До начала празднования Нового года Майя был твердо намерен покончить хотя бы с одним из неотложных дел, а именно заставить Кораджас принять представителей Гильдии Часовщиков Джа’о. Десятки проблем требовали внимания императора, и в обозримом будущем он не мог решить их самостоятельно. Кстати, он до сих пор не получил известий от Тары Келехара, так внезапно уехавшего на север. Однако устроить прием для часовщиков ему было вполне по силам. До Нового года у членов Кораджаса оставалось больше двух недель на то, чтобы обсудить вопросы постройки моста и – так или иначе – проголосовать. Конечно, «контроль» Майи над событиями был весьма условным, потому что сам он ничего не делал, лишь давал указания Ксевету; однако, на его взгляд, эта иллюзия была лучше нервных припадков, болезни, уныния и любой другой реакции на бессилие и невозможность что-либо изменить.

В итоге члены Кораджаса соизволили принять часовщиков чуть ли не в последнюю минуту, за день до прибытия Авара Бариджана. Тем не менее, Майе дали понять, что и это запоздалое согласие явилось результатом сложных интриг и настойчивых уговоров. Совет Прелатов до сих пор не выбрал нового Свидетеля. Свидетель от Казначейства, сменивший лорда Беренара, оказался, по меркам Кораджаса, совсем молодым, и Майя подумал, что тот лишь через три-четыре года наберется уверенности для того, чтобы выступить с речью. Он почти жалел о том, что лорда Беренара назначили лорд-канцлером. Теперь он не появлялся на заседаниях, поскольку все его время занимали дела канцелярии. Но Майя ежедневно напоминал себе, что Беренар больше нужен ему там, чем здесь, и не роптал.

Гильдию Часовщиков снова представляли мер Халедж и меррем Халеджо, на этот раз в сопровождении еще одного мужчины – Майя не понял, какое место тот занимал в иерархии Гильдии. Он был старше мера Халеджа и сильно сутулился, как все часовщики. Он был представлен присутствующим как даченсол Эвет Полчина; Майя не знал, что конкретно означает этот титул применительно к членам Гильдии, но на Свидетелей он явно произвел благоприятное впечатление. Судя по их реакции, они успокоились и решили, что их время не будет потрачено даром, и что проект моста – не просто «нелепая фантазия императора», как в свое время дерзко выразился лорд Пашавар.

И когда император произнес формальную фразу, приглашая Часовщиков Джа’о выступить перед Кораджасом, именно даченсол Полчина вышел вперед. Он низко поклонился Майе, потом таким же образом поприветствовал каждого из Свидетелей. После этого часовщик сделал знак помощникам. Мер Халедж и меррем Халеджо подняли с пола массивный предмет, прикрытый тканью, и поставили его на стол перед Майей.

– Что это такое? – спросил Ксевет и холодно взглянул на младших секретарей, которые без его одобрения позволили часовщикам внести в зал потенциально опасную вещь. Телимедж шагнул вперед с таким видом, словно собирался броситься между императором и неизвестным предметом.

Лицо даченсола Полчины расплылось в блаженной улыбке.

– Это мост.

Он сделал знак, и младшие часовщики бережно сняли льняное покрывало.

У Майи перехватило дыхание.

Перед ним была модель участка реки Истанда’арты. На одном берегу располагались крошечные домики, на другом – пастбище; на зеленом бархате паслись черные с белым дойные коровы, сделанные весьма натуралистично. Дорога, ведущая к берегу реки, была вымощена отполированными кусочками кварца, которые поблескивали, словно настоящие булыжники после дождя. На каменистых берегах росли деревья верашме со скрученными стволами, усыпанные ярко-красными и золотыми цветами. Искусно собранная в складки лента коричневого шелка с приклеенными кое-где рыбьими чешуйками изображала бурную реку и волны, сверкающие на солнце. Из «воды» торчало бревно. Майю поразило мастерство автора модели, который сумел создать впечатление стремительного потока, передать мощь Истанда’арты.

В центре этого чуда находился самый главный элемент – мост. По сравнению с миниатюрными домиками и деревьями мост казался настоящим монстром из латуни и стали. Четыре огромные приземистые башни, по две на каждом берегу, тянули навстречу друг другу железные «лапы». «Лапы» встречались посередине реки и сцеплялись при помощи когтей. Присмотревшись, Майя вздрогнул – но не от удивления, а от какого-то странного суеверного чувства. Детали, соединявшие части пролета, действительно имели форму когтей хищного животного, ему это не показалось. Он наклонился к макету и разглядел на башнях стилизованные изображения ухмыляющихся мордочек. Тангриши.

– Самые подходящие покровители для моста, управляемого паровыми двигателями, – шепнул даченсол Полчина так тихо, что его услышал только Майя.

В Зале Совещаний поднялся шум, Свидетели прекратили ахать и охать и принялись спорить. Одни были поражены и восхищены макетом, другие возмущались и утверждали, что их хотят надуть.

– Это нелепица, – рычал лорд Пашавар.

– Мост рухнет под собственным весом, – поддакивал лорд Дешехар.

– Ни один корабль не сможет проплыть под этим чудовищным сооружением, – заявил лорд Истанар, Свидетель от Университетов.

Даченсол Полчина, судя по всему, только этого и ждал.

– Вперед! – воскликнул он и кивнул меррем Халеджо. Она поднесла руку к пастбищу с коровами и прикоснулась к макету. Должно быть, она обладала магическими способностями – над столом разлетелись искры, запахло паленым.

– На то чтобы сгенерировать достаточное количество пара, потребуется несколько минут, – объяснил даченсол Полчина. – Естественно, для обеспечения работы реального моста и бесперебойного движения судов потребуется нанять кочегаров. Пока устройство не готово, мы с радостью ответим на все ваши вопросы.

Последовала оживленная дискуссия, но Майя в нее не вслушивался. Модель заворожила его. Среди домов были расставлены микроскопические фигурки деревенских жителей: женщина развешивала белье на просушку, мужчина пропалывал огород, двое детей играли в прятки. Здесь была даже крохотная полосатая кошка, которая нежилась на подоконнике. Неподалеку от въезда на мост стоял фургон, запряженный двумя серыми в яблоках лошадьми. Возница наклонился и что-то искал под скамьей. Осматривая другой берег реки, Майя заметил среди стада коров пастуха и едва сдержал восторженный возглас. Пастух-гоблин сидел, скрестив ноги, под единственным на лугу деревом и играл на флейте. Флейта была совершенно как настоящая, вплоть до дырочек.

Майя выпрямился и решительно прервал спор между Свидетелями и часовщиками, угрожавший перейти в перебранку.

– Мы желаем увидеть, как работает механизм.

Лорд Пашавар сердито взглянул на него.

– Ваша светлость твердо намерены продолжать тратить время на эти глупости?

– Мы не считаем мост глупостью, – возразил Майя, поражаясь собственному спокойствию, – и, насколько мы понимаем, даченсол Полчина уверен в его надежности и целесообразности его возведения.

– Это вовсе не глупость, – согласился даченсол Полчина. – Это новая конструкция, что вовсе не одно и то же.

– Что-то это не похоже на часы, – ехидно заметил Истанар. – Вы точно понимаете, что делаете?

– Если вы считаете, что мы где-то допустили просчет, прошу, укажите нам на нашу ошибку, – спокойно предложил Полчина и сделал приглашающий жест.

Ошеломленный Истанар не нашелся, что ответить, и в этот момент вмешался архиепископ:

– Как вы можете быть уверены в том, что конструкция не рухнет под собственным весом?

– Он вовсе не такой тяжелый, как вам кажется, – ответил мер Халедж. – Через минуту вы все увидите.

Сначала Майя не понял, о чем напомнил ему звук, исходивший откуда-то из недр модели, потому что ему не было места ни в Вервен’тэйлейане, ни в жизни императора. Это был свисток закипающего чайника.

Меррем Халеджо с торжествующей улыбкой сказала:

– Мы готовы, ваша светлость.

– Тогда приступайте, пожалуйста, – позволил Майя, приняв положенный императору величественный вид. Но в глубине души он боялся, что его тон покажется часовщикам напыщенным.

Меррем Халеджо нажала на кнопку в основании макета, и свист прекратился. Все, включая Пашавара, затаили дыхание, и вдруг две «лапы» расцепились и начали складываться. За первой парой лап последовали остальные, и вот две половины моста разъединились, поднялись, словно крылья, и начали постепенно втягиваться в башни. Майя был так потрясен, что едва мог дышать – сердце колотилось, ему казалось, что в груди разгорается огромный огненный шар.

– Этот процесс можно остановить в любой момент, – объяснил даченсол Полчина, словно не заметив, что император, Свидетели, секретари и все прочие замерли, как громом пораженные. – В случае сильной грозы, ливня или наводнения мост можно полностью убрать на берег, что мы сейчас и продемонстрировали. Таким образом, ничто не будет препятствовать движению судов.

Мост складывался медленно, со скрипом, но, как и сказал даченсол Полчина, в конце концов «лапы» почти полностью исчезли внутри башен.

– Это и впрямь тангриша, – воскликнул Майя и мучительно покраснел.

– Да, это животное нас, так сказать, вдохновило, – согласился мер Халедж, – но, помимо него, мы наблюдали за различными видами пауков.

– Допустим, пролеты моста являются достаточно легкими для того, чтобы его можно было развести, – заговорил лорд Дешехар, – но какое количество транспортных средств он сможет выдержать?

Вопрос был подобен подземному толчку, вызвавшему сход лавины. Свидетели засыпали даченсола Полчину и мера Халеджа десятками вопросов, но часовщики сохраняли спокойствие и вежливо отвечали всем по очереди. Майя восхищался их уверенностью и завидовал.

Обернувшись к меррем Халеджо, он попросил:

– Вы не могли бы опустить его снова?

– Разумеется, ваша светлость, – улыбнулась она и нажала на кнопку. Майя смотрел, как стальные лапы медленно и словно с тоской тянутся друг к другу; он понимал, что похож на ребенка, которому рассказывают волшебную сказку, но ему было все равно. Мост был настоящим чудом, и ради него стоило забыть об императорском величии. Он внимательно наблюдал за тем, как «когти» снова сцепляются и образуют надежный широкий пролет. Повозка, запряженная серыми в яблоках лошадьми, могла без помех переехать на другую сторону реки; пастух с флейтой мог отвести черно-белых коров обратно в хлев, который находился позади деревенских домиков. Наконец Майя поднял голову. Члены Кораджаса окружили часовщиков, но лорд Пашавар демонстративно держался в стороне.

Майя обошел стол и приблизился к советнику.

– Вы по-прежнему против этой затеи, лорд Пашавар?

– Это всего лишь детская игрушка. – Пашавар всем своим видом выражал презрение к идее моста, однако в голосе самоуверенного лорда Майя расслышал страх. – Деньги будут выброшены на ветер. Помимо денег, ваш мост заберет немало жизней – вы не подумали об этом, ваша светлость? Не подумали о рабочих, которые погибнут во время строительства вашего воздушного замка? А кончится все тем, что Истанда’арта так и останется без моста, потому что мост через эту реку построить невозможно, и думать иначе – значит обманывать себя и других.

Майя слегка поморщился, услышав эхо собственных сомнений и недвусмысленное обвинение в убийстве, но спокойно ответил:

– Наши деды, наверное, говорили то же самое о воздушных кораблях. А теперь воздушные корабли никого не удивляют, более того – ни наше правительство, ни наша экономика не могли бы работать без них.

– Вы подобрали неудачное сравнение, Эдрехасивар, – воскликнул Пашавар, сверкнув глазами.

Но Майя был готов к этому выпаду.

– Отнюдь, – возразил он. – Крушение, в результате которого погиб наш отец, не было случайностью. Виноваты в нем не те, кто строил «Мудрость Чохаро», а преступник, подложивший на борт взрывное устройство. – Заметив, что Пашавар собирается спорить, он добавил: – Этот преступник мог с таким же успехом подпилить ось кареты. Или разрезать ремень седла.

– Все это не означает, что ваш дурацкий мост можно построить, – буркнул Пашавар, и его уши дрогнули, как у обиженного ребенка.

– Мы считаем, что членам Гильдии Часовщиков можно доверять. Ведь, в конце концов, это лишь вопрос доверия, потому что мы не обладаем необходимыми знаниями для того, чтобы судить о проекте – и вы, кстати, тоже.

Майя с трудом подавил порыв назвать собеседника на «ты»; ему ужасно хотелось дать Пашавару понять, что упрямство придворного утомило императора. Однако упрямство не могло служить поводом для оскорбления.

– Но следует ли нам, – спросил Пашавар, обводя широким жестом всех присутствующих, – доверять мнению часовщиков? Если технический прогресс позволяет соорудить такой мост, почему университеты не предоставили на наш суд свои проекты?

Майя взглянул на лорда Истанара, который тоже воздерживался от участия в бурной дискуссии. На его лице застыла недовольная гримаса.

– Мы считаем, что это очень хороший вопрос, лорд Пашавар, – заметил Майя, – но его следует задавать не часовщикам.

Пашавар понял намек, и, судя по выражению его лица, этот намек ему совершенно не нравился. Возможно, таким образом удастся разделить противников, подумал Майя. По крайней мере, лорду Истанару предстояло ответить на несколько весьма щекотливых вопросов. Пашавар небрежно поклонился императору и направился к своему коллеге.

Майя вернулся к столу и попросил меррем Халеджо еще раз развести мост.