Неужели она сошла с ума? Наверное, ответила себе Бетси, обхватывая себя руками. Ей показалось, что сейчас она не выдержит. Она собиралась сделать самую большую ставку в жизни. Если проиграет, то окажется на краю пропасти…

Вскрыв пакет и найдя браслет, который Карлос послал ей два года назад, она поняла, что нашла доказательство его чувств к себе. Она не была для него случайным увлечением, как он тогда сказал журналисту.

Если бы только она вовремя оказалась в лондонском доме и прочла его записку, когда ее доставили! Она бы позвонила ему и рассказала о своей беременности.

С горечью она поняла: все могло сложиться совершенно по-другому. Карлос увидел бы сына, когда тот родился, а не пятнадцать месяцев спустя. Она не могла вернуть ему упущенное с Себастьяном время. По крайней мере, сейчас он узнает, что она не обманула его, когда сказала, что не получила его пакет. Она всегда была с ним честной, и будет только справедливо, если она откровенно признается ему в своих чувствах.

- Мы что-то празднуем? - доброжелательно спросил Карлос, идя к ней по террасе.

Бетси попросила прислугу накрыть стол на двоих у бассейна. Она оглядела белоснежную скатерть, серебряные столовые приборы и бокалы на длинных ножках, желая убедиться, что все идеально. Букет белых роз в центре стола источал сладкий аромат. Дрожащими пальцами она зажгла свечи перед тем, как повернуться к нему лицом. Она нервно разгладила черное шелковое платье-футляр, которое сидело на ней, как вторая кожа.

- Я подумала, что будет мило переодеться к ужину. - От волнения у нее даже сел голос. Карлос выглядел потрясающе в облегающих черных брюках и рубашке цвета сливок. - Весь день я ходила в рабочей рубашке, пока заканчивала картину для Серхио и Мартины.

- Ты выглядишь сногсшибательно в этом платье, - негромко заметил он, подходя к ней. Платье было на узких бретелях, и Карлос провел губами по ее голому плечу. - Надеюсь, ты не заказала ужин из многих перемен блюд, потому что я уже готов к десерту.

Сердце у нее екнуло - как всегда, когда Карлос подходил к ней близко. От него божественно пахло. Пробуждающий воспоминания сандаловый аромат одеколона раздразнил ее чувства. Неожиданно она застеснялась - нелепо, ведь он видел ее во всех подробностях. Он заглядывал ей в глаза и читал ее мысли всякий раз, как она в постели доходила до пика наслаждения.

- Давай сядем, - со вздохом сказала она.

Карлос внимательно посмотрел на ее разрумянившееся лицо, но молча выдвинул для нее стул и подождал, пока она усядется.

Затем он тоже сел напротив. Перед ними уже стояли мисочки с традиционным испанским холодным супом гаспаччо. Бетси сняла крышку со своей миски и потянулась к бутылке красного вина, которое она попросила дворецкого откупорить и оставить «подышать». Когда она наливала Карлосу вино, в пламени свечей на ее руке засверкали бриллианты. Он заметил браслет и вопросительно посмотрел ей в глаза.

- Сын моей тетки нашел пакет, который ты отправил на адрес лондонского дома. Помню, однажды я спросила тебя, что такое теннисный браслет. Теперь я это знаю. - Она повертела запястьем. Бриллианты переливались в пламени свечей. - Хотя я опоздала на два года, он очень красивый. Спасибо!

Карлос откинулся на спинку стула.

- Значит, ты на самом деле не получила подарок, который я послал тебе после возвращения в Испанию?

Она кивнула.

- Если бы у меня тогда был твой телефон, я позвонила бы тебе. Судьба капризна, - шепотом закончила она. - Все было бы по-другому, знай я, что ты хочешь еще меня увидеть.

- Как по-другому?

- Наверное, мы были бы вместе, когда родился Себастьян, и между нами не возникло бы столько недоразумений.

- Да, - кивнул он. - Я женился бы на тебе, когда узнал о твоей беременности, и позаботился о том, чтобы мой сын с рождения считался законнорожденным.

Бетси отчего-то стало не по себе.

- Но… ты ведь женился бы на мне не только из-за того, что я ждала от тебя ребенка?

Он сдвинул брови:

- О чем ты?

Она положила ложку, не притронувшись к супу, и, подняв руку, полюбовалась браслетом.

- Ты послал мне красивый подарок и написал, что хочешь снова меня увидеть. Это много для меня значит. - Голос у нее дрогнул. - Браслет мне нравится… и я люблю тебя, Карлос. Я полюбила тебя еще два года назад, и я думаю… я надеюсь… что и ты испытываешь ко мне те же чувства.

Блеск появился в его глазах, но через мгновение пропал, и Бетси не успела понять, что именно она видела. Может быть, ей только показалось. Его лицо превратилось в красивую маску, которая не выдавала эмоций. Его молчание, слегка натянутое, давило на уши Бетси. Внутри у нее все сжалось от нервного напряжения. Она похолодела от ужаса: возможно, все поняла совершенно неправильно.

- Я не разделяю твои чувства, - отрывисто сказал он.

Бетси до крови прикусила губу и ощутила привкус железа на языке.

- Значит, если бы я не забеременела, если бы у нас не было Себастьяна, что бы сейчас было с нами? - Ее сердце словно сковало льдом. - Или ты хочешь сказать, что между нами ничего бы не было? Хотя ты наверняка испытывал ко мне какие-то чувства, раз послал мне такой красивый браслет…

Он опустил голову, не выдержав ее взгляда.

- Ты не первая, кому я послал браслет в подарок.

Бетси наконец все поняла, и ей показалось, что она слышит, как разбивается ее сердце.

- Ты обычно посылал браслеты женщинам, когда хотел продлить с ними интрижку. Браслеты были твоей, так сказать, визитной карточкой, и я стала еще одной в длинной веренице случайных увлечений, как ты и сказал журналисту, да?

- Ты сама не хотела сильных чувств и драмы. - Бетси показалось, что Карлос возмутился. - Сложные отношения твоих родителей испортили тебе детство. Ты не хочешь ничего подобного для Себастьяна, и я не хочу. - Он отбросил волосы со лба. - То, что у нас есть, - хорошо и надежно. Брак, основанный на разуме и здравом смысле… и желании поступать как можно лучше по отношению к нашему сыну.

- Для тебя на самом деле это все, из чего состоит брак? - Оказывается, все это время она строила замки на песке, и теперь они рушились. - В наш медовый месяц мне казалось, что мы далеки от здравого смысла.

Он отвернулся.

- Я должен был найти для нас выход из тупика.

- И поэтому ты меня соблазнил?

- Если помнишь, querida, это ты меня соблазнила, - тихо возразил он.

Бетси мрачно подумала: она все для него облегчила. Он раскинул свои чувственные сети, и она охотно запуталась в них.

- Страсть, которая нас объединяет, уникальна, - продолжал он. - Я никогда не хотел другую женщину так, как тебя.

- Думаешь, мне легче оттого, что нам с тобой хорошо в постели?

- Сама знаешь, я не это имел в виду. - Карлос в два глотка осушил свой бокал. - Я не собирался ни в кого влюбляться. Когда я просил тебя выйти за меня замуж, предупредил, что у нас не будет сказочного романа. - Он посмотрел на нее в досаде. - Я не создан для любви.

- Ты любишь Себастьяна.

Он пожал плечами:

- Здесь другое. У меня не было выбора. Как только я взял сына на руки, меня охватила любовь к нему.

- Но меня ты не любишь, - тихо произнесла она.

Почти всю жизнь Бетси старалась вести себя как можно тише, надеясь, что тогда все образуется и скандалы прекратятся. Вот и сейчас захотелось свернуться в клубок и с головой накрыться одеялом, как в детстве, когда она не желала слушать ругань родителей. Теперь ей хотелось отгородиться от жалости, которую она слышала в голосе Карлоса. Жалость!

Ее замутило. Горло щипало от слез, которые она пыталась скрыть от Карлоса.

Он с шумом отодвинул стул и встал.

- Не нужна тебе моя любовь. Поверь мне, querida. Я не гожусь для любви.

В его хриплом голосе слышалась боль, поразившая Бетси.

- Я вообще ни для чего не гожусь, - мрачно продолжал Карлос.

Потом он ушел и оставил ее с разбитым на тысячу осколков сердцем.

Бетси не знала, долго ли просидела на месте. Дворецкий принес основное блюдо, но она отослала его назад, на кухню, попросив передать кухарке извинения.

Бетси не думала, что ей когда-нибудь снова захочется есть, улыбаться, рисовать. Ее жизнь лишили всякой радости.

Если бы только она могла довольствоваться тем, что есть, и не желать большего!

Она надавила на Карлоса, заставив его признаться в чувствах к ней, и его ответ разбил ей сердце. Теперь она уже не сможет вернуться к прежнему.

При мысли о том, что придется снова находиться с ним лицом к лицу, она внутренне поежилась. Она не может спать с ним в одной постели и заниматься любовью, понимая, что для него это просто секс. Как она может оставаться с ним, зная, что он никогда не полюбит ее так, как она любит его?

Она встала и задула свечи, догоревшие почти дотла. У нее затекла нога; она поняла, что слишком долго сидела в одном положении.

Не зная, чем заняться, она отправилась в бассейн и переоделась в цельный купальник. Потом спустилась к воде. Под водой горела подсветка. Она нырнула и поплыла - дорожку за дорожкой, словно наказывая себя за то, что хочет именно того, что не может получить.

Сердце ее мужа.

Он ее ранил. Карлос увидел доказательство в том, как скривились ее губы и как в пламени свечей заблестели глаза.

«Но что еще было делать?» - спрашивал себя Карлос, снедаемый чувством вины. Он не мог солгать и давать ложные обещания. Бетси заслуживает лучшего. Она заслуживает его честности. Она пылкая, отважная и любящая. Он наблюдал, как каждый день она дарит любовь их сыну… У Бетси большое сердце, полное доброты. Она заботится о своих друзьях и обожает песика, а тот в свою очередь предан ей. Она очаровала прислугу и ежедневно водит Себастьяна навестить дедушку.

И она любит его.

Карлос выругался. Он бродил по дому, понятия не имея, куда направляется. Очень хотелось напиться. Но он больше не мог прятаться от своих демонов. Бетси его любит. Но разлюбит, когда узнает, что он сделал. Он недостоин ее любви!

Но хочет ее заслужить.

Карлос застонал, споткнулся и оперся о стену. Ему казалось, что он задыхается. Как будто его сердце сжали в тисках. Вот почему всю сознательную жизнь он прятал эмоции. Любовь ранит. Он очень страдал, понимая, что ранил Бетси.

Да, он такой… Он губит все хорошее вокруг себя.

В голову проникло воспоминание, от которого он двадцать лет пытался избавиться, заставляя себя тренироваться на пределе возможностей. Оно заползло в него, как ядовитая змея. Мать, лежащая на теннисном корте, и он… Он обнимает ее и чувствует себя беспомощным, а жизнь покидает ее с последним судорожным вздохом. Он бросился туда, где оставил сумку, и схватил телефон, но, еще вбивая номер скорой помощи, понял, что уже поздно.

Отец плакал.

- Ты знал, что у твоей мамы болит голова, и все же заставил ее выйти на корт и играть с тобой. Ты думаешь только о теннисе и о победе. Мама заплатила жизнью за твои амбиции. Никогда не забывай этого, Карлос!

Он огляделся по сторонам и понял, что ноги привели его к флигелю, в котором жил Родериго. Он постучал в дверь. Сиделка его впустила. Он вошел в спальню. Родериго последние дни почти не вставал с постели. Его костлявая рука нажала на пульт, который приводил кровать в сидячее положение.

- Почему ты не приехал посмотреть, как я играю в финале Лондонского турнира? Я так хотел, чтобы ты там был! - выпалил Карлос. - Я выиграл турнир для нее… Думал, что ты наконец будешь мною гордиться. - Грудь болела все сильнее. - Я надеялся, что ты простишь меня, папа.

- Я не мог заставить себя поехать, - с трудом ответил отец. - Твоя мать мечтала выиграть там женский турнир… - Он вздохнул. - Она могла победить. Она замечательно играла, а ее тренер говорил, что у нее потенциал чемпионки мира.

Но я не дал ей осуществить мечту. Я возмущался из-за того, что она много тренируется, обижался, потому что она постоянно пропадала на теннисных турнирах. Я надавил на нее, чтобы она родила. Сказал, что хочу ребенка - сына, который когда-нибудь унаследует нашу семейную пекарню, как в свое время я, когда отец отошел от дел. Но материнство означало для нее конец теннисной карьеры.

Карлос с изумлением посмотрел на отца:

- Хочешь сказать, что мама меня не хотела?

- Она хотела тебя, - тихо ответил Родериго. - Твоя мама обожала тебя и Грасиелу. Она ни разу не пожалела о том, что предпочла быть матерью. Но по мере того, как ты рос и стало очевидно, что ты унаследовал от нее талант к теннису, я понял, как ей недоставало соревнований. Она осуществила свою мечту через тебя, и я обижался на тебя, потому что твой успех напоминал мне о карьере, которую она могла бы сделать, если бы я из-за своего эгоизма не лишил ее возможности осуществить свою мечту.

Карлос тяжело вздохнул.

- Ты отправил меня в Барселону. Ты обвинил меня в ее смерти, и ты был прав. Я убил ее!

- Я жалею о том, что тогда сказал. Я был в шоке. На самом деле я ни в чем тебя не обвинял. Даже не думал, что ты запомнишь мои слова на всю жизнь.

- Такое не забывается, - сухо ответил Карлос.

- Прости меня. - По старческой щеке Родериго потекла слеза. - Твоя мать умерла, и я уже не мог попросить у нее прощения, сказать, как мне жаль, что я не поощрял ее карьеры теннисистки. Я не мог поехать в Лондон и смотреть, как ты играешь, потому что там должна была играть она… и я чувствовал себя виноватым. Я отправил тебя жить к тренеру, потому что решил дать тебе шанс, который отнял у твоей матери. Ты великий спортсмен, и она гордилась бы тобой… как я горжусь тобой, мой мальчик.

- Папа… - Карлос сел на постель и взял отца за руку.

- У тебя прекрасные жена и сын. Не повторяй моих ошибок. - Родериго сжал Карлосу пальцы. - Не оставляй ничего недосказанным, чтобы не жалеть потом всю оставшуюся жизнь.

Голова у Карлоса шла кругом, когда он вышел из флигеля. Он еще издали увидел, что открыты застекленные двери гостиной. Кто-то кричал… Потом он увидел дворецкого, который бежал ему навстречу.

- La señora - se ha ahogada!

Утонула!

Карлос бросился вниз по ступенькам. Выбежав на террасу, он увидел, что рядом с бассейном лежит неподвижное тело.

Сердце у него остановилось. Перед собой он видел мать, которая вдруг осела на теннисном корте.

- Бетси!

Он издал крик раненого зверя. Упал рядом с ней на колени и задрожал от облегчения, когда она приподнялась и закашлялась. Потом со стоном схватилась за ногу.

- Судорога, - невнятно проговорила она. - Я плавала, и у меня свело ногу. К счастью, меня увидел Эдуардо. Ему удалось вытащить меня из воды.

- Все хорошо, querida. - Карлос привлек ее к себе дрожащими руками.

- Ничего хорошего, - из последних сил она отпрянула от него, - и никогда не будет хорошо. Я все испортила.

Бетси предпочла бы идти по раскаленным углям, чем позволить Карлосу взять себя на руки. Но нога так мучительно болела, что идти было невозможно, и пришлось терпеть, пока он нес ее в дом.

- Положи меня на диван. Через несколько минут все пройдет, - негромко сказала она, глядя на ворот его рубахи, чтобы не смотреть ему в лицо.

Не обращая внимания на ее слова, Карлос понес ее наверх, в их спальню. Сразу направился в свою ванную и усадил на стул, а сам отвернул краны и стал набирать ванну. Бросил туда горсть кристаллов.

- Горячая вода расслабляет мышцы. Судорога икроножной мышцы очень мучительна, - объяснил он. - Один раз из-за судороги меня унесли с теннисного корта посреди матча, который я выигрывал.

Она подозревала, что он специально говорит как ни в чем не бывало, чтобы развеять ее смущение. Хоть какая-то надежда, мрачно подумала Бетси.

Она посмотрела на свои ноги, чтобы он не видел слезы у нее на глазах.

- Боль уже проходит. Теперь я справлюсь. Пожалуйста, сходи к Себастьяну и посмотри, как он там.

- Не запирай дверь, вдруг тебе понадобится моя помощь.

Когда он ушел, она сняла купальник, залезла в ванну и принялась разминать мышцу, которая теперь отзывалась ноющей болью. Бетси вспоминала ужасные минуты в бассейне, когда она буквально не могла пошевелить ногой. Боль была такой острой, что она запаниковала и наглоталась воды.

По ее лицу потекли слезы. Она внушала себе, что слезы - реакция на шок, но понимала, что обманывает себя. Ей показалось, что у двери кто-то есть. Сквозь слезы она увидела размытую фигуру Карлоса, который стоял, прислонившись к дверному косяку.

- В четырнадцать лет у меня появилась возможность стать самым молодым игроком, который выиграет международный юношеский турнир. Но в финале я проиграл, - с трудом заговорил он. - От ярости я вышел из себя, разбил ракетку… Получил официальный выговор от судьи. Потом, в машине, отец сказал мне, что мое поведение опозорило семью. Мама расстроилась.

Когда мы приехали домой, она сказала, что у нее болит голова. Но я уговорил ее поехать на тренировочный корт и сыграть со мной…

Он сунул руки в карманы и пнул дверь мыском туфли.

- После одной сильной подачи мяч ударил ее в плечо. Мама упала… Я разозлился, решив, что она притворяется. Но она не шевелилась.

Бетси слушала, затаив дыхание. Карлос продолжал:

- Я подбежал к ней, приподнял ей голову… я еще думал, что она упала от удара и сейчас встанет. Но она умерла. Прямо там, у меня на руках, моя мама умерла.

- О, Карлос… мне так жаль!

Он нахмурился:

- Оказалось, дело вовсе не в теннисном мяче. У мамы была аневризма сосуда головного мозга. Головная боль была предвестником… Кто-то позвонил отцу, и он приехал на корт, но опоздал. Он рыдал над телом мамы, как дитя, а потом сказал мне, что я ее убил.

- Нет! - воскликнула Бетси. - Аневризма могла разорваться в любую минуту.

Он кивнул.

- Но я не сомневался в том, что причиной смерти мамы стала моя вспыльчивость, и поклялся больше никогда не давать воли чувствам… Любым чувствам, - хрипло уточнил он. - Целых двадцать лет я не позволял себе злиться, грустить, сильно радоваться. Запретил себе любые сильные чувства.

От боли в его голосе у нее разрывалось сердце.

- Карлос…

- А потом я встретил тебя, Бетси Миллер. Ты была моей экономкой и уверяла, что я тебя не увижу и не услышу… - Он с грустью улыбнулся, но от выражения его глаз у нее екнуло сердце. - С того самого мига я хочу тебя.

- А после того, как я сама упала к тебе в постель, словно спелая слива, ты решил, что можно ненадолго мною увлечься… - Пузырьки в воде быстро лопались, и она глубже окунулась под воду. - Если бы я увидела твою записку и приехала к тебе в Испанию, ты бы, наверное, пригласил меня пожить в твоем холостяцком пентхаусе в Мадриде, пока тебе не надоела застенчивая экономка и ты не бросил бы меня ради очередной гламурной модели.

- Должно быть, вода уже остыла.

Он оттолкнулся от двери и, прежде чем Бетси поняла, что он намерен сделать, нагнулся и вынул ее из ванны.

- Я тебя намочу, - прошептала она, когда Карлос прижал ее к груди и понес в спальню.

Находиться в его объятиях было мучительно. Очень хотелось прижаться губами к его небритому подбородку. Когда он усадил ее на постель, она схватила протянутое им полотенце и завернулась в него.

- Нет, - сказал он. - Я отвез бы тебя на Майорку, в «Касита Виола».

Бетси посмотрела на него в упор:

- Кажется, ты говорил, что не возил туда любовниц?

- Не возил…

Он ненадолго замолчал, и Бетси вдруг испугалась, что он не уверен в себе.

-Но ты - другое дело.

Ее глаза снова наполнились слезами. Ей так хотелось ему поверить, но он ведь предупреждал, чтобы она не верила сказкам.

- Карлос, прошу тебя, не надо меня жалеть. Мне не следовало говорить за ужином то, что я сказала.

- Ты сказала, что любишь меня.

Его голос был бархатистым, мягким, и она набиралась сил, чтобы справиться с его нежностью. Он хороший, славный и пытается смягчить удар.

- Нам обязательно еще раз вспоминать, как я сегодня поставила себя в дурацкое положение?

Матрас скрипнул, когда Карлос сел с ней рядом и взял ее пальцами за подбородок, слегка приподняв ее голову. Глаза с золотистыми искорками пытливо смотрели на нее.

- Ты говорила серьезно?

Она еле слышно вздохнула. Карлос - ее жизнь, и теперь она поняла, как на него повлияла смерть матери. Он боялся сильных эмоций, настороженно относился к любви, но, может быть, со временем он к ней привыкнет.

- Я никогда тебя не обманывала, - тихо ответила она.

Он ненадолго закрыл глаза, а когда снова открыл их, выражение его лица потрясло Бетси до глубины души.

- Я люблю тебя, люблю!

Слезинка скатилась по ее щеке. Он поймал ее пальцем.

- Почему ты качаешь головой, querida? Разве не хочешь, чтобы я тебя любил?

Он говорил хрипло, неуверенно, и слезы ручьями потекли у нее из глаз.

- Я так хочу твоей любви, но… я боюсь тебе верить.

- Зачем мне тебя обманывать?

От его улыбки у нее перехватило дыхание… Как ни странно, она заметила, что у него мокрые ресницы.

- Как мог я не полюбить тебя, Бетси? Ты украла мое сердце два года назад. Но я привык ничего не чувствовать. Так было легче… безопаснее. Я никого не мог ранить, если ни к кому не испытывал сильных чувств. - Он скривил губы. - И сам не мог испытывать боли, если никого не любил. Я пытался отрицать свои чувства к тебе, но, когда сегодня увидел тебя рядом с бассейном, подумал… - Он тяжело вздохнул. - Я испугался, что потерял тебя. И пришлось признать, что без тебя мир стал бы серым, потому что ты - мое солнышко, и я буду любить тебя вечно.

Бетси бросилась к нему в объятия, потому что это было единственное место, где она хотела находиться. Его сердце гулко билось под ее ладонью, и она расстегнула его рубашку и прижалась лицом к теплой оливковой коже. Она не верила, что он - ее, но когда она подняла голову, то поняла, что в его золотистых глазах горит любовь - чистая, драгоценная и предназначенная только для нее.

Издав тихий крик радости, она обвила его шею руками. Он склонился к ней и нежно поцеловал. Поцелуй без слов говорил, что его любовь будет длиться вечно.

- Я люблю тебя. И наша любовь навсегда, правда? - прошептала Бетси, сбрасывая полотенце.

Он лег рядом с ней. Она прикусила губу.

- Ведь у нас не просто секс?

- Каждый раз, как мы с тобой занимаемся любовью, мое тело говорит тебе то, что отказывался признавать упрямый мозг, - тихо ответил Карлос. Он приложил ее руку к своему сердцу. - Смотри, что ты со мной делаешь. Мое сердце бьется для тебя!

Он ласкал каждый сантиметр ее тела, все ее изгибы и выпуклости. Он покрывал поцелуями ее груди. Его дыхание согревало внутреннюю поверхность ее бедер, а ласки становились все более эротичными. А когда он лег на нее и овладел ею, с душераздирающей нежностью и потрясшим ее собственническим инстинктом, Карлос на языке любви сказал ей, что будет боготворить ее всегда и вечно.