В день, когда Майе исполнилось девятнадцать лет, его еще до рассвета разбудил ветер, свистевший над крышами императорского дворца.

Этот вой показался ему одновременно свирепым и печальным. Уже через пять минут он понял, что снова заснуть не удастся, сел и зажег свечу, стоявшую на прикроватном столике.

– Что-то случилось, ваша светлость? – спросил Телимедж, который сидел на своем обычном месте – на скамье в оконной нише.

– Ветер, – неловко пробормотал Майя.

– Завывает жутко, правда? – подхватил Телимедж и прикусил язык, испугавшись собственной дерзости.

– Надо вставать. От того, что мы лежим здесь и слушаем, становится только хуже. Горничная в Эдономи часто пела одну балладу – о женщине, которая заставила своего любовника убить мужа, а потом сошла с ума и убила этого самого любовника…

– Женщину казнили, но по ночам ее призрак бродил по улицам города и выкрикивал имена то одного, то другого мужчины, – закончил Телимедж. – Наши сестры пели эту балладу своими писклявыми голосками – получалось очень похоже на сегодняшний ветер.

– Вы родом из Ту-Эвресара?

– Да, ваша светлость. Мы родились в городе Калесто.

То есть всего в двадцати милях от Эдономи.

– Мы должны были понять это по вашему выговору, – произнес Майя наполовину вопросительным, наполовину извиняющимся тоном. Жители западного Ту-Эвресара говорили с характерным акцентом.

– Это было бы не так просто, ваша светлость, – смущенно ответил Телимедж. – Когда мы поступили на службу в Унтэйлейанскую Гвардию, нас заставили избавиться от акцента.

– Да, конечно, – протянул Майя, чувствуя неловкость. Он встал с кровати и поморщился; пол был таким холодным, что он моментально замерз даже в чулках.

– Который час?

– Половина шестого, ваша светлость. Позвать ваших слуг?

– Да, пожалуйста.

Императору не полагалось даже самостоятельно надеть халат. Майю раздражала вся эта возня вокруг него, словно он был годовалым ребенком, но он знал, что скажут придворные, если он выразит желание одеваться без посторонней помощи. И знал, что его эдочарей будут обижены до глубины души.

Через полтора часа, спустившись в столовую, он обнаружил, что обеденный стол завален пакетами и конвертами. На полу громоздились разномастные коробки. Вокруг стола сидели Ксевет, Эсаран, Ишейан и еще два лакея, имен которых он не помнил. Услышав скрип открывающейся двери, слуги подняли головы, и на лицах у всех появилось одинаковое растерянное виноватое выражение.

– Что ради всего святого?..

Ксевет вскочил на ноги, словно подброшенный пружиной.

– Мы надеялись, что… То есть, мы не ожидали…

– Что это такое? – встревоженно спросил Майя. Он никогда не видел Ксевета в таком волнении.

После долгой напряженной паузы Ишейан едва слышно прошептала:

– Ваши подарки, на день рождения, ваша светлость.

– Подарки на день рождения? – Он удивленно рассматривал горы коробок. – Нам?

– Да, ваша светлость, – заговорил Ксевет, овладев собой. – Мы… и меррем Эсаран, которая любезно согласилась нам помочь… составляем список… записываем, от кого какой подарок, чтобы потом отправить ответные письма с благодарностями. Мы не собирались беспокоить вашу светлость этими проблемами, но ответить нужно обязательно. Мы не ожидали, что вы спуститесь к завтраку в такой ранний час.

Майя решил не обращать внимания на нотку упрека в голосе секретаря.

– Но кто… кто все это прислал?

«Ты выражаешься совершенно безграмотно», – недовольно заметил внутренний голос, который больше не ассоциировался у Майи с Сетерисом.

– Буквально все, ваша светлость, – сказала Ишейан.

– Здесь письма с поздравлениями от князей, Свидетелей Кораджаса, лорда Беренара и членов Парламента, – объяснил Ксевет. – Маркиз Лантевель подарил вам научную книгу о вышивках. А Гильдия Часовщиков Джа’о прислала императорские часы. – Он смолк, потом чопорно добавил: – Мы должны сказать, что не удивлены самим фактом. Однако эти часы, они…

– Нас удивили, – улыбнулась Эсаран, и Майя понял, что этих двоих связывает дружба.

– Именно, – подтвердил Ксевет. – Кроме того, ваша светлость, вы получили подарки от бариджанских купцов, живущих в Кето, и от Торговой Ассоциации Западного Этувераза. Также пришли посылки от мэров и верховных священнослужителей пяти княжеств. Жители Нелоджо прислали письмо с пятью тысячами подписей – должно быть, подписалось все население. Экипаж «Великолепия Кайрадо» подарил модель своего воздушного корабля. Семьи погибших на «Мудрости Чохаро» прислали множество писем. И это только начало… Ваша светлость?

– Мы не понимаем, – смущенно пробормотал Майя, падая в кресло. – Чего они хотят?

Ксевет нахмурился.

– Поздравить вас с днем рождения.

Ксевет еще секунду хмуро разглядывал Майю, потом обернулся и отдал несколько коротких указаний. Через несколько минут слуги разошлись, а Ишейан подала Майе чашку чая.

– Даченсол Эбремис говорит, что может подать завтрак в любой момент, когда вы пожелаете, ваша светлость, но поскольку еще очень рано, он не был уверен…

– Чая вполне достаточно, – сказал Майя. Он отпил глоток и заметил, что Ксевет смущенно топчется на месте. – Что такое?

– Мы подумали, ваша светлость, – быстро проговорил Ксевет, – что, может быть, сегодня утром вы пожелаете позавтракать в обществе вашего племянника и племянниц.

Это означало, что, по мнению секретаря, Майя должен был так поступить.

– Вы считаете это уместным? – усомнился Майя.

– Лейлис Атмаза рассказывает, что они часто говорят о вас, называя вас «кузен Майя», как вы просили.

– Ну… хорошо, – сдался Майя. – Но пусть они придут сюда.

Перехватив вопросительный взгляд Ксевета, он виноватым тоном объяснил:

– Нам кажется, им здесь будет интереснее.

«А мне не придется вторгаться в их личные покои». Он сомневался, что детская Алкетмерета стала или когда-нибудь станет для этих детей «домом».

Император сидел за столом, пил чай и делал вид, что не замечает суеты вокруг.

Ксевет время от времени появлялся, чтобы сообщить императору новости, которые считал достойными его внимания, а также вручить корреспонденцию. Он принес поздравительные послания от пяти князей, Кораджаса и лорда Беренара. Майя предпочел бы сначала прочесть письма от родственников погибших на «Мудрости Чохаро», но не стал настаивать, зная, что это можно сделать позднее.

Дач’осмин Кередин прислала Майе меч с длинным тонким сверкающим клинком. При виде этого оружия Телимедж округлил глаза, но Майя видел перед собою лишь старинный, искусно выкованный меч. Он вопросительно взглянул на солдата, и Телимедж объяснил:

– Это солнечный меч, ваша светлость, оружие древних князей. Такими пользовались еще до того, как Эдревенивар Завоеватель объединил Этувераз. Мы не знали, что в семье Кередада до сих пор хранится солнечный меч.

– Это очень ценный дар, – негромко добавила Киру.

– Хотя его значение не совсем ясно, – хмуро произнес Ксевет.

– Мы уверены, что дач’осмин Кередин желает нам только добра, – сказал Майя.

– Это знак абсолютной преданности, – уверенно сказал Телимедж. – Если семья Кередада хранила у себя солнечный меч несколько веков и принесла его в дар императору сейчас… – Он помолчал и после секундного размышления продолжил: – Ваша светлость, невеста подарила вам артефакт, который Арбелан Джасан не сочла нужным преподнести вашему покойному отцу.

– Да, – задумчиво произнес Майя. – Действительно.

Ознакомившись с поздравлениями князей, он подумал, что именно таких писем и следовало ожидать от вассалов, лишь однажды видевших своего императора: это были подчеркнуто вежливые послания, совершенно лишенные тепла и индивидуальности. Свидетели Кораджаса внесли в свои письма больше разнообразия, несмотря на то, что большинство из них выражались официальным языком. Послание лорда Пашавара содержало непрошеные советы, а лорд Дешехар приложил к своему поздравлению несколько остроумных карикатур, без сомнения, нарисованных во время заседаний. Лицо лорда Пашавара было искажено язвительной гримасой; лорд Бромар разглагольствовал, наслаждаясь звуками собственного голоса; лорд Истанар клевал носом, а сам Майя с утомленным и раздраженным видом потирал переносицу. Другой на его месте, возможно, обиделся бы, смутился или даже встревожился, получив эти рисунки, но Майя видел, что они были созданы с любовью. Лорд Дешехар удостоил его своего доверия – это был самый ценный дар.

Лорд Беренар не забыл поздравить императора с днем рождения, однако его письмо было посвящено насущным вопросам. Беззастенчиво воспользовавшись возможностью обратиться к Майе лично, он негодовал по поводу беспорядка, обнаруженного во владениях лорд-канцлера. К счастью, лорд Беренар и его сотрудники выяснили, что Чавар не был взяточником и растратчиком…

…хотя, Ваша Светлость, мы не можем сказать того же обо всех, кто работал под его началом. Некоторые злоупотребления, выявленные нами, начались более десяти лет назад. Увы, лорда Чавара гораздо больше интересовали политические аспекты его деятельности, нежели административные. Мы, разумеется, не отрицаем важности советов, которые лорд-канцлер дает императору, но мы не понимаем, как он мог давать такие советы, не потрудившись сначала приобрести необходимые знания. Бóльшую часть ответственной работы он взваливал на плечи секретарей. Лорд Чавар был не из тех руководителей, которые способны завоевать преданность подчиненных: мы не нашли ни одного служащего, который продержался бы у него дольше трех лет. Поскольку Канцелярия и Казначейство тесно сотрудничают, мы, разумеется, давно предполагали, что состояние дел именно таково, но не имели представления о том, насколько все серьезно. То же самое можно сказать о руководстве курьерской службы, только в большей степени, поскольку осмер Оримар, по-видимому, едва ли не ежедневно обманывал лорда Чавара, будучи к тому же некомпетентным, недалеким и ленивым. Даже поверхностное знакомство с состоянием его канцелярии позволяет понять, почему он решился поддерживать Чавара. Он готов был пойти на что угодно, лишь бы лорд-канцлер дал ему возможность занимать руководящий пост, оставил его в покое и продолжал смотреть сквозь пальцы на его продажность и глупость. В отличие от Оримара, рядовые курьеры показались нам честными работниками, преданными Вашей Светлости. Вряд ли они понимали, насколько порочны их начальники. Поэтому нам кажется, что, приложив некоторые усилия, мы сможем исправить ситуацию.

Также Беренар сообщал последние новости о расследовании крушения «Мудрости Чохаро»:

Свидетели выполняют свою работу добросовестно и преданы Вам, Ваша Светлость. Тем не менее, мы считаем, что Чавар напрасно поручил это дело столь многочисленной группе следователей. Их слишком много, но всего нескольким из них приходилось прежде заниматься такого рода преступлениями. Они в состоянии проследить простую цепочку взаимосвязанных событий, но если эта цепочка приводит в тупик, их парализует растерянность. Кроме того, мы должны заметить, что они погрязли в мелочных ссорах. Сообщаем Вам, Ваша Светлость, что Лига трудящихся Кето не имеет совершенно никакого отношения к взрыву воздушного корабля, и это было установлено уже несколько недель назад. По-видимому, лорд Чавар усугубил проблему, отказываясь поверить в невиновность членов Лиги. Насколько мы понимаем, в течение довольно долгого времени после того, как с Лиги были сняты все подозрения, он продолжал уверять Вас в том, что крушение – дело рук рабочих. Таким образом, расследование зашло в тупик, и теперь необходимо предпринять определенные шаги для того, чтобы возобновить его. Мы не сомневаемся в том, что это возможно, но сегодня, когда нам полагается приносить Вам дары, мы должны вместо этого сами попросить Вас даровать нам терпение.

Вернувшийся Ксевет собрался что-то сказать, но Майя перебил его:

– Кто такой осмер Оримар?

Ксевет поморщился.

– Марионетка лорда Чавара.

– Лорд Беренар утверждает, что осмер Оримар скрывал от Чавара какие-то крупные махинации.

– Силы небесные! – воскликнул Ксевет. – Мы бы никогда не подумали, что у него хватит на это ума.

– По-видимому, это оказалось несложно.

– Вот как, – произнес Ксевет.

– По мнению лорда Беренара, курьеры ни в чем не замешаны. Вы согласны?

– Ваша светлость, мы не…

– Согласны или нет?

– Да, ваша светлость.

Ксевет бросил на Майю странный оценивающий взгляд и продолжал:

– Курьеры, ваша светлость, – это не клерки и не секретари. Во-первых, для того чтобы вступить в должность курьера, не обязательно уметь читать.

У Майи сразу возникло множество вопросов. Однако он промолчал, и Ксевет объяснил:

– Тем, кто не умеет читать, помогают научиться товарищи; другие необходимые знания курьеры тоже получают друг от друга. Для некоторых место курьера – это единственный шанс честно зарабатывать на жизнь. Если бы не курьерская служба, многим из нас пришлось бы торговать своим телом или заниматься кое-чем похуже.

Майе хотелось продолжить этот разговор, но он понимал, что иногда лучше не ворошить прошлое.

Ксевет добавил:

– Курьеры подвержены искушениям в той же степени, что и прочие слои населения, но никто из нас не решится на кражу, шантаж или измену. Тем не менее, всем курьерам присуща общая черта – неуемное любопытство. Мы любопытны, как хорьки.

– В ту ночь, когда вы прибыли в Эдономи, вы прочли письмо Чавара, прежде чем передать его нам?

Ксевет замялся, но потом решительно ответил:

– Да, ваша светлость.

Майя кивнул.

– Спасибо за откровенность. Мы вас не осуждаем.

– Благодарим вас, ваша светлость.

Ксевет хотел еще что-то сказать, но Майя остановил его, подняв руку.

– Если осмер Оримар занят личным обогащением, кто в действительности руководит курьерской службой? Кто-то же должен выполнять всю работу.

– Конечно, ваша светлость. Капитан Волшаредж. Хотя неизвестно, по праву он называет себя капитаном или нет. Он уже многие годы выполняет обязанности осмера Оримара. Именно благодаря ему служба курьеров до сих пор функционирует.

– Пожалуйста, назовите это имя лорду Беренару. Мы не хотим, чтобы хороших работников по ошибке уволили вместе с плохими. Кроме того, нам кажется, лорду Беренару станет легче, если он узнает, что может на кого-то положиться.

– Непременно, ваша светлость, – ответил Ксевет, поклонился и задал вопрос, который, видимо, собирался задать с самого начала:

– Мы должны спросить вас, как вы желаете поступить с подарком от семьи Тетимада.

– А что за подарок прислала нам семья Тетимада?

– Полный комплект летних портьер из белого шелка шараданшо.

Кто-то из телохранителей вполголоса выругался. В названии этого вида шелка содержался каламбур, намек на снежную слепоту, потому что работницы, которые его выделывали, очень быстро теряли зрение. Полупрозрачная ткань представляла собою сочетание кружев и тончайшего шелка с мелкой вышивкой. Такой материал был похож на пушистый слой свежевыпавшего снега, а белый шелк был хуже всего, потому что при его выделке слепли вдвое быстрее, чем при работе с синими нитями.

– Полный комплект, – повторил Майя.

– Полог для кровати, балдахин, шторы… Мы принесли… – Ксевет сделал знак пажу, ожидавшему у двери, – …зонтик от солнца.

Мальчик приблизился и подал зонт Ксевету, который почтительно вручил его Майе.

Майя неохотно взял подарок. Ручка зонтика была вырезана из розового дерева, металлические детали имели форму веточек, а на конце каждой спицы покачивался стеклянный цветок. Шелковая ткань с узорами в виде листьев была расшита крошечными зеркальцами, чтобы раскрытый зонтик сверкал на солнце.

Это была чудесная вещица, слишком дорогой подарок – даритель словно хотел похвастаться своим богатством.

– Полный комплект, – снова повторил Майя.

– К великому сожалению, мы не до конца улавливаем смысл этого подарка, – сказал Ксевет.

– Действительно, – согласился Майя и положил зонт на стол, едва справляясь с желанием вытереть руки о штаны. – Некая двусмысленность поступков аристократов из рода Тетимада нас ничуть не удивляет. Видимо, мы не можем отказаться от подарка, но обязаны ли мы пользоваться им?

– Ваша светлость, даже за пять жизней вы не успели бы попользоваться всеми вещами, которые вам дарят, – улыбнулся Ксевет. – Если бы вам понравился подарок, вам следовало бы ответить членам семьи Тетимада и упомянуть об этом. Но поскольку это не так, вы можете предоставить дальнейшее нам.

– Прекрасная работа, – неохотно произнес Майя. – Мы бы с радостью наградили ремесленников, которые лишились зрения, работая с белым шелком.

– Что вы сказали, ваша светлость? – неуверенно переспросил Ксевет.

Майя понял, что едва не дал секретарю невыполнимое задание.

– Ничего. Пожалуйста, переходите к следующему вопросу.

– Да, ваша светлость, – ответил Ксевет и слегка шевельнул ушами.

Судя по всему, это значило, что он подчиняется приказу и не намерен продолжать неловкий разговор. Он взял зонтик и передал его пажу, а тот поклонился Майе и вышел из комнаты. Майя задумался о том, что происходит с подарками, которые не нужны императору. Он на секунду представил себе гигантскую кладовую, забитую самыми разными вещами, наподобие пещеры сказочного людоеда, и тряхнул головой, чтобы сосредоточиться на словах секретаря. Ксевет перечислял дары и послания от других могущественных семей, но таких дорогих и неуместных даров, как «полный комплект портьер», больше не попадалось.

Через несколько минут пришли Идра и его сестры; они были безупречно одеты и причесаны и держались официально. Идра поклонился, Ино и Мире’ан присели в реверансе, и дети нестройным хором сказали:

– С днем рождения, кузен Майя.

– Спасибо, – ответил Майя и пригласил их присесть.

Ему пришлось попросить Ишейан принести подушку для Ино. Майя опасался неловкой паузы, но Мире’ан, устроившись на своем стуле, затараторила:

– Кузен Майя, вы видели ваши часы?

– Часы? – удивился Майя.

– Императорские часы, подарок Гильдии Часовщиков, ваша светлость, – подсказал Ксевет.

– Они… великолепны, – воскликнула Мире’ан.

– Я их еще не видел, – объяснил Майя. – Расскажите мне, как они выглядят.

Мире’ан начала описывать чудеса часов, Ино тут же перебила ее, а к тому моменту, когда подали завтрак, в разговор вступил Идра. Майе не нужно было поддерживать беседу – трое детей прекрасно с этим справлялись. Идра попытался завести взрослый разговор и спросил у Майи о том, как проходит визит Великого Авара, но Мире’ан не дала им продолжить.

– Это самый большой и толстый гоблин из всех, что я видела! Кузен Майя, вы будете таким же высоким?

– Нет, – улыбнулся Майя. – Вряд ли я когда-либо стану выше, чем сейчас.

– Он ваш дедушка, – сказала Ино. – Значит, ваша мама была гоблином?

– Да, – кивнул Майя.

– Динан говорит, что скоро гоблины нас завоюют и всех съедят. Для этого ваш дедушка сюда приехал?

– Ино! – воскликнул Идра. – Прошу прощения, кузен Майя.

– Ничего страшного, мне кажется, это весьма логичный вопрос, – улыбнулся Майя. – А кто такая Динан?

Идра взглянул на Мире’ан, и та напомнила:

– Динан Камбешин, Идра.

– О, – сказал Идра. – Это дочь одной из близких подруг мамы. Ровесница Ино. Вы играете вместе?

– Мне не нравится Динан, – ответила Ино. – Она злая. Но мама говорит, что я должна с ней дружить.

Майя вспомнил рассказ Ксетиро Кередин о том, как ее заставляли «дружить» с Ксору, и очень обрадовался, когда Идра твердо сказал:

– Ты не обязана дружить с теми, кто тебе не нравится, Ино. И почему она сказала это насчет гоблинов? Это неправда.

– Неправда? Как-то раз мама сказала, что теперь, когда кузен Майя стал императором, нашу страну наводнят гоблины; вот я и подумала, что Динан права.

У Идры был такой испуганный вид, что Майя едва не рассмеялся. Он взял чашку, отпил глоток чая и сказал:

– Нет, гоблины не захватят нашу страну. И совершенно точно никого не съедят. А мой дед приехал сюда просто для того, чтобы отпраздновать Новый год.

– Вот оно что! – воскликнула Мире’ан. – А мы прошлый Новый год отмечали у нашего другого дедушки. Помнишь, Ино? Помнишь, как бабушка Джаро угощала нас апельсинами?

– Да, – не слишком уверенно кивнула Ино.

– О, ты должна помнить, – сказал Идра. – Дедушка Идра показывал нам своих собак – у одной из них были щеночки.

– Я помню щеночков! – воскликнула Ино. – А собака-мама лизала мою руку. Дедушка сказал, что я ей понравилась.

– Верно, – улыбнулся Идра. – А потом бабушка Джаро повела нас в кукольный театр.

– А что такое кукольный театр? – спросил Майя.

До конца завтрака дети рассказывали ему о театре; даже Идра забыл о государственных делах и с восторгом описывал спектакль. Майя расстроился, когда появился Ксевет и напомнил императору о начале рабочего дня. В одном из залов Алкетмерета ему попались на глаза императорские часы, и Ксевет не стал упрекать его за то, что он остановился и несколько минут рассматривал подарок. Майя мысленно согласился с Мире’ан и Эсаран: часы были удивительными.

Короткий зимний день пролетел быстро. Майю без конца поздравляли, ему пришлось присутствовать на нескольких представлениях – в том числе на концерте мин Вечин, которая была так дьявольски прекрасна, что он забыл об обиде и вновь смутился, глядя на нее.

А потом Великий Авар, несмотря на непогоду и отсутствие свободного времени, настоял на посещении Конного Рынка Кето. Майя никогда не бывал на конном рынке, и тем более на столичном Конном Рынке; он шел за дедом, восхищенно озираясь по сторонам. Через некоторое время Авар, осматривавший лошадь, обернулся и своим громоподобным голосом задал ему какой-то вопрос.

Майя не понял, о чем шла речь, и, извинившись, сказал деду:

– Мы ничего не знаем о лошадях.

– Ничего? – Великий Авар поперхнулся, пару секунд брызгал слюной, а потом взорвался, требуя объяснений. Как могло получиться, что его внук стоит перед ним и говорит, будто ничего не знает о лошадях?

– Нас не учили верховой езде, – пробормотал Майя, заставляя себя сохранять спокойствие, хотя ему хотелось попятиться. – Наша матушка была больна, а в Эдономи не было верховых лошадей. Даже если бы лошади были, наш опекун никогда бы не позволил нам ездить верхом.

Авар хмуро взглянул на него.

– И ваш отец допустил это?

– Нашему отцу было… – «Все равно». Он спохватился, вспомнив, что они находятся в общественном месте. – Нашему отцу было недосуг уделять внимание нашему образованию, – сказал он, твердо встретил взгляд Авара и тихо добавил: – И вам тоже.

Авар помрачнел еще сильнее.

– Вы правы; это был не первый и не последний раз, когда мы сваляли дурака, – проворчал он. – Идемте. Купим вам коня.

И, несмотря на возражения Майи, он принялся выбирать подходящее, по его мнению, животное. Одновременно он рассказывал Майе о лошадях и провел краткий теоретический урок искусства верховой езды. Майю больше всего заинтересовал рассказ о том, как заводить дружбу с лошадьми. Авар показывал, как их гладить, как угощать кусочками яблок. Ему нравились мягкие носы и губы лошадей, нравилось, как они фыркают, обнюхивая лакомство.

Авар не торопился, словно в запасе у него было все время мира. Майя наблюдал за ним и запоминал. Наконец, когда сгустились сумерки, и на Конном Рынке зажгли фонари, дед выбрал ему белую лошадь, которую тут же велел называть серой. Этот десятилетний мерин по имени Бархат обладал множеством загадочных, но, видимо, очень ценных качеств. Майя не сразу смог привыкнуть к мысли, что теперь у него будет собственный конь.

Времени для дальнейших поисков не осталось; даже Авар не мог больше сопротивляться объединенным усилиям секретарей, ноэчарей и гвардейцев Хеджетора. Возница гнал лошадей, и Майя подумал, что они нарушают все правила движения, принятые в Кето – во время снегопада и сильного ветра не следовало разрешать каретам ездить с такой скоростью. До начала Бала оставался всего час. После возвращения во дворец слуги торопливо помогли Майе снять одежды, искупали, надушили, облачили в белый костюм, жесткий от кружев и серебряных вышивок. Вместо гребней и шпилек ташин его волосы собрали в тонкую серебряную сетку, усыпанную крошечными бриллиантами, а сверху накинули почти невидимую вуаль. Алмазы сверкали на его пальцах, в ушах, на шее, и, взглянув на себя в зеркало, он увидел белую, холодную, искрящуюся статую – это напомнило ему заснеженное поле лунной ночью. Сходство было бы полным, если бы не его кожа, но ее можно было сравнить с сероватыми полупрозрачными облаками, закрывающими луну.

Его ноэчарей – это были Кала и Бешелар, и он даже не смог вспомнить, когда началась их вахта – провели его в Унтэйлейан и усадили на трон как раз в тот момент, когда музыканты начали настраивать инструменты. Бешелар что-то мрачно бормотал о неуместной спешке и неуважении к богам, но Кала возразил:

– Если это самое худшее, с чем богам придется мириться сегодня, тогда мы все можем считать себя святыми.

И Бешелар замолчал.

Музыканты дали знать, что готовы, исполнив мелодию «Снежная королева», и Майя поднялся. Он выучил традиционную речь и старательно произнес ее: пожелал присутствующим проводить старый год танцами и музыкой. Попросил не отказывать себе в удовольствии потанцевать и следить за тем, чтобы никто не остался без партнера. Он вернулся на свое место, стараясь сделать это как можно изящнее и медленнее, чтобы не выглядеть так, словно он упал как подкошенный. Майя был благодарен судьбе за то, что ему было позволено просто сидеть и смотреть.

Майя сразу понял, что Ксевет говорил правду насчет слуг: среди придворных в шелковых платьях и сверкающих драгоценностях мелькали мужчины и женщины в простой одежде, без украшений, с обычными деревянными гребнями в волосах. Гостей с темной кожей стало намного больше, и не все они были из свиты Великого Авара. Майя заметил синие мантии маз, молодых мужчин в кожаных штанах курьеров, узнал девушку со станции пневматической почты. Майя пришел в восторг, увидев, что она танцует с лордом Пашаваром.

Через три часа объявили перерыв на фейерверк и банкет в честь императора. И то, и другое было обставлено с необыкновенной пышностью. С одной стороны от Майи сидел посол Горменед, с другой – осмеррем Беренаран. Он почему-то очень удивился, узнав, что лорд Беренар женат; но еще сильнее он удивился, увидев его жену – она была коренастой, довольно полной, некрасивой, но не пыталась скрыть недостатки внешности.

Она не требовала от Майи участия в разговоре, с юмором рассказывала о переезде домочадцев и имущества Беренара из покоев, которые они занимали в течение тридцати лет, в резиденцию лорд-канцлера. Чавар никогда не пользовался этими комнатами.

– Наш супруг говорит, что это является частью проблемы, – закончила осмеррем Беренаран, – но мы даже не пытаемся сделать вид, будто понимаем его.

– Должно быть, это очень хлопотно, – заметил Майя, – переезжать, прожив столько лет на одном месте.

Она фыркнула. Конечно, благородным дамам не подобало фыркать, но Майе она все равно не показалась вульгарной.

– Возможно, это и хлопотно, зато приятно. Нам никогда не нравились покои семьи Беренада, и мы никогда не видели, чтобы Эйру с такой радостью уходил по утрам на службу – если не считать тех лет, когда дети были совсем маленькими.

– С радостью? Но мы были уверены, что, так сказать, бросили лорда Беренара в терновый куст, если не хуже.

– О, он обожает колючки! Чем серьезнее проблема и чем больше у нее колючек, тем охотнее он бросается ее решать. – Она улыбнулась, отчего ее лицо сразу сделалось привлекательным. – Разумеется, слова благодарности мало что значат, но, тем не менее, мы хотели бы поблагодарить вас, ваша светлость. За то, что наш супруг очутился в терновом кусте.

Майя улыбнулся ей в ответ.

– Напротив, ваша благодарность много значит для нас, осмеррем Беренаран. Мы очень рады.

Они еще несколько секунд улыбались друг другу, а потом Горменед отвлек Майю расспросами о визите Авара на Конный Рынок. Майя позавидовал способности госпожи Беренаран превращать всякие пустяки в забавные истории, которой не хватало ему самому. Он просто заверил Горменеда в том, что Авара никто не оскорбил, и что сам он не нанес никому оскорблений.

Горменед шумно вздохнул, и Майя сказал:

– Конечно же, мы не единственный источник информации.

– Нет, ваша светлость, но мы знаем, что вы скажете нам правду, поскольку вам не нужно бояться ни нашего гнева, ни гнева Авара.

– Но с чего бы ему гневаться?

Горменед выразительно посмотрел на Майю.

– Он пришел к власти и удерживает ее уже долгие годы не потому, что склонен вести любезные речи и угождать другим. – Посол тряхнул головой. – Но… конь! Это превосходно, ваша светлость. Расскажите нам о нем.

Майя попытался описать лошадь, но не смог сделать этого со знанием дела, так что Горменеду пришлось самому вести светскую беседу. До конца банкета, когда процессия придворных покинула парадный зал и направилась в храм Унтэйленейзе’мейре, он развлекал Майю историями о пони, который был у него в детстве. Майя слушал, стараясь не пропустить ни слова.

Церемония проводов старого года и приветствия нового была простой, и архиепископ Тетимар не стал надолго задерживать своих прихожан, зная, что всем присутствующим не терпится вернуться в тронный зал и танцевать до зари. Майя предчувствовал, что его всю ночь так и будут водить из одной комнаты в другую, но в Унтэйлейане он, по крайней мере, мог сесть. Кроме того, ему нравилось наблюдать за публикой. Он смотрел, как Великий Авар танцует с Надейан Видженка; Ксевет танцевал с Арбелан, маркиз Лантевель – с Ксору. Майя был поражен красотой вдовствующей императрицы – забыв о своих надменных манерах и капризах, она стала очень привлекательной.

Из толпы вышла Ксетиро Кередин и поднялась к трону, чтобы немного поговорить с Майей, и он злоупотребил властью, отправив Бешелара за стулом. Дач’осмин Кередин радостно улыбнулась и принялась рассказывать ему о том, как она праздновала Новый год в детстве; она нарисовала столь живую картину взаимной любви и привязанности сестер друг к другу, что Майя невольно позавидовал ей.

Внезапно она замолчала, прервав рассказ о первом Новогоднем Бале своей старшей сестры и о том, что младшие сестры предприняли с целью, как она выразилась, «сравнять счет». Майя увидел, что у подножия трона стоит его сводная сестра Вэдеро и терпеливо ждет. Дач’осмин Кередин поднялась со стула, привычным движением оправила юбки и сказала:

– Вы должны научиться прерывать нас, ваша светлость, в противном случае мы уморим вас своими бесконечными разговорами.

Она сделала элегантный книксен и удалилась; Майя заметил, что, проходя мимо Вэдеро, девушка пожала ей руку, как это было принято между подругами. Эрцгерцогиня поднялась по ступеням, сделала глубокий реверанс, более почтительный, чем полагалось по протоколу, а когда Майя предложил ей присесть, без колебаний заняла освободившийся стул.

– Мы должны поблагодарить вас, ваша светлость, но не знаем, как, – начала она.

– Вам не нужно…

– Нет, нужно. Вы вовсе не обязаны были так поступать, и мы благодарны вам за это. Особенно потому, что у вас нет никаких причин любить нас.

Майе стало очень неловко, и он пробормотал:

– Мы рады избавить любую женщину от несправедливости и несчастной судьбы, постигшей нашу матушку.

– Мы понимаем, – сказала Вэдеро, – и именно за это мы хотели бы вас поблагодарить.

Он смотрел на нее, совершенно ничего не понимая, и она подавила улыбку.

– Вы сделали это не ради нас лично и сделали бы то же самое ради Шеве’ан, не правда ли?

– Да, – пробормотал Майя, – скорее всего, да.

– Спасибо, – сказала Вэдеро таким тоном, словно только сейчас события последних месяцев обрели для нее смысл. Она поднялась. – Ваша светлость, через две недели произойдет лунное затмение. Если вы пожелаете наблюдать его вместе с нами, мы будем очень рады.

– Конечно, – с восторгом воскликнул Майя, не ожидавший такого приглашения. – Мы бы очень хотели прийти.

Улыбка Вэдеро показалась ему натянутой, но он подумал, что она говорит искренне. Она сделала реверанс и спустилась с возвышения; к ней сразу же приблизился молодой мужчина в одежде курьера и пригласил ее на танец. Майя проследил за ними взглядом и вдруг заметил, что улыбается, сам не зная, отчего.

Через несколько часов, когда он успел побеседовать с несколькими сановниками, к ступеням трона приблизился Эшевис Тетимар и преклонил колено.

Майя подумал: «Я слишком устал для этого». Он действительно очень устал. Но у него не было выбора.

– Вы можете подойти, дач’осмер Тетимар, – официальным тоном произнес он.

Дач’осмер Тетимар поднялся по ступеням и снова опустился на колени, что вызвало у Майи новый приступ раздражения.

– Какое у вас дело к нам, дач’осмер Тетимар?

Ксевет только на прошлой неделе сделал ему строгий выговор за то, что он постоянно говорил: «Что мы можем сделать для вас?» Якобы это подразумевало, что император находится в распоряжении просителя. Майя с тех пор усердно старался подбирать более подходящие фразы.

– Наше дело? – Дач’осмер Тетимар поднял голову. Все, с кем Майе довелось разговаривать, были разгорячены танцами, но дач’осмер Тетимар был бледен как смерть. – Наши дела не интересуют вас, ваша светлость. – Он выплюнул титул, словно это была площадная брань. – Но вот это вас заинтересует. – В его руке блеснуло тонкое лезвие, и он прыгнул на Майю, как хищное животное.

Майе некуда было деться, он не мог уклониться от удара; неудобный роскошный трон с высокими подлокотниками превратился в смертельную ловушку. Он вжался в спинку трона, не веря в происходящее, пытаясь вспомнить какую-нибудь молитву… И в этот момент между ним и Тетимаром что-то промелькнуло, послышался треск, запахло озоном. Майя в ужасе закрыл глаза и не видел, что произошло дальше, а еще через секунду обнаружил, что его придавило к трону тяжелым телом Дерета Бешелара. На пол капала кровь. У ног Майи лежала груда бархата и шелка – Тетимар.

Кала всплеснул руками, словно они затекли.

Ксору Джасанай запоздало завизжала.

Майя подавил желание последовать ее примеру и обратился к Бешелару:

– Вы серьезно ранены?

Бешелар вздрогнул.

– О боги, простите. Простите нас. – И он соскользнул на пол. Его голос дрожал, но он, кажется, не замечал этого.

– С вами все в порядке?

– Я… – Бешелар взглянул на неподвижное тело Тетимара.

– Дайте мне взглянуть, – твердо произнес Кала, и Бешелар покорно, как дитя, вытянул кровоточащую руку.

– Ваша светлость!

На возвышение взбежал Ксевет, а потом наступил хаос, и Майя потерял из виду Бешелара и Калу. У нескольких женщин началась истерика; телохранители выводили важных сановников из зала; гвардейцы Хеджетора окружили Великого Авара и вскинули оружие; солдаты Унтэйлейанской Гвардии, в свою очередь, разрывались, одновременно пытаясь защитить императора и выявить потенциальных сообщников убийцы.

Майе лучше всего запомнился громоподобный голос деда, перекрывший топот и крики; он называл своих воинов кучкой безмозглых идиотов.

Прошло немало времени, прежде чем Ксевет и лорд Беренар, которые, так сказать, подошли к проблеме с противоположных сторон, встретились в центре зала и восстановили порядок. От Майи не было никакой пользы, и ему было стыдно за себя. Он не сразу осознал, что произошло: сначала он наконец понял, что дач’осмер Тетимар действительно пытался его убить; потом – что дач’осмер Тетимар был мертв. Он услышал голос Калы, отвечавшего на чей-то вопрос: «О да, мертвее не бывает». Оказалось, что дач’осмера Тетимара убил Кала, что запах озона был следствием смертоносного заклинания («реветмаз» – так оно называлось, и это слово не выходило у него из головы). И, наконец, он осознал, что именно дач’осмер Тетимар нанял убийц, чтобы расправиться с его отцом.

Майя не в силах был даже говорить, он просто сидел на своем троне и дрожал всем телом. Через полчаса он вынужден был броситься в ближайшую уборную, а потом сидел там на полу, не зная, выдержат ли его ноги и внутренности обратный путь. Вскоре кто-то встревожился, позвал Ксевета, а у Ксевета хватило ума послать еще кого-то за Киру. Киру раздраженно заявила:

– Это совершенно нормальная реакция жертвы неудачного покушения. Мы предлагаем отвести его светлость в спальню, но если вы считаете, что этого не следует делать, пусть ему принесут крепкий сладкий чай и снимут с него эти дурацкие украшения.

Увидев ее в дверях, он возблагодарил небеса за то, что она была жрицей Ксайво еще в те времена, когда он учился ходить. Она помогла ему подняться и привести себя в порядок; она не упрекала его, не сочувствовала, не выказывала удивления. Если бы она принялась его успокаивать, ему стало бы еще хуже. С другой стороны, он догадывался, что она вовсе не так спокойна, как пытается показать; между ними словно возникло нечто вроде молчаливого заговора, и ему это нравилось.

Чай принесли личные слуги императора, которые были в высшей степени шокированы и очень сочувствовали ему, но к тому моменту у него уже не было сил терпеть все это. Он вздохнул с облегчением, когда они с присущей им ловкостью сняли с него драгоценности и роскошный, но неудобный камзол, запятнанный кровью Бешелара. Аврис принес халат с меховой опушкой, в котором Майе обычно не следовало выходить за пределы Алкетмерета, и он сидел, закутавшись в домашнюю одежду, пока Немер поправлял ему прическу. Наконец, он скинул халат («вылупился, как бабочка из невиданной куколки», подумал он), закашлялся, чтобы замаскировать нервный смех, и пробормотал:

– Давайте перейдем в Зал Совещаний – по крайней мере, там не будет эха.

И ему повиновались.

В Зале Совещаний стояли удобные кресла, ни одно из которых не было троном. Майя сидел, обхватив ладонями чашку с чаем, и смотрел на Ксевета и лорда Беренара, которые, стоя в дверях, пытались преградить дорогу посторонним. Возникли споры и перепалки, которые Майя не хотел слушать; через некоторое время его внимание привлек женский голос – низкий, сильный, повелительный.

– Впустите ее, – приказал он Ксевету.

– Ваша светлость… – начал Ксевет и обернулся.

Майя увидел лицо дач’осмин Кередин. Они секунду смотрели друг другу в глаза, потом она сделала реверанс и сказала:

– Нет, мы не хотели бы вас беспокоить. Мы просто желали лично убедиться в том, что вы целы и невредимы. Доброй ночи, ваша светлость. – Она шагнула к выходу, но внезапно обернулась. Ее слова прозвучали резко, как звон клинка, вынутого из ножен:

– Мы бы выпотрошили его, но, к сожалению, он уже мертв.

Он знал, что она бы так и сделала, если бы у нее был шанс. Она не стала задерживаться. После ее ухода в зале на миг наступила тишина, и Майя подумал о своей невесте с каким-то новым теплым чувством. А потом перебранка у дверей возобновилась. В конце концов, лишних придворных выпроводили, и в Зале Совещаний остались только Майя, Ксевет, Беренар, а также четверо императорских телохранителей, капитан Ортема и капитан Видженка, командир Гвардии Хеджетора. Великий Авар позволил приближенным уговорить его лечь в постель только при условии, что в Вервен’тэйлейане будет присутствовать его представитель. Майя понял, что настойчивость Авара была вызвана искренней тревогой за внука и гневом на убийцу, и что возражения ни к чему бы не привели, кроме бесполезной траты времени и энергии, и согласился.

– Может, вы предпочли бы Горменеда? – пробормотал он, обращаясь к лорду Беренару. Беренар неохотно кивнул и согласился впустить воина. На этом совещании придворные были ни к чему.

Капитан Видженка сразу успокоил капитана Ортему, сказав, что он находится здесь неофициально, исключительно по просьбе Авара, а не в качестве представителя Гвардии Хеджетора или Бариджана. И у него были полезные сведения. Он не танцевал и наблюдал за придворными, поэтому обратил внимание на Эшевиса Тетимара, когда тот пересекал Унтэйлейан.

– Он отличался от остальных, – сообщил капитан, – потому что не танцевал, а останавливаясь, разговаривал только с мужчинами. Было видно, что у него какое-то серьезное дело к императору, но мы не догадались о его истинных намерениях. Нам очень жаль, ваша светлость.

– Мы тоже ни о чем не догадались, – хмуро сказал Бешелар. Ему перевязали руку; он неохотно пил крепкий чай, заваренный Киру, и свирепо посматривал на любого, кто задерживал на нем взгляд.

– Вы запомнили, с кем говорил дач’осмер Тетимар? – спросил лорд Беренар. – Нам следует, по меньшей мере, расспросить их.

Видженка ответил:

– Мы постарались заранее познакомиться с вашими придворными и представителями наиболее значительных кланов, потому что так пожелал Мару’вар. Он сказал, что уже стар, и память подводит его, но на самом деле он всегда плохо запоминал имена. Мы видели, что дач’осмер Тетимар сначала поговорил с графом Соличелем, потом с графом Нетенелем, с мером Решемой и, наконец, с дач’осмером Убеджаром.

Пока Видженка перечислял имена, лица присутствующих мрачнели. Все эти лорды пользовались влиянием в княжествах Ту-Тетар и Ту-Атамар.

– Все они, – сказал Ксевет, – связаны родством с домом Тетимада либо по материнской линии, либо через своих супругов. Мы знаем, что дач’осмер Убеджар ездил в Амало и участвовал в переговорах относительно брака своей родственницы.

Беренар, Ортема и Видженка ничего не понимали. Беренар удивленно взглянул на императора.

– Ваша светлость?

– Ксевет, принесите, пожалуйста, письмо, – попросил Майя и, пока секретарь ходил за документом, изложил суть разоблачений мера Келехара.

– Почему вы ничего не рассказали нам? – возмутился лорд Беренар, когда Майя закончил. Капитан Ортема, судя по его грозному виду, хотел задать тот же вопрос.

– Потому, что у нас не было и нет доказательств. Мы считаем подозрения мера Келехара вполне обоснованными, но это всего лишь подозрения. Даже сейчас мы не сможем доказать, что дач’осмер Тетимар имел отношение к убийству нашего отца.

– Но!.. – начал Телимедж и внезапно смолк. Майя подумал, что Киру под столом наступила ему на ногу.

– Однако мы думаем, что… – оживленно заговорил лорд Беренар, но в этот момент в дверях появился запыхавшийся Ксевет. Он выглядел чрезвычайно озабоченным.

– Ваша светлость, – сказал он, – вот письмо. Но у нас также есть срочная просьба – если вам не трудно, может быть, пока эти господа читают послание мера Келехара… Вас срочно хотят видеть в детской.

– Дети! – Майя, забыв обо всем, вскочил на ноги. – Они…

– С ними все в порядке, – быстро сказал Ксевет. – Никто не пытался напасть на них. Но в Алкетмерете распространились неопределенные слухи о… э… происшествии в Унтэйлейане, и дети… – Он прикусил губу и, наконец, выдавил: – Очень расстроены.

– О!

Майя мог представить себе их состояние: они потеряли отца, деда, дядей, совсем недавно лишились матери, а теперь что-то случилось с императором, их единственным защитником.

– Мы идем, немедленно, – ответил он. – Господа, вы должны нас извинить. Просим вас прочесть письмо мера Келехара. Мер Айсава знаком с его содержанием, он останется и ответит на все ваши вопросы. После возвращения мы будем рады выслушать ваши предложения относительно дальнейших действий.

Он направился к дверям, и все телохранители вскочили на ноги. Майя, сбитый с толку, остановился.

– Мы не нуждаемся во всех четверых сразу.

Бешелар и Киру одновременно заговорили, но тут же замолчали и сердито уставились друг на друга.

Майя знал, что из этих двоих Киру более рассудительна и лучше владеет собой, поэтому обратился к ней:

– В чем дело?

– Лейтенант Бешелар ранен, – объяснила Киру. – Он не должен находиться на дежурстве. Мы рекомендовали ему лечь.

– Мы в полном порядке, – возразил Бешелар.

– У вас лицо цвета плесневелого сыра, – довольно громко заметил Кала. – Но мы в полном порядке, поэтому нашей коллеге Киру Атмаза нет нужды проводить очередную бессонную ночь.

Кала, конечно же, был отнюдь не в полном порядке; Майя заметил, что у мага подрагивали руки, и время от времени по его телу пробегала судорога. «Сегодня он убил», – подумал Майя, и ему стало больно.

– Телимедж тоже не может обходиться без сна сутками, – возмущенно воскликнул Бешелар. – Второй ноэчарей должен заступить на дежурство сегодня вечером независимо от того, отправимся мы спать или нет, и нам кажется неправильным, что Телимедж будет дежурить за нас.

– А по-вашему, правильно охранять императора с огромной кровоточащей раной на руке? – вмешался Кала. Он говорил резким тоном, что было ему несвойственно.

– Это не…

– Прекратите!

Все обернулись и посмотрели на Майю, округлив глаза; он сам не заметил, как повысил голос.

– Кала, Бешелар, отправляйтесь спать, – твердо сказал он. – Киру и Телимедж будут охранять нас до вечера, а потом вы смените их. Если, конечно, не существует священного обычая, запрещающего Первым Ноэчарей дежурить по четным числам.

Телохранители покраснели. Кала пришел в себя первым.

– Нет, ваша светлость. Идемте, Бешелар. Вы сами понимаете, что после сна почувствуете себя лучше.

Несмотря на свои смелые заявления, солдат явно обрадовался, услышав эти слова. Майя кивнул Киру и Телимеджу и, наконец, покинул Зал Совещаний.

Вернувшись в Алкетмерет, он обнаружил у решеток детской Лейлиса Атмазу, который нервно расхаживал по коридору.

– Ваша светлость, мы бесконечно рады видеть вас в добром здравии.

– Спасибо. Мер Айсава сказал, что принц и его сестры обеспокоены.

– Да, ваша светлость. Видите ли, во дворце поднялась такая суета, что дети не могли ее не заметить, и принц Идра пожелал, чтобы мы узнали, в чем дело. К несчастью, мы не смогли получить от охраны внятного ответа, но все мы знали, что вы не вернулись в Алкетмерет, и…

– Все понятно, – перебил Майя и, заметив смущение Лейлиса Атмазы, добавил: – Мы ни в чем не упрекаем вас. Вы не виноваты в том, что никто не смог сообщить вам подробностей происшедшего. Но где же дети?

– Сюда, ваша светлость, – с поклоном пригласил Лейлис Атмаза.

Он открыл решетчатые створки, пропустил Майю и его телохранителей, потом тщательно закрыл ворота, повернул в замке ключ на длинной черной ленте и спрятал его в карман. Он провел Майю мимо гостиной к одной из открытых дверей. На полу коридора лежал прямоугольник желтого света.

Майя увидел две детские кроватки и понял, что это спальня Ино и Мире’ан. Идра сидел на кровати, держа Ино на коленях, Мире’ан обнимала брата. Дети были в пижамах, волосы были заплетены на ночь. Девочки плакали; даже лицо Идры было опухшим, а глаза покраснели от слез. Услышав шаги Майи, они обернулись к двери, и прежде чем он успел сказать хоть слово, Мире’ан спрыгнула с кровати, бросилась к нему и вцепилась в его одежду. Ино вырвалась из рук Идры. Майя, поняв, что она собирается последовать примеру сестры, опустился на пол, чтобы они не сбили его с ног.

– Мире’ан, Ино! – Старший брат попытался призвать девочек к порядку – разумеется, безуспешно. Его голос заметно дрожал.

– Ничего страшного, – сказал Майя. – Простите меня. Мне следовало послать к вам кого-нибудь, чтобы вас успокоить…

– Вы были заняты более важными делами, – сказал Идра и отвел взгляд.

Ино спрятала мокрое от слез лицо у Майи на плече, а Мире’ан безостановочно рыдала где-то у него под мышкой.

– Не уверен, что мои дела были такими уж важными… – вздохнул он. – Но со мной все в порядке. Правда.

– Что случилось? – спросил Идра.

Горло Майи сдавил спазм, и он не сразу смог ответить. Ему до сих пор было тяжело и неприятно вспоминать о покушении.

– Эшевис Тетимар попытался меня убить.

Идра нахмурился.

– Тот мужчина, за которого вы собираетесь выдать замуж тетю Вэдеро?

– Теперь уже нет, – мрачно ответил Майя. – Вы были с ним знакомы?

– Он был со мною преувеличенно любезен, – неуверенно сказал Идра, пожимая плечами. – Но мама…

– Все нормально, – подбодрил его Майя. В Эдономи Сетерис запрещал ему упоминать о Ченело, и он понимал, чтó сейчас чувствует Идра. – Вы не обязаны делать вид, будто ее больше не существует.

Услышав это, мальчик едва заметно улыбнулся, но тут же снова стал серьезным.

– Мама сказала, что мне не следует водить дружбу с такими, как дач’осмер Тетимар. Откровенно говоря, он мне не нравился, хотя он старался произвести благоприятное впечатление.

– Да, – согласился Майя. – Мне он тоже не нравился.

– Он действительно попытался вас убить?

– Да.

– Он хотел стать императором? – спросила Мире’ан, подняв голову и выпуская его из объятий. Майя подумал, что это произошло как раз вовремя – ему уже становилось трудно дышать.

– Я не знаю, – ответил он.

– А теперь он убьет Идру? – всхлипнула Ино.

– Нет. Он мертв.

Майя подумал: «Как ужасно, что приходится утешать детей такими словами». Но потом решил, что это вполне подходящая эпитафия для Эшевиса Тетимара.

Идра заговорил:

– Должно быть, сейчас возникло много всяких… Я хочу сказать, вы, наверное, очень заняты.

– Немного, – признался Майя. – Я не могу остаться.

– Спасибо вам за то, что пришли, – сказал Идра. – Мы… волновались.

– Ничего удивительного, – мягко ответил Майя и многозначительно взглянул на мальчика поверх головы Ино. Оба понимали, что слово «волноваться» – всего лишь эвфемизм. – Я тоже разволновался.

Идра виновато улыбнулся, встал с кровати и подошел к сестрам.

– Ино, кузену Майе нужно идти.

Ино еще несколько секунд цеплялась за Майю, потом отошла и взглянула на него снизу вверх, шмыгая носом и вытирая заплаканные глаза.

– Ты вернешься?

– Конечно, вернусь, обещаю, – сказал Майя. – Хотя, возможно, не скоро.

– А можно нам еще раз прийти к тебе в гости? – спросила Мире’ан и смущенно добавила: – Когда-нибудь потом. Когда ты не будешь так сильно занят.

– Мне бы очень хотелось, чтобы вы навестили меня, – улыбнулся Майя и поднялся с пола.

Идра смотрел на него с тревогой.

– Все в порядке, – успокоил его Майя. – Не волнуйся за меня. Меня хорошо охраняют.

– Разумеется, – сказал Идра, но не стал добавлять: «Моего деда тоже хорошо охраняли».

– Когда знаешь, что следует быть бдительным, все иначе, – добавил Майя. Он старался говорить намеками, чтобы не пугать девочек, прижимавшихся к брату.

Взгляд Идры просветлел.

– Наверное, вы правы. Спасибо.

Майя легко коснулся его плеча, и ему пришло в голову, что этот жест похож на бариджанское приветствие, которое он так часто видел в последние несколько дней.

– Постарайтесь поспать. Кто-то из нас должен отдохнуть.

Идра, наконец, улыбнулся по-настоящему и пообещал:

– Я постараюсь.