Комиссар полиции Пол Говард, закусив сигару крепкими белыми зубами, сидел за огромным столом красного дерева. Обветренное лицо его было озабоченным.

Говарду шел пятьдесят второй год. Будучи человеком амбициозным, комиссар трудолюбиво карабкался по карьерной лестнице, надеясь вскоре стать судьей, а потом и сенатором. Он был на хорошем счету у партийной мафии: всегда делал что велено – с тем условием, что получит соответствующее вознаграждение. Человек с его положением способен оказать услугу-другую. Закрывая глаза на коррупционные схемы городских властей, Говард сколотил себе неплохое состояние, вполне законно, благодаря подсказкам знающих людей.

В кресле у окна расположился капитан полиции Джо Мотли. Он сидел, вытянув ноги, а сигару свою держал в руке. Обрюзгшее лицо его было багровым и непроницаемым.

Мотли оставался капитаном полиции ровно по одной причине: он приходился Говарду шурином.

Едва Говард вступил в должность, Мотли понял, что его положение оказалось под угрозой. Он не питал особенного интереса к полицейским делам, предпочитая убивать время игрой на скачках. Но должность капитана – весьма полезный актив, и Мотли совсем не хотелось вылететь с работы. Неплохо разбираясь в людях, он быстро нащупал слабое место Говарда, а именно страсть к молодым хорошеньким девушкам.

Младшая сестра Мотли, Глория, как раз была молода и хороша собой. Мотли без труда уговорил ее окрутить Говарда.

Не прошло и месяца, как комиссар взял Глорию в жены. Чуть позже до него дошло, что капитан полиции – тот самый, от которого он хотел избавиться, – теперь стал его родственником.

С тех пор Мотли обрел неприкосновенность. Говард быстро выяснил: если не трогать Мотли, Глория безропотно исполняет супружеские обязанности. Стоит хоть слегка надавить на капитана, и путь в спальню будет заказан. Безумно влюбленный в свою веселую красотку-жену, Говард смирился и выбрал путь наименьшего сопротивления.

Сидевший напротив комиссара Адамс прекрасно знал, что к чему. Знал, что Мотли не капитан, а пустое место. И еще знал, что, если кресло Мотли освободится, он, Адамс, автоматически станет капитаном полиции. Уже не первый месяц он терпеливо ждал возможности избавиться от них обоих: и Мотли, и Говарда. Однако, пока в политическом болоте была тишь да гладь, позиции Мотли оставались неприступны. Выслушивая Говарда, Адамс думал, как превратить убийство Фэй Карсон в ту искру, от которой все взлетит на воздух.

– Чтобы раскрыли, и как можно быстрее! – шумел Говард, поглядывая на Мотли. – Подключить всех и каждого! Взять убийцу! Полон дом проституток! Ты говорил, в городе нет ни единого борделя!

Мотли улыбнулся, показав желтые прокуренные зубы.

– Ну, бордели всегда есть. Мы их закрываем, а они снова открываются.

– Почему этот не закрыли? – осведомился Говард.

Мотли удивленно взглянул на него:

– Ты же сам знаешь почему. Это один из домов О’Брайана.

Говард покраснел, побледнел и бросил быстрый взгляд на Адамса. Тот невозмутимо рассматривал свои до блеска начищенные туфли. «Или ничего не слышал, – решил Говард, – или не знает этого имени».

Но Адамс прекрасно знал, о ком идет речь: о денежном мешке за кулисами политического фарса. О боссе партийной мафии. По спине Адамса пробежали мурашки. Вот он, его шанс. Итак, дом номер двадцать пять по Лессингтон-авеню принадлежит О’Брайану. Адамс уже давно рассчитывал на подобный скандал. Если сделать так, что Мотли сдаст О’Брайана, произойдет долгожданный взрыв.

О партийной роли О’Брайана было известно лишь самым высокопоставленным чиновникам. Адамс должен был оставаться в неведении. Однако он внимательно следил за политической жизнью и знал о ней решительно все.

Говард почувствовал вспышку ярости. Грудь словно обручем стянуло. Упоминать это имя в присутствии Адамса? Этот жирный увалень, этот болтун, должно быть, спятил. Комиссар снова взглянул на Адамса. Нет, он ничего не знает про О’Брайана. Пропустил ту фразу мимо ушей. Адамс – отличный полицейский, только и всего. Интересуется лишь своей работой, к политике и близко не подходит.

Говард впервые слышал, что дом номер двадцать пять по Лессингтон-авеню принадлежит О’Брайану. Надо сказать, это его вовсе не обрадовало. Если такое просочится в прессу, всю администрацию запросто вынудят уйти в отставку.

Необходимо как можно быстрее раскрыть это убийство. И поймать преступника.

– Что мы имеем на данный момент? – спросил он у Мотли.

Тот равнодушно махнул рукой в сторону Адамса:

– Он разбирается. Пол, не делай из мухи слона. Подумаешь, убили женщину. Кому какое дело?

– Тебе, например. Вот погоди, увидишь завтрашние заголовки, – мрачно сказал Говард. Повернулся к Адамсу и продолжил: – Улики есть?

– Есть описание подозреваемого, – ответил лейтенант. – Сейчас его прорабатывает Донован.

– Донован? А почему не ты? – крикнул Говард. – Донован!.. – Осекшись, он опустил взгляд на стол и пожал плечами.

Наблюдая за ним, Мотли сдержал ухмылку.

Донован был его любимчиком – и частой причиной их с Говардом конфликтов. Об этом Адамс тоже знал. Еще ему было известно, что чары Глории не раз спасали Донована от разжалования в патрульные. Говард вряд ли станет создавать проблемы для сержанта, разве что его вынудят это сделать.

– Донован – хороший парень. – Мотли похлопал себя по внушительному брюху. Ему было всего лишь тридцать восемь лет, но малоподвижный образ жизни, любовь к выпивке и страсть к обжорству сделали свое дело: выглядел он гораздо старше. – Нечасто у нас случаются убийства. Для Донована это шанс реабилитировать себя. Пресса уже давно до него докапывается. Пусть он наконец покажет, на что способен.

– Один в поле не воин, – сказал Говард, не без труда сдерживая гнев. – Подключи к делу всех до единого, Джо. Мы обязаны взять убийцу.

– Да-да, конечно, – безразличным тоном сказал Мотли и медленно поднялся на ноги. – Ну, мне пора бежать. Сегодня иду в клуб, а перед этим не мешало бы подстричься. Глория сказала, что придет потанцевать. А ты?

– Джо, у нас нераскрытое убийство.

Мотли с удивлением взглянул на Говарда:

– И что с того? Теперь нам с тобой и на танцы не сходить? На кой черт мы держим Адамса? Пусть поработает.

– Пойдешь один. У меня дела, – отрезал Говард.

– Глории это не понравится. Она очень на тебя рассчитывает.

Говард хотел что-то сказать, но передумал. Чтобы скрыть замешательство, он потушил в пепельнице сигару, выкуренную лишь наполовину.

– Дело, конечно, твое, – продолжал Мотли.

– Ну, посмотрим, как пойдет. Может, загляну позже.

– Поступай как знаешь, – сказал Мотли. – Но вспомни, что бывает, когда она ходит на танцы без тебя. Юнцы непременно начнут к ней клеиться. А мне и без Глории есть за кем присматривать.

Внимательный Адамс заметил, как напряглось лицо Говарда. Мотли сыпал соль ему на раны.

«Вот же дурак, – презрительно думал Адамс. – Подкаблучник. До смерти боится, что к жене подкатит молодой ухажер. А ведь стоит ему отвернуться, так оно и будет. Чем пресмыкаться перед такой стервой, лучше уж пустить себе пулю в лоб!»

Когда Мотли ушел, Говард сердито уставился на Адамса: тот слышал гораздо больше, чем нужно.

Но лейтенант то ли задремал, то ли очень глубоко задумался. Во всяком случае, на лице его не было и тени любопытства. Говард немного успокоился.

– Что будешь делать с убийством?

Искусно вздрогнув от неожиданности, Адамс заморгал.

– Работаем по обычной схеме, сэр. Мой рапорт у вас на столе. Улик нет. Но есть описание человека, который, как мы полагаем, вышел из квартиры примерно в то время, когда умерла девушка. Донован прорабатывает эту версию. Убийство проститутки – обычно крепкий орешек. Мотива, похоже, нет. Из квартиры ничего не пропало.

– Каковы шансы на быстрое раскрытие дела? – Подавшись вперед, Говард уставился на Адамса.

Тот покачал головой:

– Трудно сказать, сэр. Не исключено, что этот парень – псих. Если убийств больше не будет, шансы у нас неважные. Возможно, девушка хотела кого-то шантажировать и ее убили, чтобы заткнуть ей рот. Мы тщательно обыскали квартиру. Не нашли ничего, что навело бы на мысль о шантаже. Но у девушки могла быть депозитная ячейка.

– Ну а сам как думаешь? Это дело рук психа? – спросил Говард.

Адамс помотал головой:

– Пожалуй, нет. Психи обычно душат своих жертв, потом режут на куски. А девушку закололи. Док говорит, поскольку удар нанесен в грудь, это мог сделать ее знакомый. Девушка видела его, но не закричала. По крайней мере, никто ничего не слышал.

Говард выбрал новую сигару, сердито отгрыз кончик и сплюнул в мусорную корзину.

– Нужно побыстрее поймать убийцу. Донован неплохо справляется с рутиной, но слишком уж медлителен. Надеюсь только на тебя, Адамс. Проведи собственное расследование. Не смотри, чем занимаются Мотли с Донованом. Найди убийцу, прижми его к ногтю. Скоро будут кадровые перестановки. Раскрой это дело, и не пожалеешь.

Мужчины переглянулись.

Вытянутое лицо Адамса оставалось непроницаемым, но в душе он ликовал.

– Капитан узнает, чем я занимаюсь, сэр. Возможно, будет ставить мне палки в колеса.

– Скажу, что ты работаешь на меня, – заявил Говард. – У тебя приказ: доложить, как обстоят дела с проституцией в нашем городе. Такой рапорт мне по-любому нужен. Пусть кто-нибудь походит по злачным местам. Ты же сосредоточишься на убийстве. Копии рапортов Донована будут в твоем распоряжении. Давай, за дело. Мне нужен результат.

– Вы его получите, сэр, – сказал Адамс и вышел из кабинета.

Несколько секунд Говард рассматривал пресс-папье, после чего встал, подошел к двери и выглянул в приемную.

– Еду в городскую управу, – сказал он секретарше. – Вернусь через час.

Надел шляпу, подошел к двери, ведущей к персональной комиссарской лестнице, и выбежал на улицу.