Во всех предыдущих рассказах казалось неизбежным, даже естественным наличие повторяющегося с завидной регулярностью образа смерти. Возможно, его отсутствие даже казалось странным. А раз так, от этих рассказов о любви мы можем ожидать романтизма, сентиментальности, страсти и всеобщего счастья, не так ли?

Черта с два. Мы найдем здесь смерть, отчаяние, разочарование.

И все же эти рассказы о любви. Правда-правда.

Любовь и смерть, любовь и страдание – сочетания, завораживавшие величайших писателей. Они дарят нам сплав реальности и фантазии, составляющий сущность человеческого духа. Любовь как целебный бальзам способна унять боль смерти – или, как предполагают некоторые, даже превозмочь ее. Она же способна превратиться в искаженное подобие самой себя – жадную, всепоглощающую и просто опасную. В большей степени нежели любая другая из человеческих эмоций любовь способна выказать чистоту человеческого сердца или же разорвать это сердце на мелкие клочки.

Возможно, Харлан нигде не подходит так близко к чистоте сердца, как в «В стране одиночества» (1959). Это тем более замечательно, что для этого он выбрал темноту марсианской ночи и чужую душу марсианина. Еще более странно то, что он выбрал не сцену сексуальной страсти, но момент, о котором мы все инстинктивно знаем только то, что встречаем мы его исключительно с тем, что несем в наших сердцах. Если любовь способна превозмочь наши физические ограничения, я не могу представить себе более простого или нежного способа, чем тот, что находим мы здесь.

В «Часе Глаза» (1959) эта чистота искорежена. То, чего можно так искренне искать, руководствуясь самыми благородными намерениями, может оказаться совсем не таким, как мы ожидали, даже карикатурным. Любовь, столь полная страсти и влечения, может не дать нам разглядеть другие формы, которые могут принять эти страсть и влечение, побуждения, лишь изображающие любовь. Этот рассказ о мужчине, которому вдруг вернули интерес к жизни, напоминает нам о том, как эта меняющая облик подобно хамелеону маска любви может скрывать любые виды уродства, подпитываемого одиночеством. Во что превращаются страсть и влечение, когда любовь утрачивает чистоту и благородство? И какие руины оставляют за собой?

При всем этом внимании к проблемам любви вполне естественно ожидать, что рано или поздно Харлан обратится к извечному вопросу: что есть истинная любовь? «Грааль» (1981) целенаправленно ищет ответа на этот вопрос, однако поиски эти довольно странны, проходя в своем процессе смерть, жульничество, кражу и ужасы, право же, слишком кошмарные, чтобы их подробно описывать. И все же при всей своей жестокости этот рассказ всерьез озабочен тем, на что способен человек, дабы понять, что же такое любовь.

«Мы должны думать по-новому; мы должны любить так, как никогда прежде от себя не ожидали, и если в насилии есть хоть какое-то достоинство, мы должны применить его, покончить с этим и пытаться жить с чувством вины за сделанное нами. Но жить дальше».