В отличие от сокрытых тенями глубин Комморры боевой корабль Найдазаара оказался залит светом. Пока стража из двадцати кабалитов сопровождала лорда-феникса по высоким коридорам, она поняла, что лучше бы архонтовы декорации скрывала полутьма.

Каждая стена была обтянута освежеванной кожей. Искусное мастерство гемункулов помогло сохранить каждый волосок, прыщик, шрам и пору. Лоскуты кожи, сшитые тонкой как волос серебряной проволокой, принадлежали многим расам, отчего стены превратились в плоскогорья разнообразных цветов — темно- и светло-коричневого, орочьего зеленого, пурпурного и даже чисто-белого, полученного от альбиносов. У некоторых не хватало конечностей. На многих кусках виднелись раны от клинков и осколковых винтовок, зарубцевавшиеся ожоги от плазмы и шрамы от электроплетей.

Сводчатый потолок был сложен из костей, которые, по всей вероятности, принадлежали тем же жертвам. Кости отличались разнообразными формами и явно относились к многочисленным видам, включая такие, которые не могла распознать даже Джайн Зар.

Всем скелетам недоставало черепов — их припасли, чтобы вымостить ими палубы корабля. Перекрытия под ногами были покрыты лаком различных пестрых цветов и отполированы до блеска, а весь путь представлял собой настил из многообразных драгоценных металлов. Лорд-феникс и ее сопровождение без труда продвигались вперед, благодаря естественной ловкости преодолевая неровности палуб.

Величественные люстры, представляющие собой исполинские конструкции из когтей и зубов, оказались украшены сияющими кристаллами, заливающими светом все вокруг. Гирлянды из нетронутых внутренних органов свисали со стен в качестве непристойных декораций, а жидкости все еще поблескивали внутри них, сохраненные при помощи стазис-бальзамов.

Двери во внутренние покои Найдазаара были выполнены из гигантских костей и в высоту в три раза превосходили Джайн Зар — существа, у которых их изъяли, наверняка при жизни были раза в четыре больше своих же останков.

Лорд-феникс остановилась неподалеку от запертых дверей, отчего командир стражи бросил на нее сердитый взгляд.

— Как вы это все начали? — спросила сибарита Джайн Зар.

— О чем ты? — промолвил он. — Что начали?

Лорд-феникс махнула в сторону жуткого убранства.

— Все это. Когда вы приступили к работе, у вас, конечно же, не нашлось в запасе костей для всего корабля. Глупо бы он выглядел только с несколькими дюжинами скелетов, пригвожденных к стенам. Так как же вы это начали? Вы запасали достаточно тел для каждого отдельного коридора или собирали их, пока не накопили для украшения всего судна?

Сибарит рыкнул и потянулся рукой к плети, висевшей на его ремне. Пальцы Джайн Зар метнулись к трискелю, закрепленному на боку, а сама она наклонила голову к темному эльдару. Через миг кабалит убрал руку с оружия.

— Мы разберемся, как тебя повеселить, когда архонт Найдазаар закончит с тобой.

Лорд-феникс двинулась вперед, ни капли не обращая внимания на кабалитские угрозы. Противники пострашнее Найдазаара пытались покончить с ней, однако она все еще жила. Джайн Зар продолжала существовать — пусть и не в привычном понимании, ведь ей больше не надо было дышать и есть, как когда-то.

Огромные двери распахнулись, выпуская наружу заполняющий зал трезвон триумфальной музыки. Горны трубили салют, в то время как арфы добавляли гармоничной меланхолии, а несколько других струнных инструментов своими более грубыми нотами придавали партитуре резкое звучание. Насколько Джайн Зар хватало знаний в таких вещах, мелодия была превосходно оркестрована.

К ее удивлению, сам зал выглядел достаточно скромно: куполовидный потолок укрывал белесые стены с огражденными галереями, на которых располагались мраморные скамьи. Там сидели доверенные последователи архонта, наблюдая за происходящим внизу. Обычно лидеры кабалов возвышали себя над своими приспешниками при помощи платформ и помостов, однако зал Найдазаара был выстроен в виде уходящего вниз пятиуровнего амфитеатра, в центре которого сидел их господин.

Джайн Зар повидала немало комморрийцев, но оказалась немного не готовой к тому, что ждало ее в центре комнаты.

Четыре идентичных эльдара сидели на белых тронах, повернутых в каждый угол комнаты. Их наготу скрывали лишь отделанные камнями ожерелья, торки, наручи, поножи и короткие юбки из алых чешуек. Их кожа была черной с прожилками золота, а тела истощены настолько, что они выглядели подобно трупам.

Их лица не имели отчетливых черт. Безглазые, безносые и безгубые, словно абстрактные скульптуры, темные эльдары выделялись лишь своими выступающими скулами. Их вытянутые лысые головы заканчивались спиралевидным завитком, с которого свисали тонкие серебряные провода, соединяющие тела между собой.

К пальцам покоящихся на подлокотниках рук оказались прикреплены пульсирующие трубки, которые будто змеи описывали петлю вокруг крюков на потолке, а затем соединялись в трепыхающееся подобие мозга.

Открытые канавы спускались по всем уровням зала и доходили до восседающих на тронах Эльдаров. По каждому из желобов струилась различная жидкость — по одному из них явно текла глянцевитая красная кровь, а по остальным бежало нечто светло-желтое, ярко-оранжевое и вязкое серое. Стеблеподобные пальцы ног свисали в лужицы жидкостей под каждым троном, и крошечные язычки внутри лакали растекающиеся соки.

За исключением одного извилистого пути, ведущего к тронам, все ступени амфитеатра уставляло награбленное добро с бессчетных налетов. Казалось, что предметы были беспорядочно разбросаны по залу. Обломки грубых механизмов чужаков лежали рядом с чучелами грызунов. Слитки драгоценных металлов кучами валялись неподалеку от мехов и тканей с аляповатыми узорами. Покрытые инородными отметинами керамические осколки грудами покоились на гниющей мебели. На тотемах орочьих отродий висели гобелены, украденные в нескольких неудачливых искусственных мирах. Ступень за ступенью удерживала на себе награбленную ветошь — вещи, которые украли в тысячах миров и отобрали у сотен различных рас и цивилизаций.

Джайн Зар понимала, что все это находилось здесь не для того, чтобы кого-то впечатлить. Трофеи были выложены не напоказ остальным, а для удовольствия того, кто их припасал.

Тишина тревожила ее. Зрители на балконах молчали: от них не доносилось ни шороха одеяний, ни перешептываний. Джайн Зар внимательно осмотрела зал и заметила, что расположившиеся на скамейках кабалиты замерли от удивления и восхищения с широко раскинутыми руками, что было частью всего этого спектакля наряду с их покоренными врагами, устилавшими проходы.

Позади нее бесшумно захлопнулись двери, и теперь она оказалась взаперти в безмолвном зале.

Джайн Зар пожалела о своем решении прийти сюда. Такой барахольщик, как Найдазаар, с превеликой радостью забрал бы себе броню лорда-феникса, и уж если кто и обладал средствами отделить ее сущность от доспеха, так это комморрийцы. Возможно, им бы удалось извлечь ее душу невредимой для своей коллекции.

Она глядела на четырех существ, сидящих внизу. Кожа ближайшего из них расходилась у глаз, обнажая находящиеся внутри глазниц красные камни. Они сияли внутренним светом, который также исходил и из его рта во время разговоров. Когда молвил один, остальные трое повторяли за ним в унисон, подсвечиваясь зеленым, желтым или синим. Сидящие на тронах существа оставались бездвижны.

— Поначалу я не мог поверить отчетам моего дракона. — Слова звучали отрывисто, с точностью произносимые каким-то внутренним механизмом, ибо рты без губ и языков не могли самостоятельно формировать фразы. — Вообрази мою радость и потрясение, что я, Найдазаар из Шипастого Глаза, скоро встречу легендарную Джайн Зар. Другие архонты наверняка мне не поверят!

— Немногим удается пересечь свой путь с азурием и не познать горести, — мрачно ответила она, шагая вниз меж груд украденных сокровищ.

— Уверяю, я не желаю тебе зла, Буря Тишины. Твое упоминание Векта было излишним, однако я навел справки, и оказалось, что его приближенные пока не знают о твоем скором прибытии. Нет, я бы никогда не причинил вреда такой ценности.

Органические ветви на потолке дрогнули и отсоединились от пальцев рук ближайшего к ней эльдара, а пальцы ног, представляющие собой растительные усики, втянулись в ступни. Серебряный провод упал с затылка его причудливой головы, и, несмотря на то что существо проделало несколько неуклюжих механических движений, прежде чем встать на ноги, Джайн Зар, подойдя чуть ближе, сумела ощутить слабую волну духовной материи в центре его груди.

— Я коллекционирую разные вещицы, — непринужденно промолвил Найдазаар, описав рукой зал со всем добром, — чтобы, как и все, хвастаться перед другими. Однако моя коллекция — это мерило не статуса, а знания. Что я могу узнать от этих предметов? О нашем прошлом и, вероятно, будущем. Ты одно из тех немногих созданий, которые вместе с величественным Вектом помнят времена до Грехопадения. Я бы ни за что на свете не навредил такому мифическому оракулу.

— Тебя ждет разочарование, ибо я не собираюсь потакать твоему любопытству. О тех временах стоит забыть.

Спотыкаясь, Найдазаар стал подниматься к Джайн Зар.

— Не подходи ко мне, — сказала лорд-феникс.

Манекен остановился неподалеку от нее. Его лицо оставалось безразличным, однако опустившиеся плечи и наклон головы выдали печаль.

— Подобные вещи существуют, чтобы напоминать о том, как именно их заполучили, — сказал архонт. Он нагнулся и неловко поднял серебряный поднос, украшенный рубинами и опалом. Пробегая пальцем по камням, он на мгновение затерялся в своей задумчивости. — Человеческая вещь, позаимствована из замка одного военачальника. Он был крупным мужчиной, смуглым и бородатым, с длинными завитками вороных волос. Мои воины загнали его в ловушку осколочными сетями, и мы заставили его забраться в один из дымоходов его огромного зала и разожгли камин. Он лез наверх, чтобы убежать от огня, однако там его ждала другая осколочная сеть. Я наблюдал, как он проталкивался через ее отверстия, разрезая свое тело, лишь бы не сгореть заживо. Я смотрел ему в глаза, пока он цеплялся за сеть, и его пальцы отваливались от нитей. Когда он наконец сорвался в пламя, я вытянул его переполненную страхом душу, смакуя каждую частичку.

Аниматрон Найдазаара выгнул рот в подобии улыбки.

— Славные времена.

— Я не желаю иметь с тобой никакого дела. Доставь меня к Векту, и наша сделка будет окончена.

— Сделка? То есть ты предлагаешь бартер, обмен товарами или услугами? — Манекен протянул руку, словно приглашая Джайн Зар станцевать. Золотая пыль поблескивала на его черных пальцах. — Ты жаждешь увидеться с Вектом. Что можешь предложить за пролет через Темный город?

Он дернул рукой, напоминая о своем предложении. Неохотно Буря Тишины шагнула навстречу архонту и возложила свою руку на его ладонь. Манекен оказался ледяным на ощупь — пустой оболочкой, лишенной всякого духовного тепла. Он вздрогнул от удовольствия и развернулся, почтительно держа ее руку, как на балу. Джайн Зар легко шла рядом с ним, даже несмотря на то, что эльдар неуклюже шагал меж груд своих сокровищ.

— Мое общество, — ответила она, прежде чем они добрались до центра зала. — Если ты доставишь меня до дворца Асдрубаэля Векта, я буду рядом с тобой на протяжении всего путешествия.

Найдазаар остановился и повернулся к ней, а затем подступил так близко, что они чуть не соприкоснулись грудью. Джайн Зар не осознавала, насколько хрупким и тощим был манекен, хотя выглядел он так, словно она могла сломать его одним ударом свободной руки.

— Мне кажется или ты можешь предложить мне нечто большее? — Другая рука существа воспарила, будто пытаясь дотянуться до ее щеки, а затем замерла.

— Ты неправильно понимаешь природу лорда-феникса, — промолвила Буря Тишины. — Даже если бы я и возжелала подобного, ничего бы не вышло.

— А я и не про грубое плотское взаимодействие. — Казалось, Найдазаар искренно оскорбился таким предположением. — Я говорил о чем-то более духовном. В моей власти дать нам связаться друг с другом за гранью физического. Наши души могут пересечься такими способами, которые ты не можешь и вообразить.

Он положил свою руку на литую маску ее шлема, проводя пальцами по острым скулам и гладя кричащую гримасу психозвукового излучателя.

— Позволь мне отведать дух, что покоится внутри этого костюма. Позволь мне насладиться эпохой кровопролития и историей. Позволь мне ощутить и увидеть то, что чувствуют и видят бессмертные.

Одна только мысль об этом была отвратительна Джайн Зар, но она удержалась от дальнейших пререканий. Бессмысленно было отчуждаться от Найдазаара, и она находилась не в том положении, чтобы диктовать правила и отвергать его «гостеприимство». Она отпрянула от его руки, все еще держа другую, и продолжила идти к тронам.

— Как это произойдет?

— Один из твоих духовных камней… — Найдазаар указал на многочисленные хранилища душ, усеивающие ее доспех, вместилища тех, кто умер ради поддержания жизни лорда-феникса. — Я воспользуюсь одним из них как проводником. Должен признать, я за всю жизнь и подумать не мог, что когда-то применю эту технику к одному из азуриев. Мой опыт ограничен тщательным исследованием разума наших смертных сородичей из искусственных миров, когда я вытягивал их ужас для подпитки и увеселения. Очень бодряще познавать их одновременно как в качестве напитка, так и с позиции вкусителя.

Вновь Буря Тишина подавила отвращение, когда представила психическое вторжение, которое предлагал манекен. А если она откажет, установит ли Найдазаар такую связь более жесткими методами?

Они достигли тронов. Серебряные провода, свисавшие с голов других манекенов, дрогнули и ожили, поднимаясь при приближении своего хозяина. Он отпустил руку Джайн Зар и поместил кабели на свою ладонь, вопрошающе взглянув драгоценными камнями на лорда-феникса.

— Начнем, Буря Тишины?

Джайн Зар кивнула, вытащила красный духовный камень из брони и протянула его Найдазаару. Благоговейно вздохнув, архонт взял его и на несколько мгновений прижал к своей чахлой груди с дрожащими от исступленного восторга глазами. Затем он положил три серебряных провода на овальный камень. Они заскользили по его поверхности, исследуя ее подобно рыскающим пальцам. Джайн Зар ахнула, когда почувствовала их коварное прикосновение к своему разуму.

Она не теряла самообладания, пытаясь противиться вторжению и заранее зная, что это только ухудшит контакт. Лорд-феникс решила направлять лозы, тянущиеся к ее воспоминаниям, и увести их подальше от самых потайных уголков своего разума. Ползающие по ее душе лучи серебряного света постоянно распадались на части, сканируя каждую ее частичку.

Их присутствие пробудило в Буре Тишины давно дремлющие воспоминания, отчего в ее сознании начали вспыхивать картины сражений и смерти. Джайн Зар вновь пережила убийство орков под парой кроваво-красных лун. Она перепрыгивала по ветвям длиной с парусное судно в тропических лесах Наммеайнмареша, отгоняя круутов-наемников, которых послали разграбить планету экзодитов. Кристаллические стены залов в разрушенном сердце искусственного мира Небрейт отражали рев гончих плоти и крик Баньши. В каждом видении Клинок Разрушения представал размытой полосой серебряной погибели, а Бесшумная Смерть — быстро несущейся дугой черного пламени.

Глубже и тщательнее нити копались в голове лорда-феникса, рыская в каждом уголке. Водоворот воспоминаний приобрел неясные очертания, и теперь одно кровопролитное зрелище перетекало в другое все быстрее и быстрее.

Она ощутила голод Найдазаара, поглощающего каждый украденный момент ее жизни, смакующего резню и уже когда-то испытанную кровожадность спустившейся с привязи Дочери Кхаина.

И хотя Джайн Зар претерпевала вторжение в свой разум, она почувствовала, как остальные манекены встали и начали обходить троны и окружать ее с распростертыми руками. Они собирались вытянуть из лорда-феникса все то, что от нее осталось. Найдазаар никогда бы не наелся досыта, пока не выжрал каждый клочок ее души.

Он хотел ее предать.

Именно этого она и боялась, однако мимолетный контакт с разумом архонта разоблачил его намерения. Она узрела в мерцающих кристаллических глазах хищническую жажду существа, которого она пригласила в свои мысли.

Смертный мог бы и запаниковать, но Бурю Тишины уже множество раз атаковали психические и демонические силы, поэтому она не собиралась отдавать себя на растерзание вероломному вору. Джайн Зар не противостояла ему открыто, хотя и знала, что при желании могла бы дать отпор рыщущим по сознанию щупальцам. Но тогда лорд-феникс бы вновь оказалась в патовой ситуации, которая возникла еще до контакта, — она желала увидеться с Вектом, но не могла до него добраться.

Однако тут и таилась возможность. Жадность Найдазаара и непреодолимое желание завладеть лордом-фениксом сделали его уязвимым. Пока она развлекала его наиболее впечатляющими сценами бессмысленной резни, которые только могла вспомнить, Джайн Зар следовала по цепким лозам прямиком к их корням, разжигая в себе любопытство на пути к мыслям Найдазаара.

И тут они встретились, и в момент контакта на нее накатила обратная волна картин из прошлого архонта — омерзительных сцен осквернения, пыток и казней. Она проталкивалась через потоки украденных мук, пожранного ужаса и жажды горестей к более старым воспоминаниям Найдазаара.

Лорд-феникс нашла то, что искала, в заточении под слоями боли и перенаправленной ярости.

Испытав вспышку триумфа, Джайн Зар распечатала хранилища воспоминаний архонта и погрузила его сознание в худшие кошмары его детства.

Она ощутила нарастающий внутренний вопль манекена, когда его заставили столкнуться с унижениями и телесными пытками, через которые он прошел, будучи вещью в руках различных хозяев. Даже он, потомок великого кабала, рожденный в одной из знатнейших семей Темного города, был лишь игрушкой в руках более именитых эльдаров.

Внутри архонта росла ненависть — детские обиды и ярость выплывали наружу вновь и вновь, подогреваемые разорением, которое он чинил в попытке залить смертями свои прошлые страдания.

И в центре всего этого таилась ошеломляющая правда эльдарского существования — нависающее над всеми, вечно бдящее и вездесущее око Той-что-жаждет. Неважно, сколько существ оказалось зарезано в его честь и как много ужаса и печали он выхлебал, почивая на лаврах высасывающего души Великого Врага, — архонт никогда не сможет избежать судьбы, уготованной ему с рождения. Абсолютное божественное проклятие ожидало его душу, если он откажется от своих практик и сойдет с намеченного пути, ибо Та-что-жаждет получит свое и опустошит его тело, оставив лишь иссохший каркас. Найдазаар мог спрятаться во множестве тел, возвести невообразимое число преград из страданий и смертей, однако его рок следовал за ним по пятам.

С окатившим зал криком архонт вырвался из лап Джайн Зар. Вопя как слабоумные солнечные волки, все четыре манекена начали маниакально трясти руками.

Буря Тишины схватила за горло ближайшего аниматуса. Он не дышал подобно живому существу, однако внутреннее желание лорда-феникса вызвало у манекена кашель и приступ удушья. Чахлые костлявые пальцы безуспешно пытались ослабить ее хватку.

— Ты доставишь меня до дворца Асдрубаэля Векта быстро и в невредимости, — сказала Джайн Зар. Она швырнула манекен на пол, и остальные куклы упали вместе с ним в унисон. Схватив Бесшумную Смерть, по трем лезвиям которой затанцевали черные огни, она указала на змеевидную массу плоти на потолке. — Может, мне отрезать кабель? Погрузить тебя в тот зловещий кошмар, в который ты мельком заглянул? Неважно, что твои прихвостни решат сделать со мной, но перед погибелью я отправлю тебя к Той-что-жаждет.

Все четыре воплощения архонта встали на колени и с ужасом взглянули на нее, подняв свои ничего не выражающие лица. Ярость вспыхнула в рубиновых глазах, а затем потухла, спугнутая занесенным для удара трискелем Дочери Кхаина.

Сломленный Найдазаар опустил глаза и покорно склонил голову.