Великого арлекина труппы, которая по совместительству была и хозяйкой «Звездного танца», звали Наэмонеш. Когда корабль отошел подальше от демонов, наводнивших Столбчатые пещеры, великий арлекин решила встретиться с лордом-фениксом. Они задумали собраться в находящемся в центре судна небольшом круглом зале, в котором кольцами стояли скамейки и кресла различных форм и происхождений. Грубые орочьи табуреты и холмики из фентарианских подушек располагались рядом с утонченными шезлонгами из искусственных миров и позолоченными человеческими тронами.

Когда Джайн Зар вошла в комнату, Наэмонеш уже была там вместе с несколькими арлекинами. Глава труппы сидела на простом постаменте из черного камня, находившемся за несколько рядов от центра зала, а ее товарищи разошлись по разным углам. Джайн Зар села рядом с Наэмонеш на мягкое кресло с высокой спинкой. Великий арлекин качнула головой, встала и двинулась к ковшеобразному сиденью напротив постамента.

Остальные участники труппы зашли внутрь и беспорядочно расселись по комнате — некоторые собрались группами, а другие же расположились в одиночестве. Без включенных голополей можно было рассмотреть рельефность и многоцветность их шутовских костюмов — дети Цегораха казались дисгармоничной бурей красок и рисунков. Некоторые арлекины приветственно поклонились лорду-фениксу, другие кратко кивнули, а несколько воинов проигнорировали присутствие легендарной Бури Тишины.

Джайн Зар видела, насколько непохожими на остальных казались последователи Смеющегося бога. Она знала об их секте больше, чем многие другие эльдары, но в целом эти откровения были лишь крупицами. Странные ритуалы, которые, по словам арлекинов, защищали их от Той-что-жаждет, были скрыты ото всех, как и прочие секреты детей Цегораха. Всем было известно, что артисты не носят спасительных камней, ведь, как они говорили, им не нужны «духовные тюрьмы», чтобы не пасть жертвой вечно голодного Великого Врага.

Поэтому сторонники Смеющегося бога казались ей пустыми. Однако что-то в них все еще теплилось, ведь они принадлежали к народу эльдаров и оттого обладали толикой психического дара, что эмпатически связывал их друг с другом. Так как арлекины не носили путеводных камней, их мысли и эмоции были сокрыты от Джайн Зар — затуманены и рассеяны, подобно их обликам, что расщеплялись голокостюмами всякий раз, когда исполнители пускались в пляс на поле боя.

Корабль напоминал своих обитателей: его круг бесконечности большую часть времени бездействовал, а все системы питала только энергия прядильной ткани. Не было ни духов, которые бы передвигались по судну, ни приливов психической энергии в обшивке. Для созданий, так сильно ценивших жизнь и смех, корабль оказался местом холодным и почти лишенным чувств.

В зал прибыл Шут Смерти, облаченный во все черное, за исключением костяных рисунков и гротескной маски-черепа. С напускной медлительностью он приближался к лорду-фениксу, осторожно ступая меж беспорядочно расставленных кресел. Шут встал перед ней и поклонился, закрыв своей ухмыляющейся маской вид на Наэмонеш. Он оставался в таком положении, не открывая взгляда от лица Джайн Зар.

— Я встречала смерть чаще, чем все вместе взятые в этой комнате, — произнесла лорд-феникс, не устрашившись мрачного вида исполнителя.

— Легко думать о безопасности тому, — злорадно начал Шут Смерти, — кто превратился в духа. Какое дело гордой Джайн Зар до смерти и боли, если ей нечего терять и нечего получить взамен?

— Не думай, что Цегорах спасет тебя от моего клинка.

Шут Смерти оставался недвижным, выражая неповиновение и насмешку. Легкое движение запястья, короткий удар Жай Моренна, известного как Клинок Разрушения, и голова арлекина слетела бы с плеч. Джайн Зар отогнала прочь подобные мысли, ведь она понимала, что ее проверяют на прочность — не Шут Смерти, а сама Наэмонеш.

Лорд-феникс медленно встала, обошла арлекина и уместилась на новом месте — витиевато изрезанной глыбе красного камня, которой придали различные перемежающиеся геометрические формы. Наэмонеш, чье лицо наполовину закрывал зеленый гребень сидящего впереди арлекина, одобрительно кивнула.

— Я слишком долго пробыла в этом мире, чтобы разгадывать загадки и играть в игры, пусть они и устроены служителями Смеющегося бога. Если вы не станете говорить прямо, то высадите меня при первой же возможности. Я не вправе тратить свое время на пустяки, ибо ужасная опасность должна быть отвращена.

— Я узрела свет Азуриана в тебе, когда ты прибыла в Столбчатые пещеры. Подумалось мне про задание, ниспосланное Владыкой Владык. Лорд-феникс разрезает паутину судьбы, так давайте же не беспокоиться об оборванных нитях. Мы не будем препятствовать желаниям Азуриана. Скажи мне, о Буря Тишины, что тебе до Ультве?

— Пламя и разрушенные судьбы. Война с другим искусственным миром, которая принесет погибель обоим и погасит надежду на наступление Раны Дандры.

— Какое дело Цегораху до твоей битвы? Смертные и демоны, осколки мертвых богов? Ничто не освободит твой род от Той-что-жаждет.

— Ты — часть нашего рода, и этого не изменят никакие сделки, которые ты заключила с Цегорахом. И, что еще важнее, мы обе сражаемся с Великим Врагом. Или же ваши маскарады преподают уроки остальным лишь ради предостережения?

Наэмонеш встала и зашагала меж кресел, на которых устроились ее товарищи по маскараду. Не отрывая взгляда от Джайн Зар, она промолвила:

— Мы ведем великую войну против Той-что-жаждет, начатую с тех самых пор, как Смеющийся бог ускользнул из ее лап накануне погибели нашего народа. Рана Дандра не спасет нашу расу, ибо нет спасения даже в смерти.

— Великий Арлекин, ты ничего не потеряешь от того, что поможешь мне с моим заданием. Я лишь прошу доставить меня к Ультве.

— Жаль, но Ультве сейчас сокрыт от остальных, ведь врата Столбчатых пещер отныне заперты. Корабль прячется в сердце Последней Бездны. Почему он там притаился? Мне неизвестно. Однако в ближайшее время мы не собираемся путешествовать в те дали.

— Ультве сближается с Оком Ужаса?

— С внешними границами его объятий. Путешествие не для слабых сердцем.

— Я знаю того, кто доставит меня в те глубины. Если ты все же желаешь помочь мне, проложи курс к Зимней башне.

— К покрытому мраком дозору Комморры? Ты еще ведешь дела с темной родней?

— Как ты верно подметила, я — легендарный воин, отчего уважают меня даже в Темном городе. История связывает меня с хозяйкой Зимней башни. Дабы отплатить долг передо мной, она доставит меня к Ультве.

— Значит, решено. Будет так, как ты просишь. «Звездный танец» отправится к Зимней башне, а дальше пусть тебя ведет твой Путь.

Джайн Зар благодарно кивнула и встала. Наэмонеш развернулась и ушла, не промолвив ни слова. Шут Смерти, который так и оставался в поклоне все это время, выпрямился, шаловливо кивнул и в серии прыжков и вычурных пируэтов последовал за своей предводительницей. По очереди остальные арлекины покинули зал — одни из них шагали мрачно, а другие с хихиканьем выделывали в воздухе колеса и разнообразные па.

Лорд-феникс направилась к своим покоям, не желая более пересекаться со странными приверженцами Смеющегося бога.

По просьбе Великого Арлекина Джайн Зар встретила ее в обзорном куполе, который пузырем выступал из бока «Звездного танца». Лидер труппы молча указала пальцем на вид, открывающийся за прозрачным изогнутым бортом.

Земля была белой от снега, как и в последний визит лорда-феникса, однако от пурпурно-синих лиственных деревьев, окружавших Зимнюю башню, не осталось и следа. Обугленный лес уходил к горизонту — прямо до мерцающих границ субцарства, увенчанного розовато-лиловым сумеречным небом.

Вдалеке виднелась крепость, представляющая собой три остроконечных башни, что одиноко возвышались над безлюдным лесом. Каждая из них была полуразрушена и напоминала сломанный клык. Пелена дыма висела над руинами.

— Лорд-феникс, наша сделка неизменна. К Зимней башне прибыли мы.

Джайн Зар оглядела масштабы разрушения, приметив омрачившие лиловое небо очаги черноты, которые напоминали синяки на теле реальности. Одинокий лес стоял неподвижно, лишенный своих обитателей — птиц, зверей и эльдаров.

— Высади меня и лети своей дорогой, — сказала Джайн Зар. Предчувствие беды все сильнее перерастало в раздражение из-за того, насколько беззаботно относилась Наэмонеш к ее делам. — Больше я тебя не задержу.

Великий арлекин шагнула назад и взмахом руки попросила Джайн Зар покинуть отсек. Обзорный иллюминатор стал молочно-белым. Хозяйка корабля сопроводила лорда-феникса до главного входа, где они ранее впервые и встретились.

— Силам Безвременной эпохи нет дела ни до побед, ни до смертных. Лишь беспорядок и конфликты питают их. Джайн Зар, правила установлены не в твою пользу, поэтому единственный выход — не начинать игру. Следуй по своему Пути, но не ищи его конца.

Ничего не ответив на непрошеный совет, Джайн Зар спустилась по трапу и ступила на обугленную землю, которую когда-то украшал лес. С напоминающим вздох звуком «Звездный танец» затворил за ней дверь и улетел прочь.

Некоторое время лорд-феникс стояла на месте и оглядывала разрушенную округу. Она помнила, как лес расцветал и черно-красные лепестки падали на землю, словно прекрасные многоцветные снежинки. Деревья же тогда пели друг другу, весело посвистывая, а порой надоедливо улюлюкая.

Певчие деревья оказались срублены и сожжены, и теперь землю завалили черные угли, которые, казалось, вытягивали последние крупицы жизни из искусственной почвы. Ветер разносил шепот, причитания душ деревьев, заточенных внутри расколотых, покрытых золой пней. Теперь голоса пели режущую слух заупокойную песнь, проклиная всякою, кто ступал меж сломанных стволов.

Джайн Зар направилась прямо к Зимней башне. Землю под ногами устилали зола и пыль, а всю влагу и жизненную энергию выкачали раскиданные по руинам черные камни. То, что она вначале приняла за снег, оказалось останками листьев, цветков и коры. Когда лорд-феникс проходила мимо деревьев, со стволов от движения воздуха слетали хлопья пепла, ненадолго зависая в воздухе.

На подступах к башне Джайн Зар уловила приглушенный крик, словно где-то неподалеку летала хищная птица. Немного приблизившись к строению, лорд-феникс услышала дополнительные нотки, будто стая птиц голосила хором. Когда башня с тремя шпилями и основанием из красного камня наконец полностью предстала перед ее взором, Джайн Зар остановилась. Тени остроконечных вершин оставили полосы инея во тьме, и, когда лорд-феникс покинула лиловый сумеречный свет, она тут же вспомнила о прохладе, которую в таких случаях ощущают смертные.

Основание цитадели высотой в этаж прорезали лишь узкие ворота из черного металла, покрытые блестящими каплями выгарки. Внутри было темно. Пробитые во многих местах стены небесных башен испещряло немало окон, а расколотые и раздробленные камни завалили весь пол при разрушительных взрывах, пошатнувших строение изнутри.

Сапоги лорда-феникса зазвенели о твердый пол. Ее встретил холодный камень голых стен, которые когда-то были украшены гобеленами и картинами, добытыми в мирах былой империи эльдаров. Не оказалось ни ковров, ни кристаллических люстр, а свет исходил только из врат и от тусклого тумана, который просачивался из верхних башен через облака пыли.

Гравитрубы были разрушены, а их прозрачные купола расколоты на сверкающие куски, усыпавшие три алькова. Джайн Зар обнаружила, что в башне не осталось и следа от той энергии, которая когда-то вмиг подняла бы ее на вершину шпиля. Цитадель оказалась мертва — отрезана от живительных сил окружавшей ее реальности.

Лорд-феникс обнаружила узкую винтовую лестницу, которую, по-видимому, установили когда-то лишь для вида. Учитывая высотную конструкцию парящей башни, вряд ли бы кто-то назвал ее удобным средством для подъема, однако Джайн Зар все же взошла на ступеньки и зашагала наверх, не имея под рукой иных вариантов.

Скрипучий крик и посвистывание, которые она уловила еще на подступах к башне, эхом отдавались от стен лестничного колодца. Джайн Зар держала перед собой Клинок Разрушения наготове, хотя в таком узком проходе от него и не было особого толку.

Через некоторое время она достигла первого зала. Лорд-феникс осторожно прошла через покрытый занавесками проем и неожиданно для себя поняла, что беспокойные звуки зазвучали еще громче.

Источник шума предстал перед ней во всей своей красе. Комнату увешивали скелеты более двух десятков эльдаров, которых освежевали до костей и подвесили на шипастые крюки, намертво вбитые в камень стен. Лишь их лица, застывшие в гримасе ужаса и боли, остались нетронутыми.

Каждый из них висел прямо перед просветом в степе, отчего задувающий внутрь ветер проносился через их кости. Кто-то умело вычистил их ребра, бедра, позвонки и ключицы, проделал в них отверстия и придал костям форму флейт, чтобы от каждого порыва воздуха по помещению расходилась очаровательно гармоничная мелодия.

Осмотрев ближайшего из несчастных, Джайн Зар попыталась отыскать на нем какие-либо признаки увечий, но не нашла ничего, кроме отметин жестокого искусства, нанесенных неизвестным знатоком костяной музыки.

Эльдар резко открыл глаза, и хрип вырвался из его горла, оканчивающегося оборванными голосовыми связками.

По велению каких-то загадочных сил их тела, превращенные в скелеты и нынче украшающие Зимнюю башню, были еще живы.

Джайн Зар в ту же секунду отпрянула от него на несколько шагов. Она оглядела зал и увидела, что остальные полутрупы постепенно пробуждались, хрипя и стеная.

— Помоги нам, — с мольбой в голосе промолвил некто позади нее. Джайн Зар крутанулась на месте и увидела осунувшееся лицо с кудрями черных волос, ниспадающих на костяные плечи.

С ужасом она узнала изможденные черты сородича, участвовавшего в злополучной экспедиции, во время которой лорд-феникс впервые встретила леди Маэнсит.

— Май Дорайн?

— Да. И я не знаю, по воле судьбы или удачи ты прибыла сюда сегодня, но избавь нас от этой пытки.

— Что с леди Маэнсит? — Джайн Зар сделала шаг навстречу канцлеру цитадели, чтобы расслышать его шепот.

— Похищена.

— Она жива?

— Некоторые сумели сбежать, но она не в их числе. Не могу сказать, что с ней стало. — Закатив глаза, Май Дорайн застонал. — Прошу, окончи мои страдания.

— Чья это работа? Демонов?

Канцлер не без усилий потряс головой, отчего слегка затрещали его оголенные связки. Его губы искривились от боли.

— Хуже. — Он с содроганием вздохнул и своими полумертвыми глазами уставился на лорда-феникса. — Асдрубаэля Векта.

Ничто не смогло бы облегчить страдания слуги леди Алькхаск и остальных выживших из кабала Багрового Когтя. Джайн Зар не обладала необходимыми знаниями, чтобы снять злые чары, наложенные на эльдаров. Поэтому она продолжила расспрашивать сородичей из Темного города, зная об их желании поскорее оборвать мучения, и кабалиты с охотой рассказывали ей, что же на самом деле произошло. Она не унимала свой интерес даже на фоне навязчивой трупной мелодии, прерывистых стонов и едких проклятий.

— Она потеряла расположение, — начал объяснять белокурый труп. — Потом случился спор с иерархом Кхиадизисом из Вознесенного Копья, который и обвинил ее в краже своей драгоценной кет-гончей.

— А среди прочих прегрешений, — добавил другой прихвостень, — она к тому же украла сердце его возлюбленной.

— Маэнсит никогда не производила впечатления романтичной особы, — произнесла Джайн Зар.

— Так нет же, она в прямом смысле украла сердце, — ответил комморриец.

— Понятно. Но какое отношение к этому имеет Асдрубаэль Вект? Повелитель Темного города не обременяет себя заботами других кабалов.

— Вряд ли мы сможем сказать наверняка, — вмешался Май Дорайн, — но это свело на нет все усилия по заключению сделки между Поднятым Копьем и Багровым Когтем, что расстроило нашего архонта. Вект либо был должен иерарху, либо уже заручился его поддержкой, а может, и поддержкой самого архонта. Мы не стали задавать вопросов, когда он прислал Даэтрака Демарра, чтобы доставить дракона Маэнсит в его дворец.

— Леди приказала нам не развязывать бой, — дополнил другой освежеванный кабалит. — Сказала, что нам не превзойти мощь кабала Черного Сердца.

— Она была права, однако ничего хорошего не вышло из ее приказа. — Лицо Май Дорайна вновь исказилось от боли. — Боль чувствуется в каждой косточке, хоть я и не могу пошевелить ничем, кроме лица. Для меня эти мучения хуже, чем сожжение кожи, которой у меня больше нет!

— Даэтрак еще чем-то угрожал? Что они уготовили для Маэнсит?

— Доставить ее к Векту в сохранности, — промолвил Май Дорайн. — Она стала спорить и сопротивляться, выигрывая время для остальных, чтобы они сбежали по стапелям на корабли и прихватили с собой оружие. Однако некоторые из нас остались, дабы прикрыть отступление.

— Значит, часть ее армии выжила? Ее флот?

— Не думаю, что они отблагодарят ее за преданность, — усмехнулся Май Дорайн. — Двадцать циклов прошло с тех пор, как леди похитили, а она так и не вернулась.

— Бьюсь об заклад, они либо примкнули к иерарху, либо вернулись к архонту, — сказал эльдар, после чего его одолел сухой кашель.

— Зачем они уничтожили рощи? — Джайн Зар указала на пустошь, раскинувшуюся за окном.

— А почему бы и нет? — произнесла кабалитка, висевшая слева. Кожа свободно болталась на ее острых скулах и подбородке. — Без дракона Зимняя башня потеряна.

— Маэнсит заставили наблюдать за разрушениями, — объяснил Май Дорайн. — И за нашим… пленением. Она знает, что ей ни к чему сюда возвращаться. Они умертвили всю ее надежду на побег или помилование. Я полагаю, что Вект вдоволь навеселится с ней, а после отдаст леди в руки иерарха Кхиадизиса.

— Неужели мародеры ничего не оставили после себя?

— Что ты имеешь в виду, Буря Тишины?

— На чем можно добраться до Комморры.

— Остались суда, спрятанные в пещерах под мертвым лесом. Я думаю, что они все еще там. — Май Дорайн медленно покачал головой. — Но теперь от них нет толку. Вект заполучил желанную добычу, и никто не сможет вырвать леди из его лап. Если отправишься в Темный город, ты оттуда не вернешься. Никто не возвращается.

— Я лорд-феникс. Я хожу там, куда ведет меня мой Путь.

— А что насчет нас? — выкрикнул Май Дорайн, когда Джайн Зар направилась назад к лестнице. — Что насчет наших мук?

— Все и каждый из вас — работорговцы, убийцы родни, пираты и мучители. Страдайте так же, как страдали ваши жертвы. Если Вект решил, что такова ваша судьба, значит, я не стану злить его, пытаясь ее изменить. Пожинайте то, что сами и посеяли.

Хор просьб, ругани и выкриков последовал за ней, когда лорд-феникс зашагала вниз по ступеням, и еще слышался снаружи разрушенной башни. Шум не прекращался, даже когда она вышла к пустоши в поисках спрятанных кораблей. Ветер донес последние слоги их проклятий до Джайн Зар перед тем, как она зашла вглубь опустошенного леса.

Следуя совету немертвого канцлера, Джайн Зар обыскала залы под лесом и в конце концов обнаружила простенький рейдовый катер неподалеку от руин. Через несколько мгновений ее разум проник в примитивный дух, вселенный кабалитами в сеть корабля. Подобно опытному ездоку, который в твердой руке держит лошадиные поводья, лорд-феникс быстро укротила упрямое судно, и затем полуразрушенная Зимняя башня уступила место извилистым коридорам Паутины. Вместе с руинами позади остались и духовные вопли их обреченных обитателей.

Корабль прекрасно знал дорогу до Темного города, отчего Джайн Зар с удовольствием разрешила ему самостоятельно прокладывать курс через все усложняющийся лабиринт паутинных врат и туннелей, расположенных вокруг Комморры. Они пронеслись через огромные купола, на стенах которых все еще бушевали огни древних битв, и мимо карманных царств, окаймленных сторожевыми башнями, словно рядами клыков.

Туда и обратно поодиночке или небольшими флотилиями мелькали другие корабли, возвращающиеся с налетов, а в это время ткань Паутины содрогалась от душевных мук пленников, толпящихся в трюмах, и трепетала от триумфального возбуждения их экипажа.

Время от времени корабль Джайн Зар привлекал к себе нежелательное внимание. То и дело к ее судну приближались патрульный скиф или боевая баржа, окликали его и требовали полной остановки. Лорд-феникс не собиралась исполнять никакие требования, ибо их угрозы открыть огонь были лишь фарсом: Вект не одобрял открытого противостояния внутри своих владений без предварительной оценки возможных последствий.

Однако все переменилось, когда корабль Зимней башни завел ее в Низвергающуюся Бурю. Портал, выглядящий как радужный занавес, растягивался на несколько паутинных каналов, блокируя любое продвижение. Черные башни и покрытые шипами оборонительные форты грудились кольцом, а от их прицельных лучей по системам позаимствованного Джайн Зар судна прошла волна беспокойства.

Даже в этом месте не было никакой центральной власти, за исключением маячащей тени господства Асдрубаэля, и оттого караульные лодки и боевые галеры бросались на всякого, кто приближался к порталу. Они соперничали друг с другом за право засады и атаки, пытаясь отобрать подношения у судов, держащих путь в Темный город, и обмениваясь предупредительными очередями, приближаясь к избранной цели.

Джайн Зар ощутила на себе пристальное внимание огромного линкора, который оказался в сто раз крупнее ее судна, — одним выстрелом из любой энергетической пушки он сумел бы разрезать корабль лорда-феникса от носа до кормы. С оглушительным ревом приблизившийся линкор вбил коммуникационный сигнал в системы небольшого корабля, грубой силой передавая его на ретранслятор, что послужило своеобразной демонстрацией силы и власти еще до начала разговора.

На борту не было голографической связи — только кристаллический экран, встроенный в основной пульт, который находился над навигационной панелью управления. Монитор загорелся белым, а затем рубиново-красным, когда изображение с подлетающего линкора вспыхнуло на экране и отобразило силуэт головы, покрытой шлемом с острыми клинковыми гребнями по бокам.

— Отключите энергопитание и ожидайте осмотра его господствующим величеством архонтом Найдазааром! — приказала скрытая мраком фигура. — По воле кабала Шипастого Глаза вы не станете сопротивляться абордажной группе.

Джайн Зар коснулась панели около экрана, активируя связь на своей стороне. Силуэт в мониторе дрогнул от неожиданности, когда на его экране появилось лицо лорда-феникса — лицо, созданное по подобию образов из древних эльдарских святилищ, выгравированное на сотнях аспектных храмов искусственных миров и известное всем расколотым кланам.

— Я не отвечаю на требования смертных, комморрийская тварь! — Джайн Зар знала, что только еще более грубое поведение сможет подавить нападки капитана линкора. Она была бесценной добычей, а высокое положение могло защитить ее лишь ненадолго. — Я Буря Тишины, азурия, дочь Кроваворукого. Если архонт Найдазаар желает мне что-то приказать, пусть он поднимется на мой корабль и скажет мне об этом лично. В противном случае я требую, чтобы меня сопроводили на встречу к Асдрубаэлю Векту.

Последние слова, похоже, произвели на него наибольшее впечатление, хотя на самом деле Джайн Зар ни о чем не договаривалась с лордом Комморры. Если статус не поможет ей безопасно добраться до нужного места, тогда намек на то, что она посещает Темный город по распоряжению Асдрубаэля Векта, послужит для лорда-феникса хоть какой-то гарантией. По крайней мере, архонт может решить, что более мудрым поступком будет доставить ее к правителю Темного города и получить за это возаграждение. В лучшем случае Найдазаар испугается и как можно скорее доставит ее к Векту.

Экран посерел, когда герольд архонта оборвал связь, чтобы переговорить со своим господином. Джайн Зар в это время продолжала приближаться к мерцающей завесе энергии, которая отмечала вход в Низвергающуюся Бурю. Линкор ускорился, и пульсация его двигателей затопила окружающую портал пряжу, отчего по сенсорам корабля лорда-феникса пронеслись слабые волны ужаса и дикой боли.

Коммуникационный монитор так и оставался безжизненным.

Когда артиллерийские установки боевого корабля по очереди нацелились на Джайн Зар, тревога ее корабля переросла в парализующий внутренний вопль. Лорд-феникс противилась желанию судна включить теневое поле и сбежать и с должной храбростью продолжала медленно, но верно приближаться к порталу.

Она открыто бросала вызов архонту.

Переговорный экран с жужжанием ожил и показал кабалита из Шипастого Глаза и расплывчатую фигуру позади него.

— Архонт Найдазаар щедро приветствует Бурю Тишины и предлагает ей присоединиться к нему на борту «Кинжального духа», чтобы вместе отправиться ко дворцу нашего выдающегося повелителя. — Герольд на мгновение оглянулся назад. — На самом деле он очень настаивает, чтобы его гостеприимство встретили с уважением.

Визг корабельных сенсоров унялся, сменившись мрачным стоном, — орудия линкора отключились, и активировался сцепляющий луч. Двери, ведущие в основную часть гигантского корабля, плавно отворились внутрь, открыв взгляду залитый красным светом стыковочный отсек.

Джайн Зар наскоро взвесила все возможные варианты. Вне зависимости от намерений архонта она скорее выживет в его лапах, чем на корабле, который можно уничтожить за считаные мгновения. Даже если Найдазаар и планировал пленить ее и доставить к Векту в качестве заложницы, он в любом случае довезет лорда-феникса до центра Темного города. Если бы Джайн Зар каким-то образом и спаслась от линкора и продолжила путь самостоятельно, ей пришлось бы столкнуться с немалыми опасностями.

— Я согласна на лестное предложение архонта сопроводить меня до Темного города и с нетерпением жду возможности лично отблагодарить его.

Размытая фигура позади герольда одобрительно кивнула, и экран тут же погас. Джайн Зар притормозила корабль и позволила сцепляющему лучу полностью окутать судно своими кольцами, которые обвивались вокруг него подобно душащей добычу змее.

Со звуком потрескивающей энергии луч затянул Джайн Зар во мрак отсека «Кинжального духа». Двери затворились, и наступила тьма.