Мауган Ра говорил через плечо, ведя их через большой вестибюль.

— Я действительно думал, что никто больше не придет. За исключением злоумышленников. С тех пор как появилась Та-что-жаждет, многие из них уже показывались здесь.

Первая же дверь, через которую они прошли, из которой Мауган Ра впервые появился, привела их в небольшой кабинет, не более дюжины шагов в ширину, с винтовой лестницей из белого камня на другом его конце. Вдоль стен тянулись полки, что ломились от кристаллов данных, нагроможденных друг на друга. Их было так много, что некоторые из них свалились и лежали на покрытом тонким ковром полу.

В один угол были задвинуты стул и стол, в другой — низкая койка. Тарелки и иная посуда были аккуратно сложены на полу рядом с лестницей. На столе стоял считыватель кристаллов, а его проектор излучал свет, который они видели из фойе.

— Ты здесь живешь? — Азурмен осмотрел кабинет и его убранство. — В одной комнате?

— Конечно, нет, — сказал Мауган Ра. — Я здесь только ем, сплю и учусь. Работаю же я по всей библиотеке.

— Та-что-жаждет. Уже второй раз ты используешь этот титул.

— Новый бог. — Мауган Ра посмотрел на них так, словно слова послужили достаточным объяснением. В ответ на их непонимание он неуверенно нахмурился. — Он существует: наши исследования здесь и даже за пределами библиотеки доказали это.

— За пределами библиотеки? — Азурмен более внимательно изучил кристаллы данных. — Вы не покидали ее со времен Падения?

— Падение? Подходящее название. — Он вздохнул. — Нет, я еще не выходил из библиотеки. Я и не мог, поскольку без меня наставники вряд ли выживут.

— Ты все еще ухаживаешь за ними? — Джайн Зар пришла в еще большее замешательство. — А где они сейчас?

— Будет очень непросто… объяснить. — Мауган Ра подошел к винтовой лестнице и положил руку на перила. — Полагаю, вам следует это увидеть. Следуйте за мной.

Они поднялись на несколько этажей, проходя через полупустые комнаты, где стояли лишь прозрачные кристаллические проекторы и стулья с высокими спинками. Кто-то открыл все архивные колонны и, очевидно, вынул кристаллы — вероятно, они были сложены в комнате Маугана Ра.

Эльдары завершили прогулку в длинном зале с высокими окнами, сквозь которые проникал серебристый свет захваченной звезды Биель-Танига. Ряды обитых скамеек стояли вокруг центрального помоста, будто расставленные для аудиенции или собрания ученых. На возвышении громоздился большой постамент, а в его центре покоился заполненный белым туманом шар размером примерно с два кулака.

Взгляд Джайн Зар приковался к шару и клубящейся внутри него дымке, однако Мауган Ра прошел мимо, не обращая на сферу никакого внимания. Он повел их в дальний конец зала, к алькову шириной чуть больше десяти шагов. Пол и стены внутри углубления были выложены белой керамической плиткой, инкрустированной круглыми самоцветами.

— Я иногда хожу пешком, чтобы скоротать время, — объяснил Мауган Ра, — но этот путь быстрее, и я думаю, что мы оставим подробную экскурсию на другой раз.

Он прикоснулся костлявым пальцем к одному из камней, и альков растаял. Голова Джайн Зар несколько мгновений гудела от эха и бледного света, а затем белые плитки вернулись на место, сливаясь в калейдоскопе остаточных образов.

Она обернулась и обнаружила другой зал, меньше предыдущего. Вдоль стен по обеим сторонам комнаты тянулись столы, и еще больше кристальных хранилищ стояли в ряд, расходясь от транспортера. За одним из столов справа, примерно на треть пути к другому концу, сидела фигура, сгорбившись над считывателем.

— Судьбозов Ииниатанас, — объявил Мауган Ра, ступая на лакированные деревянные половицы. — Один из тех, кто познал воронье касание. Верховный дознаватель третьей сферы, хранитель эзотерической арки.

Закутанная в одежды фигура не двигалась — его застывшее, напряженное от сосредоточенности лицо освещалось сиянием кристального считывателя. Растопыренные тонкие пальцы Инниатанаса лежали на поверхности стола.

Когда они приблизились, судьбозов не шевельнулся и не выказал ни малейшей реакции. Подойдя ближе, Джайн Зар встревожилась неподвижностью ученого, и ее беспокойство только усиливалось, пока они стояли рядом с живой статуей. Инниатанас будто бы и не подозревал об их присутствии.

Кожу судьбозова испещрял изящный узор линий, похожих на тонкие нити паутины, — настолько тонких, что их едва можно было разглядеть по отдельности. Они также выползали из рукавов его мантии, привязав ученого к столу.

Азурмен протянул ладонь, чтобы смахнуть нити, но Мауган Ра схватил его за руку и покачал головой.

— Я бы не стал к ним прикасаться, — промолвил Пожинатель Душ. — Демоническая паутина. Энтропийный след варпового вторжения.

Джайн Зар с отвращением взглянула на тонкие кристаллические нити, а затем на судьбозова. Он даже не колыхался, его грудь не вздымалась от дыхания, и его ресницы и брови не подергивались.

— Я полагаю, он еще жив?

Мауган Ра бросил на нее страдальческий взгляд.

— Жизнь и смерть — неочевидные понятия в этом месте и в эти времена. Судьбозов Инниатанас продолжает свое существование. — Он указал на стол рядом с проектором кристального считывателя. Там лежал мерцающий путеводный камень. — Он определенно все еще здесь, а не там, скажем так. Его дух пребывает с нами, а не захвачен Той-что-жаждет.

— Объясни, что ты имеешь в виду, и побыстрее, — сказала Джайн Зар, слегка приподнимая свою глефу.

— Стражи не ошибаются, — вздохнул Мауган Ра. — Ты не причинишь мне вреда. Они не пропустили бы вас, если бы знали, что вы представляете опасность мне или судьбозовам. Твои угрозы бессмысленны. Я с радостью расскажу все, что вам нужно знать.

Азурмен завороженно кивнул.

— Поведай нам обо всем.

— У нас нет на это времени, — ответил Мауган Ра. Он махнул рукой, обводя ею комнату и будто бы всю библиотеку. — «Обо всем» рассказывать долго. Однако важное мы обсудить можем. Библиотека Биель-Танига слыла обителью познания, изучения искусств и дисциплин скорее философского, чем практического характера. Судьбозовы оказались подвержены порокам ускоряющегося упадка нашего народа, и, я бы сказал, весьма. Но пока другие искали удовлетворения плоти, ученых привлекал потенциал ума, знания.

Некоторые так глубоко погрузились в свои исследования, что забывали есть и пить, а другие сходили с ума, гоняясь за ответами на непостижимые вопросы, которые становились все более погруженными сами в себя и бессмысленными. И конкуренция… не просто гордость за научные достижения, а желание доказать всем остальным их неправоту разделило кампусы, сталкивая лбами колледжи, жаждущие обрести невозможный уровень интеллекта. Разум, логику и смирение смели гордыня и ритуал. Они больше не стремились познать вселенную ради всеобщего блага, а желали контролировать друг друга, властвовать над умами низших смертных. Биель-Таниг превратился в обитель смерти и извращений, где изучение являлось религией, а исследования проводились на телах невинных при помощи клинка и пламени.

Мауган Ра повернул свое мрачное лицо к судьбозову Инниатанасу.

— Как и везде, надежды, желания и стремление к совершенству подпитывали зарождающегося зверя, что рос в варпе. Та-что-жаждет. Новый бог Хаоса, сотворенный из духовной материи нашего народа. Алчущее божество, которое теперь процветает за счет энергии наших мертвых.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Азурмен. — Время странным образом течет в Паутине, однако если ты и родился, когда произошло Падение, то был лишь младенцем.

— Как и многие другие, я был подкидышем, оставленным родителями в надежде, что колледжи будут заниматься моим воспитанием, пока они… кто знает, чего они хотели и какие безупречные занятия отвлекали их от взращивания ребенка. Большинство ученых умерли, конечно, как и все остальные члены общества, но некоторые выжили и утверждали, что их в наименьшей степени затронула порочность. Кто-то из них бежал от призраков, пришедших следом, и в конце концов осталось двадцать судьбозовов, и я жил вместе с ними, поскольку тогда я был слишком молод, чтобы придумать что-то еще, но уже достиг того возраста, когда мог подносить еду и управлять садовыми системами.

Вырвавшись из тисков своих навязчивых идей, судьбозовы смогли разглядеть произошедшее и воспользовались Азурентешем, чтобы предсказать судьбу за пределами нашего царства и увидеть опустошение, вызванное прибытием Той-что-жаждет.

— «Сердце Азуриана», — резко проговорил Азурмен, вспомнив слово, упомянутое Мауганом Ра. — Что это?

— Зрящий шар, очень мощный и редкий. Думаю, последний в своем роде. Вы же видели его внизу.

Азурмен двинулся к алькову транспортера.

— Я должен его разглядеть.

— В свое время. Сначала я хочу показать вам кое-что еще. — Мауган Ра поднял путеводный камень, лежавший перед Инниатанасом. Он кивнул в сторону самоцвета, что покоился в гнезде на кирасе Джайн Зар, а затем на камень Азурмена. — Слезы Иши, они — ключ. Я вижу, что вы обзавелись собственными камнями. Они — хранилища душ, бессмертные останки всего, что погибло. Психические сосуды, настроенные на отдельные души.

— Об этом мы уже догадались, — сказал Азурмен, — хотя их предназначение неясно.

— Я не знаю, есть ли у них предназначение, однако они — побочный эффект, неизбежное следствие того, что Та-что-жаждет пожрала бесчисленные миллиарды наших сородичей. Отходы, если так можно выразиться, хотя судьбозов Виайллиш был более поэтичен и называл их Слезами Иши, пролитыми богиней жизни из древнего мифа.

Он благоговейно положил камень обратно на стол.

— Мы и Та-что-жаждет переплетены, повязаны той ужасной родовой болью, которая почти целиком стерла с лица Галактики наш народ. Когда мы умрем, наши души не возродятся в новом поколении, как это было со времен богов. Теперь они принадлежат этому новому божеству. Тем не менее, Слезы Иши способны захватить душу и уберечь ее от подобной участи. Спасти нас от вечного проклятия и мучений. — Он протяжно выдохнул и отвел взгляд. — По крайней мере, до поры до времени. Не думаю, что существует способ поистине избавить нас от этой доли.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил Азурмен.

— И вновь будет лучше, если я вам покажу.

— Покажи нам, — проговорила Джайн Зар.

Они вернулись в аудиторию, где хранилось устройство, которое Мауган Ра называл Азурентешем — Сердцем Азуриана. Как и прежде, сфера неподвижно стояла на своем пьедестале. Азурмен поспешно приблизился к ней, разглядывая шар со смесью подозрительности и удивления.

— Почему его называют Азурентешем?

— Это часть механизма более древнего, чем библиотека, — объяснил Мауган Ра. Пожинатель Душ жестом приказал Азурмену и Джайн Зар отойти назад, а сам обошел пьедестал, не касаясь руками поверхности. — Остальные части существовали в разных местах и в разное время, связанные посредством этого центрального процессора.

— Процессора? А что он делает? — Джайн Зар наклонилась ближе, пытаясь заглянуть в молочные глубины кристалла.

— По одному вопросу за раз, пожалуйста, — промолвил Мауган Ра. Он положил руки на край пьедестала под странными углами, по-разному растопырив пальцы.

С возвышения донеслось пыхтение, и легкое дуновение ветерка погладило лицо Джайн Зар. Линии света появились на подставке пьедестала и поползли к его вершине, образуя белые трещины. Подобно распускающемуся цветку, пьедестал раскололся, и шесть секций разошлись, обнажая колонну радужного света под Азурентешем.

Свет потускнел, а затем погас, обнажив дерево с тонким, не толще руки Джайн Зар, стволом, покрытым узловатой белой корой. Похожие на ветви листья удерживали в воздухе центральную пластину пьедестала.

В ствол миниатюрного дерева были вставлены овальные путеводные камни, и каждый светился, питаемый собственной энергией. Джайн Зар обошла открытый механизм и насчитала восемь Слез Иши.

— Бывшие судьбозовы? — догадалась она. — Так вот где ты их держишь?

— Не по хитрому умыслу, — ответил Мауган Ра. — Когда судьбозовы углубились в свои исследования, они сияли защиту, чтобы своими собственными нематериальными глазами узреть поразительное величие сотворенной нами богини. Теперь они пребывают в восторге, как вы и сами видели. Живые, но зажатые в объятиях Той-что-жаждет. Этих мне удалось спасти, а остальные… они существуют между проклятием и свободой. Слишком долго они глазели в око разрушения и в итоге, избежав поглощения, попали в ловушку.

— Они здесь в безопасности? От… Той-что-жаждет? — Азурмен пригнулся и внимательно посмотрел на духовные камни. Он поднял руку к самоцвету на своей груди. — Извечное место упокоения?

— Даже больше — и меньше. — Мартан Ра сел рядом с колонной, скрестив ноги, и коснулся пальцем ближайшего камня. — Они не мертвы в нашем понимании. Их души продолжают сознательное существование, даже если они больше и не воспринимают наш мир или паутинную ткань.

— Лишены свободы? — При этой мысли у Джайн Зар сжалось горло, и в голове девушки неожиданно всплыли воспоминания о ее спальне на арене. — Заперты в этих камнях?

— Такова правда, — мрачно сказал Мауган Ра, убирая руку. Он вяло встал, ссутулив плечи. — Но это еще не все. Когда в самоцветы попадает душа, они генерируют… испускают психические колебания, от которых резонируют некоторые древние матричные устройства, созданные нашими предками, как, например, Азурентеш.

— Камни питают устройство, — пришел к выводу Азурмен. — «Пожинатель Душ». Ты превратил их в энергетическую сеть?

— Да, это одно из преимуществ. — Мауган Ра легонько толкнул одну из приподнятых секций пьедестала, и устройство с шипением сомкнулось. Когда он коснулся ставшего целым постамента обеими руками, Азурентеш ожил, и туман внутри закружился, замерцав разноцветными пятнами. — Мы также можем общаться с духами внутри матрицы. В некотором роде.

Он махнул им рукой, приглашая подойти поближе.

— Эту комнату, Азурентеш, создали для того, чтобы несколько наблюдателей могли получить доступ к одним и тем же сетям передачи данных, а также испытать одинаковое психическое погружение. Судьбозовы, ученые, построившие эту библиотеку, стремились не только к физическому познанию. При помощи Азурентеша они прорывались сквозь пространство и время, чтобы призывать видения из континуума судьбы. Многие могли одновременно наблюдать одни и те же события, как прошлые, так и будущие, причем каждый из них видел их под уникальным углом.

Он жестом попросил их положить руки на помост. По камню пьедестала потянулись извивающиеся линии, напоминающие органические схемы.

Джайн Зар положила оружие на сгиб локтя и поместила руки на пьедестал. Она еще глубже вгляделась в завораживающие витки бледных цветов внутри Азурентеша. Буря Тишины расслабилась, и ее разум заскользил по туманным завихрениям, пока не начали формироваться образы. Зал, библиотека и весь мир исчезали из сознания, из памяти, пока она не стала всем, что знала, всем, что было прежде.

Эльдарка взглянула на себя и узрела внутри окровавленную деву, освобожденную из тюрьмы, которую она возвела в своем разуме. Джайн Зар не видела ничего конкретного, только мелькающие испуганные лица и брызги алого цвета, картины быстрой смерти от удара глефы или трискеля, бесчисленные жизни, смытые потоком крови. Она услышала крик, пронзительный и долгий вопль, предвещающий смерть. Вечная кровавая бойня…

Нет, не вечная.

У нее был конец.

Видения обратились в размытое пятно уходящей эпохи, а затем остановились на единственной сцене войны и опустошения — сжигающего небеса огня и усеянной черепами равнины, разорванной на части яростной битвой. Охваченная пламенем богиня-бог, древняя и юная, прекрасная и ужасная, увлекалась кем-то в бездну, чтобы там она-он разделила судьбу, обрушившуюся на ее родителей-детей.

В центре воцарилась тишина, и показалась черная глазница черепа, притягивая взгляд Джайн Зар и засасывая ее внутрь, словно в водоворот, к затаившимся там теням, в место ледяной черноты и эха. Перед ней появился бледный призрак — все та же жуткая дева, но уже закованная в цепи и рыдающая кровавыми слезами. Ее рот был зашит сухожилиями павших героев.

Задыхаясь и хватая ртом воздух, Джайн Зар вырвалась из видений. У нее закружилась голова, и она, пошатываясь, отошла от помоста.

Девушка почувствовала чьи-то крепкие объятия и пришла в себя, сидя на полу. Азурмен находился рядом с ней, обхватив ее за плечи одной рукой. Лицо учителя переполняло беспокойство, но в его глазах она разглядела что-то еще — намек на печаль.

— Что это… — начала она.

Он покачал головой, отказываясь отвечать на еще не заданный вопрос.

— Лучше нам не делиться этими видениями, — сказал Рука Азуриана. — Ты в силах стоять?

Головокружение прошло, и она кивнула, поднялась на ноги и подобрала выпавшую из рук глефу. Она посмотрела на Маугана Ра, лицо которого выражало тревогу — даже большую, чем за все время их встречи. Он взглянул на Азурентеш, на Азурмена и вновь на сферу.

— Расскажи мне о своем путешествии, — обратился он к Руке Азуриана.

— Неважно, как мы сюда попали, важно, куда мы направляемся, — ответил Азурмен и указал на Азурентеш. — Он и заключенная в нем технология — наше спасение.

— Спасения нет, — ответил Мауган Ра. Он был готов расплакаться, и его руки дрожали, пока он скользил пальцами по краю пьедестала. — Ты не понимаешь. Ничто не вечно. Наш народ умирает, и поэтому каждое поколение будет сокращаться. Нашему господству пришел конец: его низвергли жадность и самопоклонение. Та-что-жаждет не перестанет охотиться на нас до самой кончины вселенной. Камни — лишь временное решение, а не абсолютное спасение. Со временем даже они перестанут работать.

— Мы не должны умирать в одиночестве, — промолвила Джайн Зар. Резкие взгляды спутников выдали то, что они узрели кое-что из увиденного ею в Азурентеше. — Каждый раз, когда мы сражаемся, мы должны принимать вероятность поражения и гибели. Именно столкновение жизни и смерти и наполняет битву смыслом.

Джайн Зар и Рука Азуриана посмотрели друг на друга, разделяя мгновение согласия.

— Пойдем с нами, — сказал Азурмен. — Расскажи нам больше о Слезах Иши и Азурентеше. Я покажу тебе, как шагать по Пути, как превратить отчаяние в оружие, которым можно ударить в ответ.

— Я не воин, — сказал Мауган Ра.

— И я им не был, — ответил Азурмен.

— А я была, — проговорила Джайн Зар, — и в деле этом нет никакого секрета. Убей врага прежде, чем он убьет тебя.

Она встала рядом с Азурменом и посмотрела на Маугана Ра.

— Но успех не определяется одним лишь убийством, а жизнь — лишь победой. — Она улыбнулась Азурмену. — Мы идем по Пути, который ведет нас в неизвестную даль. Пожинатель Душ, пойдем по нему вместе с нами.

Мауган Ра с трудом сглотнул и закивал — сначала нерешительно, а потом с горячностью.

— Судьбозовам я больше ничем не могу помочь, — заявил он срывающимся от волнения голосом. — Здесь не осталось ничего, кроме жутких призраков.

Эльдары посчитали вполне подходящим то, что они решили установить Азурентеш в храме. Здесь Сердце Азуриана отнюдь не казалось чем-то лишним. Мауган Ра вставил последний из духовных камней судьбозовов в центральную колонну, и неестественный свет заливал помещение, пока секции запирающегося помоста не закрылись. Неглубокая впадина для шара пустовала в ожидании самого Азурентеша, снятого с пьедестала на время их путешествия домой.

— Нам очень повезло, что мы нашли тебя в то самое время, — сказала Джайн Зар.

— Не вменяй удаче того, что можно приписать руке Морай-Хег, — ответил Мауган Ра. — Сложны нити судьбы, которые она вьет.

— Я думаю, что наш курс прокладывает иной бог, — возразил Азурмен, переводя взгляд на статую Азуриана. — Все приводит в действие указ, столь же древний, как и наш народ.

— Именно это ты и видел? — спросил Мауган Ра.

— Мы договорились не обсуждать того, что увидели в Азурентеше. Противоречивые линии будущего и сокрытые нити прошлого, смерть других, наша грядущая погибель… все это мы должны держать при себе.

Джайн Зар не желала рассказывать им о настигшем ее кровавом видении, воспоминание о котором все еще витало в ее разуме. Она отбросила эти мысли и попыталась переключиться на что-то более позитивное.

— Будь то по воле судьбы или чьему-то велению, Азурентеш поможет нам быстрее отыскать других. По крайней мере, он справится с этой задачей лучше, чем навигационные архивы старой яхты.

— Совершенно верно. — Мауган Ра достал из черного мешка хрустальную сферу. Шар мерцал серебряным светом, все еще отражая лучи солнца Биель-Танига, захваченные им на пути из библиотеки. Медленно серебро сменилось бледным золотистым освещением храма, и искаженные лица трех азурий оказались заключены в совершенных изгибах Азурентеша. — Мы сможем использовать сферу для навигации при поисках, и, возможно, если мы отыщем другие камни с обитающими внутри душами, то мы к тому же сумеем спасти многих наших мертвых сородичей.

— Мертвые направляют живых, — сказал Азурмен. — Наши боги давно умерли, однако же они до сих пор дотягиваются до нас с разрушенных небес, чтобы формировать наши судьбы.

Казалось, Маугана Ра не убедило высказывание Руки Азуриана. Когда Пожинатель Душ положил Азурентеш во вместилище и стеклянный шар соприкоснулся с пьедесталом, по поверхности сферы начала расходиться розоватая краснота, словно растекающиеся по воде чернила. Цветные облака потемнели и покрылись черными крапинками.

— Что это значит? — спросила Джайн Зар, почувствовав себя неловко от такой зловещей перемены. Она бросила быстрый взгляд на Маугана Ра. — Что ты сделал?

— Ничего. — Он был столь же озадачен, как и она. — Такого раньше не было.

Тонкие волоски молний поползли по поверхности шара, будто внутри него клубился не вихрь тьмы, а миниатюрное грозовое облако, пойманное в ловушку. Джайн Зар ощутила, как все тепло покинуло комнату. На постаменте начали появляться кристаллы льда. Тонкая руническая схема прерывисто и тревожно искрилась психической энергией.

В туманных глубинах что-то начало сгущаться — лицо, которое казалось одновременно ужасающим и безупречным, гротескным и божественным.

Именно тогда Джайн Зар почувствовала что-то еще, познала некое откровение: за ней наблюдали издалека. Возникшее мягкое ощущение пробежало по коже девушки, проползло по спине и зарылось в груди, отчего ее сердце бешено заколотилось.

— Нас нашли, — прошептал Мауган Ра, широко распахнув глаза от осознания происходящего.

Протяжный и бессердечный смех эхом разнесся по коридору за пределами храма.