- Кажется, ты обещал, что сегодня мы осмотрим достопримечательности, - рассеянно заметила Бетси.

Карлос лежал, опершись о локоть, на пледе, который они расстелили на песке, и жадно оглядывал крошечный верх ее бикини.

С тех пор как они десять дней назад приехали в «Касита Виола», он бесчисленное множество раз взвешивал в ладонях ее крепкие груди и пробовал ее соски на вкус. Но сколько бы раз он ни овладевал ею, хотел ее снова и снова.

- Я смотрю на тебя, querida. Хотя ты понравишься мне еще больше, если снимешь верх от купальника, - заметил он, протягивая руку к завязкам.

- Ты ненасытен! - Она рассмеялась и уклонилась от его пальцев.

- Ты что, жалуешься?

Он не сомневался, что Бетси не меньше, чем ему, нравится заниматься с ним любовью, но оказалось, что его желание безгранично.

В глубине его души зазвучал сигнал тревоги, но он не обратил на него внимания и, склонившись к ней, впился в губы долгим поцелуем.

Карлос уверял себя, что полностью контролирует ситуацию. Но он находился в «Касита Виола», самом любимом месте на свете, со своей красивой, сексуальной женой. Нет ничего плохого в том, чтобы ненадолго расслабиться.

Когда его ладонь скользнула между шелковистыми бедрами Бетси, она легонько толкнула его в грудь.

- Я проголодалась, - шепнула она. - Давай пообедаем, а потом устроим сиесту.

- Ловлю тебя на слове, querida. А потом я исполню свое обещание и повезу тебя в Пальму. Это красивый город. После завтрашнего дня, когда привезут Себастьяна, у нас почти не останется времени на осмотр достопримечательностей.

- Я очень соскучилась по нему. - Бетси улыбнулась и вскочила на ноги. - Хотя ты действительно все время меня занимаешь.

Карлос смотрел, как она поднимается по вырубленным в скале ступеням к дому, восхищался ее упругими ягодицами, едва прикрытыми джинсовыми шортами. Мысль о медовом месяце оказалась гениальной. Он поздравил себя. Прошедшие дни стали откровением; они с Бетси оба расслабились, сбросили напряжение, которое мешало их отношениям.

Карлос понимал: одна из причин его хорошего настроения заключается в том, что он регулярно занимается сексом. Как он и подозревал, у них с Бетси оказалась высокая сексуальная совместимость.

Но дело не только в совместимости. Ему нравилось быть с ней. С ней было весело и интересно; она была прекрасной слушательницей, остроумной и забавной собеседницей. Он все больше восхищался ею. Хотя он с самого начала рассчитывал на то, что Бетси бросит свою прежнюю жизнь и друзей в Дорсете и переедет в Испанию, ему самому почти ничего не пришлось приносить в жертву. Конечно, он расстался со своей свободой, но совсем не скучал по прошлому. После того как он стал отцом, его жизнь обрела смысл. Кроме того, он уже очень давно - так давно, что не мог припомнить, - не смотрел на других женщин. Теперь его главная задача - сделать Бетси счастливой. Если она будет всем довольна, их совместная жизнь станет намного легче и приятнее.

Поплавав в море, Карлос вернулся в дом. Бетси накрыла стол на открытой террасе. Она вышла из дома, неся миску с салатом.

- Принеси, пожалуйста, вино из кухни! - крикнула она.

Он откупорил бутылку красного вина, которое делали на местной винодельне, и следом за ней вышел на террасу.

- Я искала чистые скатерти и нашла фотоальбомы. Там твои детские снимки, - сказала Бетси, указывая на альбомы, лежащие на столе. - Ты не против, если я посмотрю их после обеда?

- Пожалуйста.

Они пообедали креветками, купленными у местного рыбака, а затем, прихватив бокалы с вином, перешли в тенистую беседку, увитую ярко-розовой бугенвиллеей.

- Это ты? - спросила Бетси, показывая фото маленького мальчика с теннисной ракеткой размером почти с него.

- Тогда мне было года три. Мама рано начала учить меня теннису. - Карлос показал другой снимок: - Здесь мне восемь. Я только что выиграл местный турнир для детей младше двенадцати лет. Мама поняла, что у меня талант, и попросила Хосе Видаля тренировать меня. Когда она сама играла, он был ее тренером.

- Не знала, что твоя мама была теннисисткой.

- Она занимала вторые места в чемпионатах Испании и Франции и получила льготную путевку в Лондоне, где дошла до четвертьфинала. Она мечтала победить в Лондонском турнире, но оставила теннис, чтобы заниматься детьми.

- Наверное, вы с ней были очень близки, ведь вы оба любили теннис, - тихо сказала Бетси. Она посмотрела на другое фото, где Карлос смеялся вместе с отцом. - Похоже, и с отцом у тебя были хорошие отношения.

- Да… раньше. - Карлоса охватило чувство вины. - После смерти мамы все изменилось.

Он понимал, что Бетси все интересно, но не собирался рассказывать, что на его руках кровь матери и именно поэтому отец настроен против него.

Если он признается в том, что сделал, то наверняка увидит отвращение в глазах Бетси.

Он сам не ожидал, что ее мнение окажется для него настолько важным.

- А это кто? - спросила она, указывая на человека, который стоял рядом с Карлосом-подростком.

- Мой тренер, Хосе. В пятнадцать лет мне предложили финансирование при условии, что тренироваться я буду в Барселоне. У отца была пекарня в Толедо; он не мог все бросить, сорвать с места сестру. Поэтому я уехал и поселился в доме Хосе и его жены.

- Ты тогда потерял мать, да? Наверное, тебе тяжело было оставлять отца и сестру, а они скучали по тебе…

- Отец сам хотел, чтобы я уехал.

В голове у Карлоса зазвучал голос Родериго Сегарры: «Неужели ты хочешь, чтобы смерть твоей матери оказалась напрасной? Поезжай и стань чемпионом ради нее. Вот меньшее, что ты можешь сделать, чтобы почтить ее память». Но Карлос готов был отказаться от мечты, которая разрушила его семью. «Папа, я останусь и стану пекарем, чтобы потом возглавить пекарню, как хотел ты».

Подобная перспектива не на шутку испугала Родериго. «Мои надежды умерли вместе с твоей матерью, - с горечью сказал он. - Не хочу, чтобы ты здесь оставался».

Его слова оказали разрушительное действие на пятнадцатилетнего мальчишку. И двадцать лет спустя отторжение со стороны отца по-прежнему больно ранило сердце Карлоса.

- Хосе Видаль тренировал меня десять лет, - сказал он. - Тренер заменил мне отца, и я ему доверял. Я был уверен, что с его поддержкой стану величайшим теннисистом. К двадцати годам я стал третьим в международной классификации и уже завоевал четыре чемпионских титула. - Он отпил немного вина. - Конечно, слава и успех ударили мне в голову. - Он горько усмехнулся. - Я заключил контракты с несколькими крупными брендами спортивных товаров. Мне платили целое состояние за то, что я играл ракетками определенной марки или демонстрировал ту или иную спортивную одежду. У меня появились деньги, и вокруг меня вились красивые женщины. Тренировки отступили на второй план; мне захотелось красивой жизни. Но все изменилось, когда как-то ночью я, напившись, упал с лестницы. Я сломал плечо в трех местах, повредил мышцы и связки. Хирург сомневался в том, что я снова смогу выступать на соревнованиях.

Бетси изумленно посмотрела на него:

- Я и понятия не имела… Представляю, как ужасно ты себя чувствовал, понимая, что твоя карьера может прерваться!

Да, то время было не лучшим в его жизни. Карлос редко позволял себе вспоминать дни после травмы. Воспоминание о травме, как и другие тяжелые воспоминания, он вытеснил на задворки памяти и похоронил в глубинах своей души.

Он понятия не имел, почему сейчас откровенничает с Бетси.

- Хуже всего было то, как отреагировал мой тренер. Хосе пришел ко мне в больницу и сказал, что больше не будет меня тренировать. Он поговорил с врачами. Все думали, что я не сумею восстановиться и вернуться на прежний уровень. Хосе считал, что я не стану чемпионом и не смогу много зарабатывать, поэтому бросил меня ради другой восходящей звезды большого тенниса.

- Какой ужас!

Уловив сочувствие в голосе Бетси, Карлос поморщился. Ему не нужна ее жалость… а сочувствия он не заслужил.

- Такова жизнь, - мрачно сказал он. - Глядя вслед Хосе, который выходил из моей больничной палаты, я пообещал себе две вещи. Во-первых, я стану чемпионом без его помощи, а во-вторых, больше никогда никому не буду доверять.

Карлос посмотрел еще на один снимок. На нем были изображены он сам, его родители и сестра, которой тогда было всего десять лет. Последняя фотография всей семьи до того, как умерла мама. При мысли о ней на сердце у него стало тяжело.

Его мама очень любила бы Себастьяна и второго внука, Мигеля. Но ее жизнь резко оборвалась - из-за него.

Карлос стиснул зубы. Он не заслуживает семьи после того, как разрушил ту, в которой родился и вырос. Он не собирался иметь детей, но вмешалась судьба и подарила ему сына, которого он обожал. У него есть и жена, хотя он вовсе не хотел жениться. Он женился на Бетси, чтобы признать собственного сына, напомнил он себе. Но в глубине души понимал: это не единственная причина.

Он отодвинул мысли о прошлом, понимая, что Бетси сочувственно смотрит на него.

- Ты что-то говорила о сиесте, - проворчал он.

- Карлос… - Она подняла руку и безвольно уронила ее. - Ты сказал, что я чего-то не понимаю. Но как мне что-то понять или попытаться тебе помочь, если ты ничего мне не рассказываешь?

- Помочь мне?! - Он покачал головой. - Никакие разговоры мне не помогут. Ты ничего не сможешь поделать.

- А ты попробуй! - Она склонила голову набок.

Он вспомнил, как она защищала его перед отцом, и ему очень захотелось раскрыть мрачную тайну, разъедавшую его изнутри. Ему помешал стыд.

Молчание стало неловким. Наконец Бетси тихо вздохнула и встала.

- Перед тем как мы поедем в Пальму, мне нужно принять душ.

Карлос твердил себе, что не пойдет за ней. Но когда Бетси ушла в дом, ему показалось, что она унесла с собой солнечный свет.

Холод пронзил его до костей.

Нет, он не хочет ее… Что за нелепая мысль? И все же, сам не понимая как, он очутился в спальне и смотрел на серебристое бикини, которое она бросила на пол у двери ванной.

Карлос сбросил плавки и вошел в наполненную паром душевую кабину. Немного подождал, пока струи воды омоют роскошную фигуру Бетси, и зашел ей за спину. Обнял ее, захватил груди ладонями, прижал ее к себе. Ее ягодицы прижались к его паху.

- Когда мы вернемся в «Форталеса Агуила», тебя ждет сюрприз, - прошептал он ей на ухо.

- Какой? - Бетси извернулась и встала к нему лицом.

- Если я скажу сейчас, сюрприза не получится.

Карлос резко втянул в себя воздух, когда она опустилась перед ним на колени. Вода заливала ей лицо и волосы. Она посмотрела на него снизу вверх, и ее улыбка, словно солнечный луч, развеяла мрак в его сердце.

- А я попробую тебя убедить, - тихо сказала Бетси.

Потом она взяла его мужское естество в рот, и его пронзила дрожь.

В голове у него снова зазвучал сигнал тревоги. Выдержка для Карлоса означала все, а потерю самообладания он считал недостатком, о котором даже думать не стоило. Целых двадцать лет он ничему не позволял затронуть себя до глубины души.

Он уверял себя, что Бетси небезразлична ему лишь постольку, поскольку она - мать его сына. Страсть, которую они разделяют, - лишь приятное дополнение к их браку. Он не сомневался, что со временем физическое влечение к ней сменится чем-то более спокойным и он снова овладеет собой.

А пока… он зарылся пальцами в волосы Бетси, прислонился к стенке душевой кабины и совершенно потерял контроль над собой.

- Хочешь увидеть сюрприз? - спросил Карлос, когда Бетси спустилась по лестнице в «Форталеса Агуила». Они приехали домой двадцать минут назад, и она только что отнесла Себастьяна в детскую.

- Он очень вырос, - сказала Джинетт с любовью, глядя, как малыш бросается к своей коробке с игрушками. - Вам с Карлосом удалось отдохнуть и расслабиться?

Бетси невольно покраснела, вспомнив, сколько раз они занимались безумным сексом. Их медовый месяц стал самым радостным временем в ее жизни. Но их с Карлосом отношения улучшились не только в физическом смысле. Они очень сблизились и беседовали часами.

Время, проведенное на Майорке, напомнило ей дни, когда она была его экономкой в Лондоне и каждый вечер готовила им ужин.

По вечерам Карлос отдыхал после упорных тренировок и матчей.

Они часто вместе смотрели фильмы, читали, и оба пытались не обращать внимания на сексуальную энергию, которая бурлила в них. Им удавалось справиться с собой до последней ночи, когда влечение переросло в страсть.

В «Касита Виола» Бетси готовила любимые блюда Карлоса и получала удовольствие, видя, как ему нравится ее стряпня. Когда Джинетт привезла на Майорку Себастьяна, а потом вернулась в Толедо, Бетси нравилось, что они стали маленькой семьей. Она с радостью хозяйничала в домике и водила Себастьяна на пляж. А по ночам, когда сын спал в кроватке, Карлос своими ласками оживлял ее, и она понимала, что готова в него влюбиться.

Сердце привычно екнуло, когда она подошла к нему. Светлые джинсы облегали его стройные бедра, а черная футболка подчеркивала великолепную грудь.

- Мой сюрприз в твоем кабинете? - спросила она.

Она была озадачена, когда он распахнул дверь и пропустил ее вперед.

-Ах!

Бетси замерла на месте и огляделась в изумлении. Кабинет превратился в художественную студию. У окна стоял мольберт, рядом помещались верстак, под ним ящики, стол с ее альбомом и карандашами, а в углу - большой кожаный диван.

- Диван для меня, ведь я буду часто навещать тебя в твоей студии, - с широкой улыбкой пояснил Карлос.

- Но кабинет нужен тебе самому! Ты часто работаешь дома.

- Я перенес его в другое помещение. Твой друг Гектор говорит, что здесь лучше всего падает естественный свет.

- Ты советовался с Гектором?! - Она ошеломленно посмотрела на него.

- Пока мы были на Майорке, я позвонил в магазин художественных принадлежностей и побеседовал с ним. Он охотно согласился мне помочь и сказал, что тебе понадобится. Надо будет как-нибудь пригласить к ужину Гектора и его подружку. Ты ведь знакома с моими друзьями - пора и мне познакомиться с твоими.

Бетси проглотила подступивший к горлу ком.

- Невероятно! Ты сотворил для меня настоящее чудо! Я всегда хотела студию.

- Рад, что тебе нравится. Для меня важно, чтобы наш брак был успешным, querida.

- Правда? - Ее охватила робкая надежда.

- Конечно. Себастьян заслуживает того, чтобы его родители были едины.

Бетси понимала его доводы. К тому же… Любовь ее родителей со временем переросла в ненависть.

Так почему ей хочется, чтобы Карлос видел в ней не только мать его ребенка? Радость от собственной студии слегка померкла. Он считал, что должен делать ее счастливой. В ее детстве родители соперничали, кто купит ей самый дорогой подарок на день рождения и Рождество, а она хотела только одного: чтобы они любили ее, а не использовали как разменную монету в своих ссорах.

Карлос приподнял ей подбородок.

- Ты какая-то грустная. Я что-то забыл?

- Нет, студия просто замечательная! - Она строго приказала себе перестать желать луну с неба и улыбнулась мужу. - Спасибо!

- По-моему, нам пора опробовать диван. - Он привлек ее к себе и поцеловал в чувствительное место за ухом. - Я велел врезать в дверь замок, чтобы тебя не беспокоили, когда ты работаешь.

- Сейчас я не работаю…

У нее пресеклось дыхание, когда он сунул руку под ее футболку и обхватил ее грудь, проведя пальцем к нежному пику.

- Вот почему я запер дверь, - прошептал он, падая на диван и сажая ее к себе на колени.

Желание позолотило его глаза, и Бетси тут же растаяла, как делала всегда, когда ее красавец муж занимался с ней любовью. И все же она не могла не обращать внимания на внутренний голос.

Если со временем его страсть утихнет, будет ли он по-прежнему предан их браку?

Карлос нежно перебирал пальцами ее волосы, и в ней загорелась искра надежды. Когда он завладел ее губами, она отбросила сомнения и утонула в его поцелуе.

Шли дни, недели, и жара, характерная для Толедо в середине лета, сменилась в начале осени приятным теплом.

Бетси отложила кисть и отошла от мольберта, чтобы критическим глазом взглянуть на свое последнее творение. Лошадь, которую она рисовала, принадлежала Серхио, близкому другу Карлоса, и его жене Мартине. Они часто приезжали к ужину, и Бетси с удивлением поняла, что у них с Мартиной, владелицей конюшни скаковых лошадей, есть нечто общее - любовь к животным. Кроме того, у Мии, сестры Мартины, есть дочь, ровесница Себастьяна. Она пригласила Бетси присоединиться к кружку молодых мам. Бетси выучивала все больше испанских слов и уже могла общаться с другими матерями, а Себастьяну нравилось играть с детьми.

Как-то они с Карлосом пригласили к ужину Гектора и его подружку. Мужчины неплохо поладили. Теперь, когда у нее появились новые друзья, а заказов на изображение домашних любимцев становилось все больше, так что некоторых клиентов даже пришлось поставить в лист ожидания, Бетси успокоилась.

Она подошла ближе к окну, выходящему в парк, и стала смотреть, как Карлос играет с их сыном. Он уже подарил Себастьяну детскую теннисную ракетку и резиновые мячи. Малыш демонстрировал поразительную координацию.

- Ты надеешься, что Себастьян станет чемпионом по теннису? - как-то спросила Бетси у Карлоса.

- Я поддержу его, чем бы он ни решил заниматься, - ответил тогда Карлос со странными нотками в голосе.

Она вспомнила его слова: отец не гордился его спортивными достижениями. Однако все попытки разговорить Карлоса, узнать о его напряженных отношениях с Родериго всегда вежливо, но твердо отклонялись.

Бетси тихо вздохнула. Со стороны их брак, наверное, кажется идеальным. Так и есть… почти. Они с Карлосом замечательно ладят и проводят вместе много времени, потому что теперь он чаще бывает дома. Он реже отправлялся в деловые поездки, сказав, что хочет как можно больше общаться с Себастьяном.

Она всегда будет чувствовать себя виноватой, потому что украла у него первые пятнадцать месяцев жизни сына, но Карлос сказал, что они оба ошибались и пора забыть о прошлом и жить дальше.

Что же касается физической стороны их брака… с каждым днем все становилось лучше и лучше. Никакого валика в центре кровати давно не было, и они почти каждую ночь занимались любовью. Диван в ее студии тоже пришелся весьма кстати…

Бетси обдало жаром, когда она вспомнила, как Карлос нагнул ее над подлокотником и вошел в нее сзади…

Он доводил ее до исступления всякий раз, как занимался с ней любовью, но никогда не терял самообладания, не забывался, как два года назад. Ей очень хотелось, чтобы он потерял голову, но он как будто решил не допускать ничего подобного. Секс превратился в своего рода сражение, которое Бетси неизменно проигрывала.

Да, ее жизнь стала почти идеальной - особенно после того, как у них появился новый член семьи. Она посмотрела на пушистый комочек в собачьей корзинке. Озорник отдыхал после своих проказ…

- На одну половину он карликовый пудель, а кто на другую половину - никто не знает, - объявил Карлос несколько недель назад, когда принес в дом крошечного щенка абрикосового цвета и посадил его Бетси на руки. - Сотрудники собачьего приюта считают, что ему около года, и он хорошо ладит с детьми. Его предыдущий владелец умер, поэтому его и отдали в приют. - Карлос осекся, увидев, как замерла Бетси. - Я думал, он тебе понравится.

- Это самый красивый щенок на свете! - сдавленно проговорила она, когда к ней вернулся дар речи. - Ты уверен, что нам можно его взять? - Она боялась, что снова придется расстаться с надеждой.

- Он твой, querida, - проворчал в ответ Карлос. - У него на ошейнике написано «Чико», но ты, если хочешь, выбери ему другое имя.

Бетси открыла дверь студии.

- Чико, пойдем! - Песик тут же подбежал к ней, виляя хвостиком.

Безусловная любовь Чико растопила боль в сердце, но не убрала ее совсем. Бетси внушала себе, что от добра добра не ищут. У нее есть все, о чем можно мечтать: здоровый сын, красивый дом, внимательный, обаятельный муж. Брак превзошел все ее ожидания.

Но она была влюблена в Карлоса - глубоко, отчаянно влюблена в него.

Дело было не в его подарках - хотя студия и песик доставляли ей столько радости! Она ценила и украшения, и цветы, которыми он часто ее баловал. Она любила его потому, что он - замечательный отец для Себастьяна. Кроме того, он проявил интерес к ее живописи и обращался с ней так, словно она много для него значила.

Но Бетси понимала: он так относится к ней только потому, что она - мать его ребенка. Если бы два года назад она не забеременела, Карлос ни за что не вернулся бы в Англию, чтобы разыскать ее.

Дворецкий встретил Бетси в прихожей, когда она вышла из студии.

- Вам принесли пакет, - с сильным акцентом проговорил по-английски Эдуардо, передавая ей большой конверт.

На нем стоял английский штемпель, и Бетси с любопытством осмотрела его. Она вскрыла конверт и увидела внутри еще один запечатанный пакет. В нем была небольшая коробочка. Подняв крышку, она ахнула при виде ряда бриллиантов, переливавшихся на черной бархатной подушке. Браслет в виде бриллиантов на золотой цепи… Такой браслет назывался теннисным… Кроме того, она нашла в коробочке записку, адресованную ей:

«Mi querida Бетси!

Носи этот браслет и думай обо мне.

Позвони, если захочешь снова со мной увидеться.

С нетерпением жду встречи,

Карлос».

Ниже он приписал номер своего телефона.

Значит, Карлос все-таки не бросил ее после того, как они провели вместе ночь! Значит, он все-таки хотел снова увидеть ее!

Руки у Бетси дрожали, когда она читала еще одну записку, вложенную в большой конверт. Она была от сына тети Элис, который унаследовал лондонский дом после смерти тетки.

«Бетси!

Недавно, разбирая мамины личные вещи, которые перед продажей дома перевезли на склад, я нашел этот пакет, адресованный тебе. Кажется, его принесли вскоре после того, как ты уехала.

Надеюсь, в нем нет ничего важного.

Ли».

На обратной стороне конверта стояли обратный адрес и имя отправителя: Брэдли Миллер. Ну конечно! Бетси вспомнила, что полное имя двоюродного брата - Брэдли, но все называли его просто Ли. Должно быть, получив пакет, он расписался «Б. Миллер», как курьер, и сообщил Карлосу.

Пакет с браслетом, вопреки его предположению, оказался очень, очень важным.

Он менял все.