбка Блэка стала еще шире. — Ваше молчание говорит само за себя. Ты! — Палец указал на одного из членов экипажа. — Покажи мне каюту Профессора.

— Тэллоу, сопровождай их! — приказал Фалькенберг убийце-жабе с широким и плоским носом, глазами навыкате и копной торчащих в разные стороны рыжеватых волос.

— Увлекательное путешествие вместе? В Венецию? — переспросил Мэтью, немного придя в себя.

— Конечно, — ответил Блэк. — Вы так называемый решатель проблем — неудивительно, что вы живы. Профессору нужны ваши способности. Мой хозяин также подтвердил мои подозрения, что вы знаете, где найти зеркало. Очевидно, вы не указали Профессору точное местоположение, иначе вы бы были мертвы… но началом поисков должна стать Венеция.

— Не знаю, о каком местоположении вы говорите. Италия — большая страна.

Блэк не обратил внимания на его замечание.

— Будучи столь ценным источником знаний, вы стали нужны и мне. А также моему партнеру, с которым мы затеяли это предприятие. Поэтому да, нас ждет увлекательное путешествие в Венецию. — Блэк указал пальцем на Хадсона. — Этого можете убить, — сказал он Фалькенбергу, а затем отвернулся и последовал за Тэллоу и назначенным членом экипажа к люку, ведущему к каюте Профессора.

Подул ветерок, позвякивая канатами в колодках и разнося соленый тяжелый запах моря и крови. «Тритон» тяжело застонал, отчаянно приближаясь к своей гибели. Команда, как кучка перепуганных детей, смотрела на направленный на них пистолет Страуда. Еще два человека с «Немезиды» перешли на «Тритон» и замерли поблизости.

Фалькенберг стал перед Хадсоном, приставив пистолет к его плечу.

— Что ж, gudden, — сказал он, — приказы есть приказы.

— И мы всегда им так неукоснительно следовали, — саркастически заметил Хадсон. — Как так получилось, что ты стал цепным псом?

— Мы всегда были цепными псами. Все зависело от того, кто кинет косточку посочнее. — Затем Фалькенберг обратился к двум членам экипажа «Немезиды»: — Вперед!

Двое мужчин, с которыми он говорил, подняли топоры, которые принесли на борт и методично начали разрубать на куски спасательную шлюпку, в первую очередь проломив ей дно.

— Нам нет нужды тратить порох и пули на остальных, — объяснил Фалькенберг, снова обратившись к Хадсону. — Эффективность может быть достигнута и без этого.

— Очень по-шведски, — бросил в ответ Хадсон.

— Маккавей ДеКей… — сказал Мэтью, и это имя поразило его, словно молния. Он узнал его. Этот человек был хозяином дома, где Элизабет Маллой — Дикарка Лиззи — работала проституткой, когда ей было шестнадцать. Он вспомнил, как она рассказывала свою историю в карете Самсона Лэша. Она говорила, что, если б дьявол решил спуститься на землю в человеческом обличье, он предпочел бы походить на необыкновенно красивого мужчину — именно на такого, который однажды вошел в дом в сопровождении двух телохранителей. Это был человек, которому ничто не запрещали и ни в чем не отказывали. И он знал это.

Теперь вопрос был в другом: как он мог попасть под демоническое влияние Блэка?

— Мне известна репутация ДеКея, — сказал Профессор Фэлл, не сводя своих янтарных глаз с Фалькенберга. — Он сколотил свое состояние прежде всего за счет того, что держал престижный бордель в Лондоне. Его специальность — девочки и мальчики в возрасте от десяти до шестнадцати лет. Это и само по себе прибыльный бизнес, но ДеКей на этом не остановился. Позже он начал шантажировать общественных деятелей, которые пользовались его услугами. А спустя еще какое-то время начал промышлять продажей наркотиков, заказными убийствами, взял под контроль адвокатов и чиновников, чтобы они помогали ему и изыскивали все возможности скрыться от закона...

— О, я так понимаю, это ваш конкурент? — хмыкнул Хадсон.

— У него были свои зоны влияния, у меня свои. Мы не пересекались. Но я слышал об этом его корабле, хотя никогда прежде его не видел. Я ведь ничего не перепутал, сэр?

— Все верно, — ответил Фалькенберг. — Мистер ДеКей — превосходный бизнесмен, великий человек.

— С сочными косточками, надо полагать, — с отвращением буркнул Хадсон. — Вот и все.

— Фалькенберг! Почему этот человек еще жив? — Блэк вернулся с вожделенной книгой в руке. Он говорил так громко, что легко перекрикивал шум топоров, все еще занятых лодкой.

— Прошу прощения, — сказал Фалькенберг и шагнул навстречу Блэку. Мэтью и остальные с замиранием сердца наблюдали, как он наклонился и тихо заговорил с Черным Кардиналом. Блэк что-то сказал в ответ, а затем последовала реплика Фалькенберга, которую он подкрепил махом пистолета в сторону Хадсона.

— Кажется, твой знакомец не хочет тебя убивать, — сказал Мэтью. — Он пытается отговорить Блэка от этого.

— Сомневаюсь, что дело в этом, — покачал головой Хадсон. — Я не видел этого человека с 1676 года. Мы через многое прошли вместе во время Голландской войны, но… это было очень давно. Бром убивал за деньги. Я тоже. Нет… сомневаюсь, что дело здесь только в милосердии одного старого солдата к другому.

— Что мы можем сделать? — спросил Фэлл. Его голос дрожал и был полон боли.

— Сделать? Что ж, — с деланной непринужденностью протянул Хадсон, — дайте-ка подумать, мне могут прострелить голову в ближайшие несколько минут, а вы с Мэтью сможете отправиться на этом корабле в Венецию. Можете даже найти это чертово зеркало, после чего вам тоже вышибут мозги, и дело с концом. Вы же понимаете, что единственный из нас троих, кто им нужен, это Мэтью? Так что я немного озадачен тем, почему Блэк не приказал Брому проделать дыру и под вашей шляпкой. О, вот они идут. Сейчас все и узнаем.

— Была высказана просьба, — сказал Блэк, прижимая книгу демонов к груди, как величайшее сокровище в мире. — Мы не будем больше тратить боеприпасы. По крайней мере, пока того не потребует случай. Вас всех проводят на борт «Немезиды». Я предполагаю, что у вас также имеются сундуки и личные вещи, которые необходимо будет перевезти, и мы будем столь любезны, что выполним эту задачу для вас. Мы не хотим быть варварами и заставлять вас сходить на землю в Венеции в чем мать родила. Но ваши вещи обязательно будут обысканы на предмет оружия. Вопросы, господа?

Хадсон наблюдал за методичным уничтожением шлюпки, от которой теперь остались одни щепки. Он уже знал ответ на свой вопрос, но все равно озвучил его:

— А остальные останутся здесь и утонут?

— Вернее будет сказать так: утонут или поплывут. Прошу меня извинить, у меня неотложное дело. — Кардинал Блэк нежно поцеловал книгу и подошел к трем трупам, лежащим на палубе. Наклонившись, он окунул пальцы в их кровь, после чего нарисовал перевернутые кресты на том, что осталось от их лиц. Мэтью не слышал, что он при этом бормотал, но видел, как кривился его уродливый рот в извращенных молитвах, которые он обращал к своему «хозяину».

Когда Блэк закончил, он снова поцеловал нечестивую книгу и повернулся к группе. На его губах блестела восторженная улыбка.

— Духи подземного мира шепнули мне, что довольны, — сказал он. — Итак, господа, пройдемте на борт?